– Было бы очень полезно знать, в каком положении мы с Филиппом, – в задумчивости пробормотала Мари. – Если мы вообще можем хоть на что-то рассчитывать…

По-видимому, Мари обладала практической сметкой, которая могла принести ей и ее мужу немалую пользу в их сложных обстоятельствах. Симон подозревал, что если юной паре и требовалось что-нибудь, так это искусный изготовитель фальшивых бумаг, который мог бы подделать завещание в пользу Филиппа. Но о таком мастере местного банкира спрашивать не следовало.


День начался с дождя, а когда ближе к полудню выглянуло солнце, Сюзанна навестила Симона в небольшой комнате, где он устроил себе кабинет.

– Не хочешь прогуляться? Говорят, Брюссельский парк чудо как хорош, а мы так почти ничего и не повидали в городе.

– Отличное предложение. – Симон воткнул перо в подставку, встал и потянулся. – Пока мы были в отъезде, из Лондона привезли почту, и мне понадобилось заняться ею. В Испании мне жилось так просто! Там я был недосягаем для управляющих своих поместий.

– Куда уж проще, – усмехнулась Сюзанна. – Знай только уворачивайся от пуль да думай, где бы раздобыть еду.

Симон рассмеялся.

– В большинстве случаев там и впрямь было не так уж плохо. Но прогулка солнечным днем вместе с моей прелестной женой бесконечно предпочтительнее пуль или деловых бумаг.

Они вышли из дома, и Сюзанна, сделав глубокий вдох, поплотнее закуталась в шаль, защищаясь от прохладного апрельского ветерка. Парк, находившийся всего в нескольких минутах ходьбы, действительно был очень обширен и окружен величественными общественными зданиями и частными дворцами. По обсаженным деревьями широким аллеям, между фонтанами и клумбами с пестрыми весенними цветами, гуляли столь же пестро и ярко одетые мужчины и женщины, радовавшиеся хорошей погоде и возможности повидаться с друзьями.

– Сколько же здесь военных… – с удивлением пробормотала Сюзанна.

– В Брюсселе и раньше был расквартирован британский гарнизон, – объяснил Симон. – А теперь, когда Веллингтон выбрал этот город местом для своего штаба, с каждым днем будет прибывать все больше военных.

– Наверняка и шпионов тоже. Ничуть не сомневаюсь, что Киркланд весьма заинтересован в сведениях, которые ты сможешь сообщить.

– Увы, никто не знает истинного положения дел, так что шпионам придется довольствоваться догадками и не спускать глаз друг с друга, – сказал Симон. – Планы Бонапарта ведомы лишь ему самому, и даже он, вероятно, не всегда знает, каким будет его следующий шаг.

Навстречу им шла еще одна пара, и кавалер, приблизившись, вдруг радостно воскликнул:

– Полковник Дюваль! Как отрадно видеть вас здесь! Ждете нового назначения?

– Майор Беккет! И я вам рад. Из армии я уже ушел. Зато у меня прелестная молодая жена. – Симон представил всех друг другу, после чего, обменявшись любезностями, пары разошлись в разные стороны.

Продолжая путь через парк, Симон заметил:

– Пожалуй, стоило бы заказать для нас визитные карточки. Судя по всему, здесь нам предстоит оживленное светское общение.

– А светские сборища – ценный источник сведений, – подхватила Сюзанна.

– Вот именно. А еще – дармового угощения и напитков, – добавил Симон.

– Понадобятся не только визитки, но и пара новых платьев, – прикинула Сюзанна. – А это может обойтись недешево…

– А зачем же еще я ходил сегодня утром в банк?

Сюзанна усмехнулась, потом вежливо улыбнулась, увидев, как Симона приветствует еще один офицер.

Когда они уже повернули к выходу из парка, Сюзанна указала на четырех кавалеристов, рысью скакавших по улице вдоль парковой ограды. Все они были в черных мундирах и восседали на лоснящихся вороных конях.

– Кто эти эффектные господа?

– «Черные брауншвейгцы» из немецкого добровольческого корпуса, который герцог Брауншвейгский собрал после того, как французы захватили его владения. Сражаться они умеют.

– И наряжаться – тоже. – Сюзанна прищурилась. – А что это за серебряные знаки у них на киверах? Неужели черепа?

– У тебя зоркий глаз. Военные часто стараются перещеголять друг друга вычурностью формы, – с усмешкой сказал Симон. – Веллингтон предоставляет своим офицерам одеваться как им вздумается, запрещает только ходить в бой под зонтами, так как выглядело бы это не по-военному.

– И он прав, – с улыбкой кивнула Сюзанна, представляя, как смотрелись бы офицеры с зонтиками в руках.

Они миновали фонтан у выхода, осыпавший их мелкой водяной пылью из струй, раздуваемых ветром. По другую сторону фонтана небольшая компания окружала худощавого рослого мужчину в синем сюртуке. Ничуть не похожий на броско и щеголевато разодетых офицеров, попадавшихся в парке на каждом шагу, он тем не менее приковывал всеобщее внимание.

Понизив голос, Сюзанна спросила:

– Это ведь Веллингтон?

Симон взглянул в ту же сторону, куда смотрела она.

– Да, Железный герцог собственной персоной. «Победитель победителя всего мира». Человек, который, как все ожидают, станет спасителем Европы.

