Но сейчас, когда я держу холодную руку своего друга, понимаю, что все не то. Все проблемы, которые я считала глобальными, меркнут на фоне всей этой обстановки: врача, который пытается поставить капельницу, водителя, который несется на скорости, нарушая все правила, и звука серены… кажется еще немного и ушные перепонки лопнут. Никогда не могла бы подумать, что этот звук настолько ужасен, будто он специально пытается все твои страхи и переживая преумножить, обрекает на вечные муки.

– На выпей, – протягивает врач два пластиковых стакана с жидкостью.

– Что это?

– Выпей и легче станет, – немного взволнованно говорит врач, наблюдая, как меня потряхивает.

– Водка?

– Корвалол, – грустно усмехается, а я беру протянутый стаканчик, без раздумий опрокидываю в себя.

При виде белого здания, мой желудок повторно скручивается. Без слов и лишних движений следую за врачом и Сережей, который так и не пришел в себя.

В приемной регистратуре нас встречает медсестра с каменным выражением лица, будто она минуту назад «поцеловалась» с бетонной плитой. Но при виде врача, который задержался с кем–то обменяться пару слов, ее губы с ярко–малиновой помадой расползаются в фальшивой улыбке. От такого явного лицемерия мне становится совсем не по себе, но врач сам пытается уладить все вопросы, а потом подходит ко мне:

– Ты не могла бы съездить и привести его документы? – аккуратно, выговаривая каждое слово четко, спрашивает у меня мужчина.

– Документы?

– Да. Паспорт, снилс, полис, – начинает перечислять.

– Так у него в сумки должны лежать. Он всегда с собой все носит, – хватаюсь за сумку, как за спасательный круг, и переворачиваю все содержимое на пол. Наконец паспорт в черной обложке с гербом попадается мне на глаза, и я чуть ли не впечатываю его в грудь врача со словами: – А что с Сережей?

– Всему свое время, – коротко отвечает и покидает меня.

Мне холодно. Мне действительно очень холодно. Неизвестность хуже всего. Незнание того, что с человеком, который тебе дорог, убивает. Все, что мы можем на самом деле, так это только жить здесь и сейчас, не засоряя ее ненужными обидами, ожиданиями лучшего сценария и так далее. Ведь каждый день завтра может быть только воспоминанием.

Живот начинает урчать до такой степени, что незнакомые люди оборачиваются на этот звук. Если мы на втором этаже, то на первом должен быть точно какой–нибудь буфет или магазин с товарами. Иду вдоль коридора, и отовсюду раздаются какие–то звуки, даже спускаясь вниз я, слышу голоса. Из картона стены что ли… И ни одной живой души.

– Эй детка, – незнакомые руки овивают мои плечи и запах утреннего дождя проникает в нос, заполняя легкие.

Я чокнутая. Точно чокнутая, потому что рефлекторно делаю удар в солнечное сплетение и поваливаю парня на грязный пол, используя элементарную подножку. И черт, угораздило же! В этом парне отчетливо узнается Землин Захар, то есть Веном, то есть тот человек, у которого своя сеть спортивных клубов и титулованный чемпион по боксу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты че дикая что ли! Откуда только выпускают таких! – восклицает Захар, тут же поднимаясь на ноги.

Я подавляю непрошеный смешок, а следом заливаюсь смехом. Это все нервное, однозначно, но мужчина вопросительно глядит на меня и потом угрожающе нависает надо мной. Хотя я даже немного рада этой перепалке, потому что хоть так отвлеклась от ужасающих мыслей.

– Че смешного, маугли?

Его взгляд моментально наполняется тьмой и ухмылка сатаны появляется на его лице. Я, наверно, и в правду сумасшедшая, потому что тут же реагирую:

– Что, Балу, все бананы уже съедены?

– А маленьких диких девочек не учили законам джунглей? – наступает на меня Захар, прижимая к стенке.

Не на ту напал, милок.

– Я думаю еще шаг с твоей стороны, и он уже окажется последним, – с вызовом в глазах заявила ему, не пытаясь даже сделать шаг назад.

Захар остановился и, скрестив руки на груди, начал пристально меня изучать. Я прямо чувствовала его тяжелый взгляд, который миллиметр за миллиметром сканировал меня: волосы, глаза, овал лица, губы, одежда.

Наконец встретила его пристальный взгляд и заставила себя спросить:

– Ну что нравится?

Я слукавлю, если скажу, что Землин Захар не красив. Непростительно красив.  Но его красота какая–то сумасшедшая, притягательная, чувствуешь себя мотыльком, который летит на пламя свечи, но понимаешь, что, достигнув, опалишь свои крылья. Этот парень поимел многих девушек и ему плевать на то, с какими чувствами они оказались выброшены за борт. Одно дело переспать с той, которой все равно на чьем мужском достоинстве скакать этой ночь, но есть же и те, которые верят в «настоящую и светлую» любовь.  

