— Неоконченное дело, Джейкоб Грант, — прогремел ее голос.

— Нет, — ответил он. — Нет.

— Да, — сказала Дина. Младенец загулил и снова помахал ладошкой.

— Нет, — и он повернул голову к разгорающемуся свету; как только он повернулся, Дина и младенец начали бледнеть, превращаясь в бесплотные тени.

— Неоконченное дело, — пронеслось над пустыней.

— Нет, — повторил он, но на этот раз в его ответе не было прежней уверенности.

— Неоконченное дело, — пропел гаснущий голос.

«Истина в том, что повторено трижды подряд».

Цитата была написана пламенем в небе. В следующее мгновение она погасла. С ней погас и свет.

На этот раз он ответил:

— Да!

Пустыня исчезла, и снова началось падение к свету, но не к ослепительному солнцу, сиявшему в небесах, а к маленькому тусклому огоньку.

Достигнув цели, Коби снова очутился в своей спальне, в постели, и Дина обнимала его. Она всхлипывала, и он чувствовал, как по щеке текут ее слезы.

Все воспоминания о чистилище, в котором он находился после ранения, исчезли, словно растаявшие в небе облака.

Коби попытался сесть, но обнаружил, что ему не хватает сил. Он прошептал, и сам удивился слабости своего голоса:

— Дина, почему ты плачешь?

— От радости, — ответила она. — Когда я вошла, Коби, мне показалось, будто ты умираешь.

Коби отвел взгляд и увидел своих родителей, стоящих у двери. Что они здесь делают? Почему он в постели? Откуда эта слабость?

— Джек! Мариетта! Это, правда, вы? — прошептал он.

Они глядели на него с таким видом, словно многолетней размолвки между ними никогда не было.

— Как я здесь оказался?

— Коби, разве ты не помнишь? — спросила Дина.

Коби выглядел озадаченным. Он вспомнил, как выходил из здания суда. Вспомнил, как заговорил с Диной… а потом пустота. И свет…

Почему Дина плачет? Коби поерзал на кровати, безуспешно попытался сесть и жалобно спросил:

— Почему я так ослаб?

— Коби, ты совсем ничего не помнишь? Сэр Рэтклифф выстрелил в тебя на лестнице возле здания суда. С тех пор ты был без сознания, — ответила Дина и снова расплакалась.

Казалось, она собирается выплакать все свои слезы, накопившиеся за эти ужасные дни.

— А мама с папой?

Ответила его мать. Она подошла к кровати, села на стул и взяла Коби за руку. Она поцеловала его в щеку, и, да, это было совсем как в детстве.

— Сюзанна нас пригласила пару недель назад. Мы только вчера прибыли в Англию. Она сообщила ужасную новость и привезла нас сюда, чтобы мы могли сразу же увидеться с тобой. Мы были с Диной, когда сиделка сказала, что ты… что тебе очень плохо. Что ты в опасности.

Мариетта всхлипнула.

— Она ошибалась, но в первое мгновение нам всем показалось, что она права… пока ты не заговорил с Диной.

Коби знал, что должен что-то вспомнить, но воспоминание от него ускользало. Он сдался. Бесплодные попытки вызывали головную боль. Но оставался еще один вопрос, и на этот раз память его не подвела.

— Уокер арестовал сэра Рэтклиффа? — неожиданно поинтересовался он.

Дина задумалась над ответом. Она не собиралась признаваться Коби в том, что знает все его секреты. После гибели сэра Рэтклиффа о его виновности попросту умолчали, чтобы избежать гораздо более шумного скандала.

Притворившись растерянной, Дина спросила:

— Кого арестовал? Сэра Рэтклиффа застрелили из засады после того, как он попытался убить тебя. Убийцу так и не нашли.

Коби готов был поспорить, что знает стрелка. Немного помолчав, поскольку говорить было трудно и больно, он хрипло ответил:

— Ну что же, зато сэкономили на судебных издержках. Не мешало бы вознаградить того, кто это сделал.

Это было так похоже на настоящего Коби, а не на лежащую в постели бледную тень, что все сразу повеселели.

Его отец шагнул к кровати и кротко сказал:

— Как ты думаешь, можно мне участвовать в торжествах по случаю твоего выздоровления? Обещаю не плакать!

И это было так похоже на Джека, что его жена и сын расхохотались, и даже если смех Коби был очень тихим, главное, что он мог смеяться.

Их смех снял напряжение, и Дина неожиданно вспомнила о бедном мистере Ван Дьюзене, живущем в библиотеке. Она отправила к нему сиделку с радостной новостью и осталась ждать докторов, которые должны были подтвердить, что худшее уже позади.


Два дня спустя, после того как Коби выспался, поел и побеседовал с родителями, к нему зашла Дина.

— Я сказал спасибо Хендрику, — откровенно заявил он, — хотя он и притворялся, будто не понимает, за что я его благодарю. Уокер не досаждал ему?

— Нет, — ответила Дина. — Конечно, он допросил его и всех остальных, причастных к делу, но так ничего и не выяснил об убийце сэра Рэтклиффа. Кажется, в доме Хендрика даже провели обыск. По словам инспектора, в сэра Рэтклиффа стреляли из кольта сорок четвертого калибра. По-моему, он только рад, что кто-то сделал за них всю работу. Подумай, какой бы разразился скандал, если бы сэра Рэтклиффа осудили за покушение на убийство!