– Нести такое бремя нелегко, – заметила Сюзанна.

– Он создан для сражений. Что же касается политических игр, то ему не позавидуешь. Многие из тех, кто его окружает, наверняка метят на высокие армейские посты или же хотят оказаться непосредственно в его подчинении. Думаю, он намерен призвать к себе тех офицеров, с которыми уже сражался на Пиренейском полуострове и которым привык доверять. Однако же армейский штаб в Лондоне навязывает ему в соратники юнцов из влиятельных семей, но без боевого опыта.

– Неужели даже герой войны не вправе выбирать себе помощников? – удивилась Сюзанна.

– Некоторых он все же выберет по своему желанию, но ему наверняка придется смириться с тем, что в штабе будут присутствовать никчемные болваны.

– Мне начинает казаться, что уворачиваться от пуль и впрямь легче, чем бороздить бурные воды политики, – пробормотала Сюзанна.

– Пули – временное явление, а политика вечна.

Сюзанна усмехнулась.

– Это было верно даже в гареме. Там политика творилась нескончаемо и порой была смертельно опасна.

Симон уже собирался ответить, как вдруг его голос изменился, и он тихо сказал:

– Герцог заметил меня и направляется сюда.

Вскинув голову, Сюзанна увидела, как Веллингтон, отделившись от своей свиты, быстро приближался к ним.

– Полковник Дюваль! Рад встрече. Не знал, что вы в Брюсселе.

– Мы прибыли в Брюссель по личному делу, сэр, – объяснил Симон, пожимая руку герцогу. – Позвольте представить вам мою жену, Сюзанну Дюваль.

Герцог перевел взгляд на Сюзанну. Она сумела вежливо поздороваться с ним, хотя и была скована нелепой робостью: Веллингтон всегда представлялся ей некой богоподобной фигурой, а теперь стоял прямо перед ней во плоти. И не как божество, а как человек, по-дружески общавшийся с ее мужем.

– Я слышал, вы проделали путь из Вены до Брюсселя всего за неделю, – проговорил Симон.

– И не желал бы повторения этой недели, – сухо отозвался Веллингтон. – А вы, говорят, продали свой офицерский патент…

– После отречения императора пришло время заняться личными делами. – Симон ласково улыбнулся Сюзанне. – И как вы видите, все вышло весьма удачно.

Спутники Веллингтона медленно приближались к ним, и герцог сказал:

– Вот и меня ждут дела. Зайдите ко мне завтра с самого утра. Надо кое-что обсудить.

– Разумеется, сэр. – Они условились о встрече как раз вовремя – вниманием Веллингтона тут же завладела кокетливая и расфуфыренная дама.

Симон взял жену под руку, и они двинулись к выходу из парка.

– Интересно, чего он хочет от тебя, – в задумчивости проговорила Сюзанна.

– Возможно, предложить мне неофициально войти в его штаб, – предположил Симон. – Эта служба мне известна. Поскольку я больше не состою в армии, меня можно привлечь к работе незаметно, не создавая политических осложнений.

Сюзанна прикусила губу и промолчала. С приближением войны все это не предвещало ничего хорошего.

Глава 27

На следующее утро Веллингтон принял явившегося к нему Симона безотлагательно.

– Прошу прощения, что вызвал вас в такую рань, но у меня это единственное свободное время на ближайшие несколько дней.

– Могу себе представить, сколько на него претендентов.

– И не только армейских и политических, но и светских, – с усмешкой заметил герцог, указывая Симону на кресло. – Местному населению требуются гарантии, что Бонапарт не войдет в город маршем уже на следующей неделе.

– Такое маловероятно, но… Если речь идет о Наполеоне – кто знает? – пробормотал Симон, усаживаясь.

– Вот именно. Поэтому я и хотел поговорить с вами. – Веллингтон сел напротив гостя. – Императору всегда недоставало терпения. С его стороны было ошибкой вырваться с Эльбы, не дождавшись, когда прекратит работу Венский конгресс. Поскольку все главы союзных держав собрались вместе, мы немедленно объявили его вне закона за нарушение Парижского мирного договора. – Герцог злорадно улыбнулся. – И смогли договориться насчет стратегии, с помощью которой будет достигнуто его поражение раз и навсегда.

– Его ошибка – наша удача, – отозвался Симон. – Видимо, план заключается в том, что союзники выдвинут полдюжины армий широкой дугой через пол-Европы, а затем двинутся маршем на Францию и нанесут сокрушительный удар по Парижу. Британцы, голландцы и бельгийцы – здесь, на западной оконечности этой дуги. Прусские войска – далее на восток, а австрийские и русские – на востоке с краю.

Веллингтон кивнул.

– Именно так. Но для того чтобы союзники собрали эти армии, понадобится время, а Наполеон может быстрее перейти к активным действиям. Хотя его поддерживает и не все гражданское население, армия твердо стоит на его стороне, в том числе – и лучшие, наиболее опытные солдаты Европы. – Герцог нахмурился. – В то время как мои лучшие части отправлены в Северную Америку, чтобы преподать колонистам суровый урок. Их уже отозвали, но для переброски моей пиренейской армии опять-таки требуется время, а его, как мне кажется, у нас недостаточно.