Оля с другой стороны барабанила в дверь:

- Геля, Геля... открой!

- Нет, это все неправда! - убеждала себя Геля. - Завтра мы встретимся и поговорим. Да, завтра мы поговорим с ним, он должен все объяснить. Оленька ошибается, он не мог, после всего... он не мог... он обещал, обещал покончить со всем этим. Завтра... да, завтра мы должны поговорить.

Геля подняла глаза и встретилась со своим мокрым и бледным отражением в зеркале:

- Завтра, все будет завтра. А теперь спать...надо идти спать.

Она вытерла лицо и волосы первым подвернувшимся полотенцем и вышла из ванной комнаты. Оля с тревогой молча за ней наблюдала. Не произнеся ни одного слова, Геля медленно улеглась в кровать и закрыла глаза. Тактичная Оленька быстро погасила свет и юркнула под одеяло. Вскоре Геля услышала ее мерное посапывание.

Сон не шел. Открыв глаза, Геля лежала и, глядя в потолок, вспоминала, как Дима впервые поцеловал ее, когда они собирали чернику в лесу, неподалеку от дач. Как они впервые признались друг другу в любви на той речке, где часто проводили время. А еще, как у нее произошел неприятный разговор с его отцом, когда она высказала ему, все, что о нем думает. Дима тогда признался, что страшно перепугался, думая, что произойдет что-то ужасное. Но все закончилось хорошо, его отец просто собрался и ушел. Больше Дима, к своему счастью, его никогда не видел. Только знал, что он живет где-то за Уралом и у него новая семья.

Заснула Геля только под утро. Как ей показалось, только она закрыла глаза, как раздался звонкий голос Оли:

- Геля, вставай! Пора завтракать!

Она с трудом разлепила глаза, чувствуя себя ужасно разбитой, в голове звенели осколки вчерашнего разговора с Олей.

- Сегодня я все для себя выясню, - сказала она самой себе, вставая с постели и одеваясь.

- Я сделала тебе кофе и бутерброды, - сказала Оля вошедшей на кухню Геле.

- Не смотри на меня как на тяжелобольную, со мной все нормально, - огрызнулась Геля, но тут же, извинилась, - Прости меня, но со мной точно все нормально. Спасибо за кофе.

- Где вы встречаетесь? - поинтересовалась Оля, наблюдая как Геля, машинально выпив черный кофе, сидит и неотрывно смотрит на дно своей чашки.

Та ответила не сразу, как будто пыталась вспомнить: с кем она встречается и для чего.

- В парке, на нашем месте, - наконец произнесла она.


-8-




В занесенном снегом парке, забравшись с ногами на скамейку, на ее спинке сидел крепкий рослый молодой человек. Широко раздвинув ноги в высоких армейских ботинках, опершись локтями на свои колени и сцепив руки в замок, он напряженно всматривался вдаль из-под низко надвинутого черного капюшона.

Немногочисленные прохожие бросали на него неодобрительные косые взгляды и пытались поскорее свернуть на другую дорожку.

Внезапно, увидев что-то заинтересовавшее его, молодой человек резво спрыгнул со скамейки, скинул свой капюшон и быстро побежал по тропинке, вившейся между черных стволов деревьев. В его направлении шла стройная девичья фигурка в светлой шубке, голубой вязанной шапке и такого же цвета объемном шарфе, обмотанном вокруг шеи.

Дима бежал навстречу Геле и думал, что сейчас он схватит ее в охапку, поднимет, прижмет к себе, поцелует и скажет, как сильно ее любит. Ее волосы будут щекотать ему лицо, он зароется в них носом и с наслаждением вдохнет такой родной, такой любимый запах Гели, его Гели. Он так давно не видел ее и сильно соскучился, ведь со времени их последней встречи этим летом уже прошла целая тысяча лет.

Геля тоже заметила его и остановилась. Это уже не был Ее Димка, это был какой-то огромный, страшный, бритый на лысо тип в черной короткой куртке, военных камуфляжных штанах, заправленных в ботинки на высокой шнуровке, и у этого чужого неприятного человека были Димкины синие глаза.

- Не приближайся ко мне, - почти выкрикнула она.

Дима в нерешительности остановился.

- Геля, это я, Дима, ты что? - удивленно спросил он.

- Ты еще спрашиваешь?! - ее голос дрожал от возмущения, - Дима... что ты наделал? Зачем? Это же чудовищно!

Дима молча переминался с ноги на ногу, непонимающе смотрел на нее и не знал, что ответить.

Геля подошла к нему ближе и быстрым движением закатала левый рукав куртки. На его предплечье было то, что она больше всего боялась увидеть. Геля с ужасом и отвращением отпустила его руку.

Он пришел в себя и полепетал:

- Геленька, милая, это же только солярный знак...

И тут Геля взорвалась:

- Я тебе больше не милая! - кричала она, - Ты обманул меня, ты клялся прекратить эти свои...увлечения. Ты, Дима, предатель! Ты предал меня, ты предал наши отношения. Ты променял меня на все это, - при этих словах она потрясла его за край куртки.

- Геля, выслушай меня, - молил он. - Я всегда хотел стать сильным и я стал им. Я никого не боюсь и всегда смогу защитить тебя. Я один из немногих, кто может сделать мир чище и светлее. Я все делаю только ради нас.

Геля с большим усилием подавила в себе гнев и стала говорить холодным размеренным голосом:

- Все, Дима, все... это конец. Нет больше никаких нас, есть ты и есть я. Ты сам выбрал свой путь, но я за тобой не последую. Мне все это гадко и мерзко!

Геля залилась слезами и снова сорвалась на крик:

- Ты мне стал омерзителен! Я ненавижу тебя! Я так тебя любила, а ты взял и все сломал! Ты меня сломал! Ты душу мою сломал!

Она резко развернулась и пошла в обратном направлении.

Дима догнал и преградил ей дорогу:

- Геля, я люблю тебя, не говори так, - произнес он, - Ты моя, навсегда моя!

У него были влажные испуганные глаза, он расстегнул дрожащими пальцами ворот куртки и вытащил подаренный ею серебряный крестик на цепочке со словами: "Вот. Ты обещала, что мы всегда будем вместе".

Геля резко дернула, цепочка порвалась, крестик блеснул, перевернулся и упал в глубокий снег.

- Ты, - Геля вновь обратилась к нему, тяжело дыша, - ты... умер для меня! Нет! Не умер! Тебя просто не было!

Она произнесла это по слогам, впечатывая каждое слово в его память:

- Те-бя ни-ког-да не бы-ло в мо-ей жиз-ни! Запомнил? Ни-ког-да!



-9-




Дмитрий вздрогнул, проснулся и, не открывая глаз, первым делом ощупал шею, на месте ли цепочка с серебряным крестиком.

Ощутив под пальцами шероховатый металл, успокоился:

- На месте!

Ему опять снилась Геля. Каждый раз, когда она появляется в его сновидениях, после этого наступают события, которые требуют от него внимания, осторожности и благоразумия. Каждое ее появление во сне является каким-то сигналом, каким-то предупреждением.

- Геленька, милая, о чем ты мне хочешь сказать на этот раз? - мысленно спросил он.

Недавний сон был связан с его неприятными воспоминаниями, но в нем была Геля, поэтому выходить из него не хотелось.

Дима лежал на боку с закрытыми глазами и вспоминал:

- Когда же она приснилась мне в первый раз после нашего расставания? Да, наверно вот тогда... - он даже заскрипел зубами от своих мучительно постыдных воспоминаний. Этот период в своей жизни он старался загнать в самые потаенные уголки памяти и не вспоминать.

Дмитрий всегда увлекался историей, еще со школы, и сам того не заметил, как однажды его интерес к славянским истокам перерос в националистические убеждения. Однажды в спортивном зале, куда он ходил "качаться", познакомился с ребятами, которые заинтересовались его знаниями о символизме и вскоре, взяли в свою компанию. А еще через некоторое время он проникся их идеями о национальном единстве, торжестве справедливости, силе правды и не видел ничего особенно в том, что борьба за свои идеалы должна идти любыми способами. Когда от него ушла Геля, он потерял все нравственные ориентиры, ему вдруг стало все равно, что с ним будет дальше, а до окружающих, тем более не было никакого дела.

В тот день, его компания собиралась устроить погром на местном рынке, чтобы отомстить всем его обитателям, как они считали, за нездоровую криминальную обстановку в районе. Вот тогда, когда он лег ненадолго подремать перед "очисткой", так как ему нездоровилось, ему впервые приснилась Геля, которая строго сказала: "Дима, не смей! Иначе я за себя не ручаюсь". Но он не прислушался к ее предостережению, встал, собрался, наклонился зашнуровать ботинки в прихожей и... потерял сознание. Его увезли на "скорой", в больнице поставили диагноз: "менингит". По делу о погроме на рынке он проходил как свидетель.

Пожилой следователь, который вел это дело, еще тогда сказал ему, что у него сильный ангел-хранитель и что теперь ему следовало бы крепко задуматься о своей жизни, второго шанса может не быть. Дима действительно задумался, и ему стало страшно. Он порвал со своей компанией, ушел из института и уехал с поисковым отрядом в область, где полгода ползал в грязи и болотной жиже, отыскивая останки тех, кто действительно защищал свою землю и отрабатывая, таким образом, свои некогда опасные убеждения. Потом получил повестку и ушел в армию, остался на сверхсрочную. Геля еще снилась ему пару раз, когда он служил в горячих точках.

До ушей донесся непонятный приглушенный дребезжащий звук и Дмитрий открыл глаза.

- Димулечка, разве ты не слышишь? У тебя телефон звонит, - произнес нежный вкрадчивый голос у него за спиной.

Дотянувшись рукой до стоящего неподалеку стула, заваленного одеждой, Дима пошарил рукой, нашел свои джинсы, залез в карман и достал звонивший телефон. Взглянув на экран, коротко сообщил трубке:

-- Павлов слушает!

-- Спишь еще, Дмитрий Григорьевич? - спросила трубка голосом его начальника.

-- Имею законное право, у меня выходной.

-- Короче, давай просыпайся, умывайся и дуй в отдел, тут одно дело нарисовалось по твоей части.

Дмитрий потер ладонью глаза и недоуменно переспросил:

- То есть как это по моей части?

- Приезжай, здесь поймешь, - заявил начальник и отключился.