Для таких парней, как Землин, отношения лишь слово в лексиконе. Никакого значение, лишь набор гласных и согласных. И я уверена в том, что вины Захара, как бы это не хотелось осознавать, нет. Такие как он, сразу ставят перед фактом, показывая рамки. Только вот зачастую, девушки привыкли слушать только то, что они хотят услышать. Если человек сказал, что не нужна, значит вот реально не нужна, и он не набивает себе цену. Если мужик сказал, что нужен только секс, значит, он не хочет твою любовь и заботу. Приняла это условие – сама виновата, и не плачь потом, что он скотина такая неблагодарная. Говорит, что не любит, признай то, что это на самом деле так. ОН. ТЕБЯ. НЕ. ЛЮБИТ. И все, финита ля комедия.  Сказал, что ему не нужна семья, значит, он не собирается ее строить на данный момент. Не стоит заказывать ресторан, покупать белое платье и звать тетю Любу из деревни. Не стоит искать запасные пути, переворачивать слова и допридумывать конец фразы, считая, что мужик еще сам не понял, что же он хочет. Просто нужно научиться слышать то, что тебе говорят и принимать это за действительность на самом первом этапе.

Захар продолжал все также молчать, лишь взгляд менялся с тяжелого на уже ужасающее. Вроде дорогу нигде не переходила ему с пустыми ведрами, да и колеса его тачек не прокалывала. Где успела согрешить за  такую короткую, но веселую жизнь?

– А я тебя узнал, – хватает меня за руку, и одним движением припечатывает к стене, блокируя все выпады. – Ты же та самая, с которой встретились три недели назад. Посла меня еще с пареньком.

– Ну и? – морщусь немного от боли, даже не пытаясь освободиться. Неужели нельзя нормально поговорить?

– Передай своему боссу, что нехер подсылать ко мне таких, – брезгливо осматривает меня снова. – На такое мясо не введусь.

Надо же, какая неожиданность.  Все–таки не мне одной так запомнилась наша встреча, что даже сам Землин решил узнать, кто же оставил ему такой замечательный след от ногтей на его идеальной щеке, чуть покрытой щетиной.

– Ой, неужели моя персона так тебя задела, что ты даже пробивал меня? – Захар сильнее сжал мою руку, доказывая правоту моих слов. Зацепила значит, приятно осознавать.

– Не надейся, – фыркает он. Его глаза словно прожигали во мне дыру. Ну ничего, милый, скоро каждый день мое лицо наблюдать будешь клубе. – Еще раз увижу рядом с собой или своей семьей, коровам хвосты крутить будешь в местной деревни. Уяснила?

Да сколько можно мне угрожать! Что за люди пошли?! И сейчас мне было совершенно не страшно! Да хоть пусть в лес отведет и яму копать заставит, как братки из девяностых, да я ему еще концерт устрою – станцую ламбаду прямо на своей могиле и спою на заказ.

Расслабляюсь и опускаю взгляд, якобы приняла и уяснила урок. Захар ослабляет хватку, но все так же дышит в лицо, не собираясь отступать. Как меня учил мой тренер Дмитрий Егорович? Резко толкаешь, шаг вперед, а потом через бедро прокидываешь и сверху садишься, заламывая руку. Даже тренера, весом под сто кг и ростом под два метра, могла так перебросить, тут главное скорость.

    Захар, не ожидая подвоха с моей стороны, благополучно прое…. пропустил момент,  и теперь вдыхает носом грязь больничных полов.

– А ты только и знаешь, как девушкам угрожать, да? На Мишустина свой рот не открываешь, кишка тонка? – не успеваю договорить фразу, как уже сама оказываюсь на спине.


– Ты больная на голову!

– А ты самовлюбленный индюк!

– Психопатка! – не остается в долгу Захар.

– Отпусти, придурок!

– Думай мозгами, прежде чем рот открывать! – заламывает руки Захар, нависая надо мной,  как нашу перепалку останавливает визг женщины:

– Это шо вы тут устроили, негодники! Богохульством занимаетесь! – чуть ли не со шваброй кинулась на нас эта женщина.

– Женщина! Как вы могли такое про нас подумать? – наигранно возмущается Захар, скрываясь за мою спину и отдавая мое бедное тельцо на растерзание баби яги.

– Я сейчас ментов вызову!

– Ну–ну, дорогая женщина, зачем кого–то вызывать? Сотрудник должностной полиции прямо перед вашими дивными очами!

Ах, говнюк! Клоун! Что тут происходит, в конце концов! Я что попала на представление в цирке?


– Вы правы! – соглашаюсь со словами Захара, а потом добавляю: – И именно сейчас я задерживаю злостного нарушителя закона, который… который пытается пройти к врачу без записи!

 Сейчас я понимаю, что от Захара не останется ничего, даже мокрого места, так как бабуля настроена решительно применить свое оружие–швабру.

Поворачиваюсь и с самодовольной усмешкой на губах произношу:

– Бедный–бедный йорик. Все пропало.

На секунду вижу яркий огонек в его глазах и заинтересованность, которую встретила, когда впервые с ним столкнулась. Но потом это все исчезает, уступая темноте.

– Я предупредил. Не приближайся к моей семье, – четко по слогам произнес Захар и, пока женщина не произвела свои угрозы в действия, уходит.