— Да, уж это точно, — сонным голосом пробормотал Коби. Он был еще слаб и быстро уставал, но доктора обещали скорое выздоровление. Он снова встретился с родителями, и мама рассказала ему о том, как самоотверженно ухаживала за ним Дина.

— Под конец, когда доктора сказали, что тебе хуже, она прогнала всех сиделок, и делала все сама!

Коби видел, как его молодая жена ходит по комнате, раздавая указания слугам. Трудно поверить, что ей еще не исполнилось девятнадцати.

Он понимал: Дина решила остаться с ним наедине из опасения, что посторонние люди могут услышать его бред. Теперь уже и не узнаешь, какие из секретов стали ей известны.

А спрашивать он не собирался…

Надо было довериться ей: она оказалась истинной дочерью своего отца, умнейшего человека, и у нее достаточно силы духа, чтобы знать все… и хорошее, и плохое.

Более того, она уже не раз выручала его. Сначала в Маркендейле, когда так ловко спрятала похищенные бриллианты. Если бы не она, сидеть бы ему сейчас за решеткой.

А затем она дважды вернула его к жизни. Ведь это Динин голос напомнил ему о том, что на земле у него осталось незавершенное дело.

Сегодня утром Хендрик сказал ему:

— У тебя не жена, а сокровище, Джейк, а сокровища нужно беречь. Никогда бы не подумал, что ты найдешь женщину, которая окажется тебе ровней, а она еще так молода. Если ты когда-нибудь ее обидишь, я приду к тебе с револьвером и позабочусь, чтобы ты искупил свою вину перед ней!

Что ж, Коби готов дать ей гораздо большее. Безграничную любовь, которую не дарил ни одной женщине.

Дина подошла к его постели с выражением любви и сострадания на безмятежном лице. Серьезным тоном она сказала:

— У тебя хватит сил, Коби, чтобы не уснуть, пока я буду говорить?

— Смотря, что ты хочешь сказать, — лукаво ответил Коби.

«Да, он быстро идет на поправку», — с радостью заметила Дина.

— Что ж, я думаю, тебе приятно будет это узнать. Ты слушаешь?

Он приоткрыл один глаз.

— Тебя, Дина, я всегда готов выслушать.

— Отлично. Так вот. У нас будет ребенок!

— Правда? Когда? Ой, Дина, я был так неосторожен. Ты еще слишком молода!

— Вовсе нет. А теперь лежи смирно и будь паинькой. Кого ты хочешь, мальчика, девочку, а может, близнецов?

Ее слова эхом отозвались у него в голове.

— Странно, Дина, но могу поклясться, что ты уже говорила мне о ребенке… и о близнецах тоже. Это так?

Дина уставилась на него. Она действительно говорила ему о ребенке, когда все решили, что он умирает, когда его дыхание стало прерывистым, а на лице появилась «маска смерти». Возможно, Коби все-таки ее услышал, ведь в следующее мгновение его глаза открылись, и он узнал ее.

— Я рассказала тебе, когда ты был без сознания. И что это за старые трюки, Коби, ты снова отвечаешь вопросом на вопрос! Теперь я точно знаю, что ты выздоравливаешь!

Коби взглянул на нее с улыбкой.

— И ты собираешься так же вертеть мной, когда я встану на ноги? Позволь и мне хоть чуть-чуть покомандовать. Сядь рядом со мной и возьми меня за руку. Я так скучал по тебе, дорогая. Где бы я был без тебя? Если бы не ты, я бы не выжил.

— Глупости, — отмахнулась Дина, но покорно взяла его руку и поднесла к губам.

— Нет, Дина! — воскликнул он, и его голос был звучным и сильным, как у прежнего, здорового Коби.

— Я должен кое-что сказать тебе, и это надо было сделать давным-давно. Я люблю тебя, Дина, безумно люблю. Наверное, я влюбился в тебя в тот первый день в Мурингсе, когда ты вошла в библиотеку, но мое проклятое самолюбие не позволяло мне признать это.

Коби многое мог добавить, но не сейчас. Усталость заставила его умолкнуть.

Он знал, что дух авантюризма навсегда останется с ним, но любовь к жене и будущему ребенку не позволит ему так безрассудно рисковать собой. Он не забудет свой долг перед ними.

Лицо Дины светилось любовью.

— Милый, — воскликнула она, целуя его в теплую щеку. — Я и не надеялась это услышать. Никогда не думала, что буду так счастлива.

В бреду Коби признавался ей в любви, но Дина боялась, что он никогда не сможет сказать этого наяву. Ее сердце готово было разорваться от радости.

Ромашка, сорванная в Мурингсе, не обманула.

«Он любит меня».

Теперь Дина знала о Коби все и была уверена, что его чувства так же сильны, как и ее любовь.

Коби открыл глаза и сонным голосом произнес:

— Мама рассказала, как ты самоотверженно заботилась обо мне. Ты, верно, устала, любовь моя, и тебе нужно подумать о ребенке. Ты должна отдохнуть.

— Ну что ты, — ответила Дина, — мне нигде так хорошо не отдыхается, как с тобой, — и, не выпуская его руки, тихо и мирно уснула, склонив голову ему на подушку. И в объятиях своей принцессы принц Доллар, наконец-то, обрел рай.

А самым лучшим трюком фокусника был ребенок, которого носила его любимая жена.