– У меня есть глаза, братишка. Вот уж никогда не думал, что первым из нас влюбишься ты!

– Да с чего ты взял, что я в нее влюбился?

– Ты не разбил бы мне лицо, если бы она тебе просто нравилась. – Филип опустил глаза на свои брюки. – Дерьмо! Ты знаешь, как трудно смывать кровавые пятна с хлопка? Ну да ладно, я сам виноват. А она – потрясающая женщина. Надеюсь, ты это понял.

– Нечего мне понимать! – в полном отчаянии воскликнул Кэм. – Убирайся!

– Как скажешь. Иду отмываться. Прихрамывая, Филип заковылял к двери.

– Я не буду вытирать этот чертов пол из-за того, что у тебя разыгрались гормоны, – заявил Этан.

– Он первый начал, – пробормотал Кэм, не замечая, как по-детски звучат его слова.

– Нет, я считаю, что начал ты, когда разозлил Анну. – Этан открыл шкафчик, вынул швабру и бросил ее Кэму. – Ты и убирай.

И Этан выскользнул через заднюю дверь.

– Вы оба думаете, что все понимаете, черт побери? – Взбешенный, Кэм отправился за ведром, лягнув по дороге стул. – Я сам знаю, что происходит в моей жизни! Безумие, вот что происходит. Я должен быть в Австралии. Готовиться к главной гонке своей жизни. Вот где я должен быть!

Кэм водил шваброй по воде, пиву, стеклу и крови, бормоча себе под нос:

– Если бы у меня осталась хоть капля здравого смысла, я был бы сейчас в Австралии. Чертовы бабы вечно все осложняют! Лучше просто сбежать.

Кэм лягнул еще один стул, потому что это ободряло, затем стряхнул осколки в ведро.

– Кто дрался? – осведомился Сет, появляясь в дверях.

Кэм обернулся и прищурился.

– Я надрал Филипу задницу!

– За что?

– Мне так захотелось.

Понимающе кивнув, Сет обошел лужи и достал из холодильника банку пепси.

– Если вы надрали ему задницу, почему у вас течет кровь?

– Может, мне так нравится! – Кэм закончил уборку под внимательным взглядом мальчика. – В чем проблема?

– У меня лично нет проблем.

Кэм отпихнул ногой ведро. Пусть Филип сам выносит осколки! Это меньшее, что он может сделать. Затем он подошел к раковине, раздраженно смочил холодной водой платок и прижал к носу. Когда кровь остановилась, он вынул из холодильника виски, поднял с пола стул и уселся за стол с бутылкой и стаканом.

Кэм заметил, как испуганно взгляд Сета скользнул по бутылке, но неторопливо налил в стакан на два пальца «Джонни Уокера».

– Учти: не всякий, кто пьет, напивается. И не всякий, кто напивается – что я еще, может, и решу сделать, – бьет детей.

– Не понимаю, почему люди вообще пьют эту гадость…

Кэм опрокинул виски в рот.

– Потому что человек слаб и глуп, а это поднимает настроение.

– Вы собираетесь в Австралию? Кэм налил себе еще виски.

– Кто тебе сказал?

– Мне все равно, если вы уедете. Мне плевать, куда вы уедете, хоть к дьяволу!

Ярость, прозвучавшая в голосе мальчика, удивила обоих. Покраснев, Сет развернулся и выбежал на улицу.

Ну и ну… Кэм подумал и отставил виски. Оттолкнувшись от стола, он подошел к двери, когда Сет уже мчался через двор к лесу.

– Постой! – Мальчик не остановился, и Кэм вложил в приказ побольше злости: – Черт побери, остановись, я сказал!

На этот раз Сет резко притормозил и повернулся. Они уставились друг на друга, излучая почти физически ощутимые волны гнева и злости.

– А ну иди сюда! Немедленно! Сет подошел, сжав кулаки и высоко задрав голову. Они оба знали, что ему некуда бежать.

– Я в вас не нуждаюсь!

– Еще как нуждаешься! Я должен бы надрать тебе задницу за глупость. Все говорят, что у тебя в башке гениальные мозги, но, по-моему, ты глуп, как осел. Теперь сядь. Сюда, – добавил Кэм, указав пальцем на ступеньки. – И если ты не будешь делать то, что я тебе говорю, возможно, я и надеру тебе задницу в конце концов.

– Я вас не боюсь, – заявил Сет, но сел.

– Черта с два! Ты боишься меня до смерти, – сказал Кэм, тоже садясь и наблюдая за щенком, подползающим к ним на брюхе. «И маленькие собаки боятся меня до смерти», – раздраженно подумал он. – Я никуда не еду.

– Я сказал, что мне все равно.

– Прекрасно, но я все равно тебе сообщаю. Думаю, я мог бы уезжать на время, когда все тут наладится… Во всяком случае, так я себя уговариваю. Наверное, мне это необходимо. Никогда не думал, что вернусь сюда, чтобы остаться навсегда!

– Тогда почему вы не едете?

Кэм легко хлопнул мальчика по макушке.

– Почему бы тебе не заткнуться, чтобы я мог сказать все, что хочу сказать?

Безболезненный подзатыльник и нетерпеливый приказ почему-то успокоили Сета больше, чем тысяча обещаний.

– Я пришел к выводу, что уже набегался. Мне нравилось то, что я делал, пока я это делал, но, думаю, в основном с прошлым покончено. Похоже, мое место здесь. Здесь мой бизнес… и, может быть, женщина, – прошептал он, думая об Анне.

– Значит, вы остаетесь, чтобы работать и ухаживать за этой чиновницей?

