– Ну и чем вы тут занимаетесь, хотелось бы мне знать? – сердито поинтересовался сэр Чарлз, но увидев белое, как снег, лицо Нэн Массингхэм, быстро подошел к ней, опустился на ко­лено и ласково произнес: – О, дитя мое! Вы ушиблись?

Мисс Массингхэм оперлась на предложенную им руку и от­ветила:

– Мне очень жаль, сэр! Я не заметила кроличьей норы, споткнулась и, думаю, что-то случилось с моей лодыжкой. Когда я попробовала встать, то почувствовала такую боль, что упала в о… обморок. Честное слово, я не хотела вновь причи­нять вам неприятности!

– Не бойтесь, вы этого и не сделали! – успокоил он бед­няжку. – Обнимите меня за шею! Я доставлю вас к экипажу.

Сэр Чарлз отнес свою несчастную подопечную к парному экипажу и мягко опустил на сиденье. Одного взгляда на ее ло­дыжку было вполне достаточно, чтобы понять, что необходимо снять сапожок. Однако после второго взгляда, на этот раз на ее лицо, ему стало не менее ясно, что, если девушку подвергнуть столько тяжелому испытанию, она может вновь потерять со­знание. Он отвязал лошадей, вывел их на дорогу и кратко со­общил Нэн, что собирается отвезти ее в Хангерфорд.

– Герцог!.. – с мольбой в голосе прошептала девушка. Сэр Чарлз нетерпеливо оглянулся по сторонам, нашел у се­бя под ногами негодного Герцога, бесцеремонно схватил за за­гривок и протянул хозяйке.

Короткое расстояние, которое отделяло их от Хангерфорда, они покрыли в рекордное время. Мисс Массингхэм перенесла езду по ухабистой дороге с завидными храбростью и терпени­ем, которые тронули ее благородного сопровождающего. Сэр Чарлз перенес девушку из экипажа в гостиницу «Медведь» и сказал:

– Ну вот, мое бедное дитя! Вам скоро станет легче, обе­щаю! Вы славная смелая девочка!

Уэйнфлит внес бедняжку в пустую столовую, положил на деревянную скамью с высокой спинкой и, пока лакей бегал за хозяйкой, осторожно стащил сапожок с быстро распухающей ноги. Как он и боялся, Нэн вновь упала в обморок. К тому времени, когда она пришла в себя, она уже находилась в отдельной гостиной. Открыв глаза, девушка обнаружила, что лежит на софе. Рядом стояла дородная женщина и держала у нее под носом горелые перья, а две служанки прижимали к больной лодыжке мокрые тряпки.

– Ну вот, так-то лучше! – бодро произнес сэр Чарлз. – Ну-ка давайте, дитя мое!..

После этих слов мисс Массингхэм почувствовала, как ее голову приподняли. Она выполнила команду открыть рот и вы­терпела очень неприятную процедуру: ей влили изрядную порцию неразбавленного бренди. Девушка закашлялась, на глазах выступили слезы.

– Ну-ну! – ласково проговорил сэр Чарлз, успокаивающе похлопывая ее по руке, – Не плачьте! Скоро вы почувствуете себя намного лучше!

Мисс Массингхэм была жизнерадостной девушкой, и скоро действительно ей стало легче. Местный хирург, привезенный одним из конюхов после продолжительных поисков, вновь за­ставил ее изрядно помучиться, но когда он заявил, что хотя ло­дыжка и сильно растянута, все кости целы, девушка приобод­рилась и решила, что легко перенесет дорогу до Спинхамлэнда.

Но теперь эта поездка стала невозможной по нескольким причинам. Нэн Массингхэм после такой травмы вряд ли была в состоянии преодолеть тринадцать миль в открытом экипаже, и к тому же, короткий зимний день подошел к концу, и пова­лил густой снег. Сэр Чарлз вынужден был сообщить своей под­опечной, что им придется заночевать в «Медведе».

– По правде говоря, – призналась Нэн, – я очень этому рада! Боль понемногу проходит, но все-таки будет лучше, если я наберусь сил перед дорогой.

– Совершенно верно, – согласился сэр Чарлз с кривой улыбкой. – Но так как миссис Фиттон наверняка забьет трево­гу слишком поздно, чтобы можно было возвращаться искать нас, я решил сообщить владелице гостиницы, что вы моя млад­шая сестра.

– Но это просто замечательно, сэр, – радостно воскликнула Нэн, показав этими словами одновременно и наивность, и женскую мудрость, – поскольку доказывает, что я наконец стала взрослой леди.

– Позвольте вам указать, – сурово заметил ей сэр Чарлз, – что если бы вы воздержались от покупки этой возмутительной шляпы, мне бы не пришлось прибегать к этой уловке! Никогда в жизни я еще не сталкивался с таким капризным и своевольным ребенком, как вы, Нэн!

– Я доставила вам столько хлопот, сэр! – печально кивнула Нэн Массингхэм. – Вы очень сильно сердитесь на меня?

Чарлз Уэйнфлит рассмеялся.

– Нет. Но вы все испортите, если назовете меня «сэр» в этой гостинице! Помните, что я ваш брат. Вы должны называть меня Чарлзом!

5

Ночной отдых вернул мисс Массингхэм ее обычное жизне­радостное настроение. Она плотно позавтракала и выразила надежду, что Герцог, в чьей компании сэру Чарлзу пришлось провести неспокойную ночь, не помешал ее покровителю от­дохнуть. После этого Нэн продемонстрировала Чарлзу лег­кость, с которой могла, правда, опираясь на палочку, прыгать на одной ноге. Сэр Чарлз открыл шторы и облегченно вздох­нул, увидев, что снега выпало не так много. Он велел девушке спокойно посидеть на софе, а сам спустился во двор, чтобы про­следить, как будут запрягать лошадей. В гостиницу Уэйнфлит вернулся через заднюю дверь. Он вошел в холл и замер, как вкопанный, при виде очаровательной молодой женщины, ко­торая только что появилась в гостинице с главного входа.

