Мелвин Томпсон, Уилли Джаррелл и Крис Пламмер, три нападающих «Чикаго старз», наблюдали, как Кэл готовится к последнему удару. Поле для гольфа они соорудили на ковре просторной, практически без мебели, гостиной Бомбера. Он и Уилли играли. Каждая пройденная лунка приносила победителю сотню баксов. Бомбер уже выиграл четыреста.

— Так кого бы ты предпочел отбабахать? — спросил Уилли Криса в тот момент, когда Кэл положил мяч в большую кружку, выполнявшую роль пятой лунки. — Миссис Брейди или миссис Патридж?

— Это просто, — без запинки ответил Крис. — Миссис Брейди.

— Да, я тоже. Парень, она горяча.

Кэл отошел в сторону, чтобы не мешать Уилли. У того мяч прошел правее.

— Черт. А что скажешь ты, Кэл? — спросил Уилли.

Кэл отпил виски, наблюдая, как Уилли промахнулся и второй раз.

— Я даже не знаю, о чем вы говорите.

— Миссис Брейди из «Семейки Брейди», — объяснил Мелвин. — Миссис Патридж из «Семьи Патридж»[11]. Если б тебе представился случай отъ… — он едва успел запнуться, — …отбабахать одну из них, кого бы ты выбрал?

Нападающие поспорили, кто из них дольше всех не произнесет любимого ругательства. Кэл в их затее участия не принимал, заявив, что не поступится правом выражаться вслух. Остальных это вполне устроило, потому что победителем скорее всего вышел бы он. В игре Кэл не стеснялся крепких словечек, но, уходя с поля, терял к ним всякий интерес.

— Пожалуй, я должен подумать. — Кэл осушил стакан и взялся за кружку после того, как третьим ударом Уилли положил мяч в лунку. Прищурившись, посмотрел на следующую лунку, коробочку из-под КФЧ[12]. В любую игру, даже гольф на ковре, он вступал с твердым намерением победить. Стремление взять верх над соперником привело его из Солвейшена, маленького городка в Северной Каролине, в Мичиганский университет, где его стараниями «Росомахи» дважды выигрывали студенческие первенства. Потом его взяли в Национальную футбольную лигу, где он быстро стал одним из лучших куортербеков.

Крис допил пиво.

— Еще вопрос на засыпку. Какую девчушку ты предпочел бы отбабахать — из «Красавицы и чудовища» или «Покахонтас»[13]?

— Покахонтас, — ответил Мелвин.

— Да, Пок, это точно, — кивнул Уилли.

— Вы знаете, кого я хотел бы оть… — Крис прикусил язык. — Бренду Старр[14]. Черт, она хороша.

Кэл не смог сдержать улыбки. Господи, как он любил этих парней. Неделю за неделей они выстраивались в линию, чтобы защитить его. Да, в последнее время он нещадно гонял их, знал, что им это не по нраву, но в этом году у «Старз» появился шанс выйти в «Супербоул», а ему уж очень этого хотелось.

Вообще год выдался самым тяжелым в его жизни. Жена брата, Черри, и их единственный сын, Джейми, которых он очень любил, погибли в аварии. С тех пор он потерял всякий интерес к происходящему на футбольном поле.

При следующем ударе он воспользовался бильярдным приемом: мяч, отскочив от тумбы под телевизором, замер в нескольких дюймах от коробочки из-под КФЧ.

— Эй, это нечестно, — запротестовал Уилли. — Ты не говорил, что можно играть от борта.

— Я не говорил, что нельзя.

Мелвин сверился с часами и наполнил стакан Кэла из бутылки очень выдержанного, очень дорогого виски. В отличие от других игроков Кэл напивался крайне редко, но ему стукнуло тридцать шесть, настроение у него было ни к черту, вот он и решил не ограничивать себя. Да только его могучий организм не желал поддаваться воздействию алкоголя.

Кэл улыбнулся, вспомнив предыдущий день рождения. Келли, его бывшая подружка, решила удивить его, втайне от него собрав многочисленных гостей, да только напутала со временем, и в результате он пришел первым. Вроде бы он должен тосковать по Келли, но воспоминания о ней вызывали только раздражение: она бросила его ради сосунка-гитариста, который предложил ей обручальное кольцо. Однако он надеялся, что теперь она счастлива. Милая девушка, хотя иной раз ужасно злила его.

Он любил орать, таким его создала природа. Крики его ничего не значили — так уж он привык общаться. Но стоило ему крикнуть на Келли, она начинала плакать, вместо того чтобы ответить ему тем же. Она выставляла его грубым мужланом, а в результате он не мог полностью расслабиться, быть самим собой.

Эта история повторялась и с другими девушками, с которыми он встречался. Естественно, его влекло к тем, кто думал о других, а не только о себе. К сожалению, девушки эти во всем подчинялись ему, не смели сказать поперек и слова.

А вот более агрессивные женщины, те, что могли ему противостоять, думали не о нем, а о его деньгах. Он их особо не винил: каждому хочется обеспечить себе безбедное существование.

Фэб Кэйлбоу, владелица «Старз» и кандидат Кэла в лучшие женщины мира (за исключением тех моментов, когда доставала его), говорила, что он смог бы избежать многих проблем, если б перестал якшаться с молодняком, но она не понимала главного. Футбол — игра молодых. И он молод, черт побери! У него есть возможность выбора. Так почему он должен обращать свой взор на тридцатилетнюю увядающую розу, когда вокруг столько едва распустившихся бутонов? Он в расцвете сил и плевать хотел на то, что Кевин Такер дышит ему в затылок. Кэл поклялся, что скорее сгорит в аду, чем позволит этому наглому сосунку занять его место в стартовом составе.

Он допил виски и почувствовал, что на душе наконец-то становится легче, то есть он двинулся в нужном направлении, к тому месту, где он может забыть о смерти двух близких ему людей, о Кевине Такере, о возрасте, о том, что прошла целая вечность с той поры, когда у него в последний раз возникло желание уложить в постель кого-то из этих едва распустившихся бутонов. Тут он заметил, как Крис в третий раз за последние пятнадцать минут взглянул на часы.

— Куда-нибудь опаздываешь, Крис?

— Что? Нет-нет. — Он переглянулся с Мелвином. — Нет, просто решил посмотреть, который час.

— Ты уже смотрел три минуты назад. — Кэл подхватил клюшку и направился в столовую, всю обстановку которой составляла хрустальная люстра. Почему нет? Он любил простор и не собирался устраивать торжественные обеды. А если хотел угостить друзей, фрахтовал самолет и летел с ними в Скоттсдейл.

Кроме того, он старался не покупать ничего лишнего, чтобы вещи не обременяли, возникни у него желание переехать. Он был великим игроком, потому что еще не встал на якорь. Не имел ни постоянного дома, ни постоянной женщины. Оседлость прежде всего указывала на то, что человек состарился, достиг своего предела. Кэл же полагал, что у него еще все впереди.

В дверь позвонили, Уилли резко повернулся:

— Должно быть, пицца, которую я заказывал. Все трое устремились к двери.

Кэл с улыбкой смотрел им вслед. Он давно понял, что они подготовили ему какой-то сюрприз. Теперь предстояло узнать, какой именно.


Джейн стояла в просторной прихожей роскошной квартиры Кэла Боннера. С большим розовым бантом на шее — подарок, доставленный курьером.

Сердце ее билось часто-часто, мысли туманились, чего с ней никогда не бывало. Джейн подумала, что, должно быть, сказывается действие таблеток, которые она выпила по настоянию Джоди.

Джуньер, мужчина с черными бровями гусеницей, снял с нее пальто и что-то прошептал трем мужчинам, по габаритам, несомненно, футболистам. Крису, белому, лысеющему, с чудовищно толстой шеей, Мелвину, чернокожему, в очках с тонкой оправой, которые никак не гармонировали с его массивной фигурой, Уилли с огромными, сводящими женщин с ума глазами.

Джуньер указал на нее:

— Джоди постаралась на славу, не так ли? Я говорил вам, что она нас не подведет.

Мужчины оглядели Джейн с головы до ног, Уилли кивнул:

— Класс. Но сколько ей лет?

— Двадцать пять. — Джуньер скостил год с ее гипотетического возраста.

— Отличные ноги. — Крис обошел Джейн. — И попец что надо. — Он положил руку на ее правую ягодицу, сжал пальцы.

Джейн развернулась, с силой лягнула его в голень.

— Ты чего?

Слишком поздно она поняла, что допустила серьезную ошибку. Женщин, торгующих собой, не возмущает прикосновение мужской руки. Но она тут же нашлась, бросила на Криса пренебрежительный взгляд высококлассной шлюхи.

— Дармовщины не будет. Хотите купить товар, запишитесь в очередь.

Они не обиделись — загоготали. Уилли одобрительно кивнул:

— Такая Бомберу и нужна.

Завтра он будет улыбаться, — хохотнул Мелвин.

— Пошли, парни. Пора.

Джуньер подтолкнул Джейн, и когда ее невероятно высокие каблучки зацокали по полу, футболисты начали скандировать: «С днем рождения! С днем рождения!»

С пересохшим от волнения ртом, в ужасе, она выскочила из прихожей в гостиную, и на первом же шаге ее каблуки увязли в густом ковре. Она повернулась, увидела Кэла Боннера и застыла. Даже наркотический туман не смог укрыть очевидного: экран телевизора солгал.

Он стоял у окон, за которыми темнела холодная ноябрьская ночь. По телевизору она видела деревенского увальня с крепким телом. А вот в мужчине, который смотрел на нее, ничего деревенского не было. Она выбрала воина.

Он склонил голову набок, уставившись на нее. От ледяного взгляда Джейн тут же стало не по себе. Светло-серые, почти серебряные глаза не знали жалости. Каштановые волосы наверняка начали бы завиваться, если б чуть отросли.

Этот мужчина сам устанавливал правила и ни перед кем не отчитывался.

Могучие мышцы, железные сухожилия.

Жестокие скулы, беспощадная челюсть. Никакой мягкости, слабины. Перед ней стоял завоеватель, сотворенный природой с тем, чтобы сражаться и побеждать.

По спине Джейн пробежал холодок. Она с первого взгляда поняла, что тому, в ком он увидит врага, пощады не будет. Да только она ему не враг, напомнила себе Джейн. Он никогда не узнает, какие у нее планы. Кроме того, воинам обычно нет дела до незаконнорожденных отпрысков. Покоренных женщин насилуют, не думая о том, родится после этого кто или нет.