– По-моему, достаточно причин, чтобы осесть. И ты еще… – Кэм откинулся, оперся локтями о верхнюю ступеньку. – Не могу сказать, что ты мне понравился с первого взгляда. Эти твои паршивые манеры и вздорный характер… Но думаю, с возрастом это пройдет.

Сет взбодрился и фыркнул.

– Вы сами всех задираете!

– Я большой, мне можно. Так что, похоже, я поболтаюсь тут, посмотрю, исправишься ли ты со временем.

– На самом деле я не хочу, чтобы вы уезжали, – тихо сказал Сет после долгого молчания. Более откровенного признания он не смог бы сделать.

– Я знаю, – Кэм вздохнул. – Теперь, когда мы уладили этот вопрос, есть еще один. Ничего страшного, просто юридический вздор. Вообще-то этим занимаются Фил с адвокатом, но могут возникнуть разговоры. Если услышишь что-нибудь, не обращай внимания.

– Какие разговоры?

– Некоторые люди… некоторые идиоты думают, что отец нарочно нацелился на тот столб. Убил себя.

– Да, и теперь этот козел из страховой компании задает всем вопросы.

Кэм шумно вздохнул. Наверное, надо бы сказать парню, чтобы не называл взрослых козлами, но возникла более важная проблема.

– Ты знал это?

– Конечно, кто же не знает? Этот тип разговаривал с матерью Дэнни и Билла. Дэнни сказал, что она его отчитала. Ей не понравилось, что какой-то парень слоняется вокруг и расспрашивает о Рэе. А тот болван Чак в «Дэари Квин» сказал следователю, что Рэй трахался со студентками, потом замучился угрызениями совести и убил себя.

Угрызениями совести… Господи, где парень набрался таких слов?

– Чак Кимбэл? Он всегда был болваном. Он списывал на экзамене по литературе, и его вышибли из колледжа. И, кажется, Филип как-то отколотил его. Правда, не могу вспомнить за что.

– У него рожа как у карпа! Кэм рассмеялся.

– Да, пожалуй, ты прав. Послушай, Сет, я точно знаю, что отец… Рэй никогда не дотрагивался ни до одной студентки.

– Он никогда не врал мне. – Похоже, это было для Сета самым главным. – А вот моя мать…

– Продолжай.

– Она сказала, что Рэй – мой отец. Но в другой раз сказала, что не он. А однажды, когда была совсем пьяная, сказала, что мой папаша – какой-то парень по имени Кейт Ричардс[5].

– Господи, теперь она замахивается на «Стоунз»!

– На кого?

– Твоим музыкальным образованием я займусь в другой раз.

– Я не знаю, был ли Рэй моим отцом, – Сет поднял глаза на Кэма. – Она лгунья, так что я не верю ни одному ее слову, но Рэй взял меня. Он дал ей деньги, много денег. Может, он и сказал бы мне, если бы был моим отцом… Я не знаю. Он сказал, что нам надо о многом поговорить, но сначала необходимо все уладить. Я знаю, вы не хотите, чтобы он был моим отцом…

«Это не имеет значения, – вдруг понял Кэм. – Больше не имеет значения».

– А ты хочешь?

– Он был порядочным, – сказал мальчик так просто, что Кэм обнял его за плечи. И Сет прислонился к нему.

Все изменилось. Очень сильно изменилось. И Кэм отчаянно хотел рассказать об этом Анне. Он понял, что его жизнь снова перевернулась и он оказался именно там, где хотел.

Единственное, чего ему теперь не хватает, – Анна.

Кэм поехал к ней. Он все рассчитал: в понедельник она должна быть на работе, а такая практичная женщина обязательно использует воскресенье, чтобы подготовиться, рассортировать почту, постирать. Да что угодно…

– А если ее нет дома, он будет сидеть под дверью, пока она не приедет!

Но когда Анна в ответ на его стук появилась в дверях – такая свежая, такая великолепная, – Кэм растерял все свое самообладание.

Анна же, наоборот, готовилась к этой встрече всю неделю. И точно знала, как проведет решающий разговор.

– Кэм! Какой сюрприз. Ты случайно застал меня.

– Случайно? – тупо переспросил он.

– Да, у меня всего несколько минут. Хочешь войти?

– Да… я… где ты была, черт побери?! Анна удивленно приподняла брови.

– Прости, не понимаю.

– Ты так внезапно исчезла…

– Почему внезапно? Я взяла отпуск, предупредила соседей, договорилась, чтобы поливали цветы в мое отсутствие. Я бы не назвала это похищением инопланетянами. Просто решила отдохнуть несколько дней. Хочешь кофе?

– Нет! – «Ладно, – подумал Кэм, – если она хочет казаться невозмутимой, я тоже могу». – Я хочу поговорить с тобой.

– Очень хорошо, потому что я тоже хочу поговорить с тобой. Как поживает Сет?

– Прекрасно. Правда. Мы с ним все обсудили – как раз сегодня…

– Что у тебя с лицом?

Кэм нетерпеливо дотронулся до слегка распухшего носа.

– Ничего. Ерунда. Послушай, Анна…

– Почему ты не садишься? Я хотела бы извиниться за то, что была так резка с тобой в прошлые выходные.

«Извиниться? Это уже кое-что!» Желая проявить великодушие, Кэм сел на диван.

– Слушай, почему бы нам просто не забыть все? Мне нужно о многом тебе рассказать.

– Я тоже не прочь все прояснить, – мило улыбаясь, Анна села напротив него. – Думаю, мы оба попали в сложное положение. И здесь много моей вины. Я понимала, что в наших отношениях есть доля риска, но была настолько увлечена, что не продумала всех возможных осложнений так тщательно, как следовало бы. Вероятно, нечто вроде последнего спора было неизбежным. Но поскольку для нас обоих самое главное – интересы Сета, я бы не хотела ссориться с тобой.