Леди тоже увидела его и радостно воскликнула:

– Чарлз! Ты здесь?

– Альмерия! – ответил ее жених голосом, в котором, однако, не слышалось особого восторга.

– Но как такое могло произойти? – спросила ее свет­лость, подходя к сэру Чарлзу с протянутой рукой. – Неужели ты приехал сюда, чтобы встретить меня? Знаешь, нам при­шлось переночевать в «Пеликане». Если бы не порвалась по­стромка, мы поехали дальше и обязательно разминулись. Но ты напрасно проделал такой долгий путь, чтобы встретить ме­ня, мой дорогой Чарлз!

– Мне стыдно признаться, – несколько смущенно прого­ворил Чарлз, целуя, как положено жениху, протянутую ру­ку, – что в мои намерения не входило встретить тебя. Я на­правляюсь в Лондон… на деловую встречу, которую никак не могу пропустить.

Леди Альмерия с любопытством выслушала объяснение и уже собиралась поинтересоваться подробностями этой встре­чи, когда по лестнице спустилась владелица «Медведя» с ог­ромным валиком в руках.

– Это как раз то, что вам нужно, сэр! – объявила она. – Он валялся на чердаке много лет, но я убеждена, что молодая леди с радостью воспользуется им. Она у вас такая красавица. Я сама прослежу, чтобы валик правильно уложили, – с этими словами добрая женщина вышла через заднюю дверь во двор. Сэр Чарлз, который на мгновение от досады прикрыл глаза, вновь открыл их и обнаружил, что невеста не сводит с него пристального неприязненного взгляда.

– С тобой молодая леди? – ледяным тоном осведомилась Альмерия, сузив глаза.

– Ну да! – вынужден был признать сэр Чарлз. – Я сопровождаю домой из пансиона в Бате внучку старинного друга.

– В самом деле? – язвительно произнесла леди Альмерия, и ее брови насмешливо приподнялись.

– О Господи, Альмерия! – нетерпеливо воскликнул Чарлз. – Напрасно ты ведешь себя, как Сара Сайднэ![3] Она еще совсем дитя!

– Что-то я раньше не замечала, Чарлз, чтобы ты заботил­ся о детях! Могу я поинтересоваться, почему ей потребовался валик? Грудной ребенок, насколько я понимаю?

– Да нет, всего-навсего беспечная школьница. Просто вче­ра ей не повезло, и она растянула лодыжку.

В этот неудачный момент Нэн, одетая в дорожный костюм, появилась в холле, прыгая на одной ноге. За ней бежал Герцог. Девушка весело объявила, что готова отправляться в путь. Герцог, заметив, что дверь на свободу открыта, бросился к ней.

– Чарлз! Остановите его! – закричала Нэн Массингхэм. Сэр Чарлз приказал щенку остановиться таким грозным го­лосом, что тот насмерть перепугался и замер на месте. Прежде чем Герцог пришел в себя после испуга и вновь ринулся к от­крытой двери, сэр Чарлз проворно схватил его и сунул под мышку.

– Вы напугали его! – упрекнула Уэйнфлита Нэн. И толь­ко теперь она обнаружила в комнате незнакомую леди. На гу­бах незнакомки играла презрительная улыбка, и она холодно изучала мисс Массингхэм. Нэн бросила вопросительный взгляд на сэра Чарлза.

– Значит, это и есть твоя школьница! – язвительно про­изнесла леди Альмерия.

Сэр Чарлз, прекрасно сознавая впечатление, которое не мо­жет не произвести шляпка мисс Массингхэм, печально вздох­нул и приготовился пуститься в (он с сожалением должен был признаться про себя) совершенно невероятные объяснения обстоятельств.

– Сэр Чарлз мой брат, мэм, – совсем не кстати пришла к нему на помощь мисс Массингхэм.

Губы леди Альмерии презрительно скривились.

– Моя милая девушка, да будет вам известно, что я хорошо знакома с сестрой сэра Чарлза! Думаю, у меня теперь нет никаких сомнений по поводу отношений, которые существуют между ним и вами!

– Помолчите! – рявкнул сэр Чарлз, возвращая хозяйке Герцога. – Вернитесь в гостиную, Нэн! Через несколько минут я приду к вам, – сказал он и попытался улыбкой успокоить встревоженную девушку.

Уэйнфлит закрыл за ней дверь в гостиную и повернулся к своей невесте. Блестящие глаза выдавали его гнев, но загово­рил он подчеркнуто вежливо:

– Знаешь, Альмерия, а я до сегодняшнего дня и не знал, как вульгарно ты можешь себя вести!

Тут пришла очередь леди Альмерии выйти из себя. В самый разгар последующего бурного объяснения в гостиницу вошел ее кузен и остановился, вытаращив от удивления глаза. Сооб­ражал он довольно медленно, и первые несколько минут ему казалось, что сестра, чей вспыльчивый характер уже отпугнул не одного обещающего кавалера, дает от ворот поворот жени­ху, состояние которого превосходило мечты самого жадного человека. На лице сэра Стаурбриджа застыл испуг, и он расте­рянно замер, не зная, что сказать. Сэр Чарлз, решивший под­крепить силы с помощью понюшки табака, закрыл табакерку и произнес: