- Удивлена, что это был не первый мой вопрос?

- Еще как. Твое терпение восхищает.

С помощью специального инструмента Эйвери удерживает руку жертвы и направляет свет на ее пальцы.

– В отличие от орудия убийства, этот метод пытки более прямолинеен. Иголки.

Скрестив руки на груди, я смотрю на нее, ожидая продолжения.

– Просто игла? Обычная медицинская, как шприц? Но как? Я думала, ты сказала, что в ее организме нет токсинов?

Взгляд, который она бросает на меня, дает понять - она знает, что я заглотила наживку. Когда я впервые увидела эти следы под ногтями, я даже не подозревала, что они могут быть от обыкновенного шприца. Я старалась быть открытой для новых идей.

- Не шприц. А иглу, обычную швейную иглу.

Она приподнимает бровь.

Наклонив голову, я спрашиваю.

- А где же нитка?

Ее улыбка делает ее моложе.

- Мне нравится, как работает Ваш мозг. Причина – следствие.

Она подходит к столу и достает ванночку.

- Я уже направила образец криминалистам, но подумала, что вы сами захотите взглянуть.

- Ты слишком хорошо меня знаешь.

Она легкомысленно смеется.

- Я скорее хорошо знаю детектива Куинна, и как он трясется над всей информацией при расследовании преступления.

Она понимающе ухмыляется. И она права. Вчера я хотела исследовать поближе веревку, но Куинн не позволил, пока ее полностью не изучили судмедэксперты.

- Хлопок. Витая нить около шести миллиметров толщиной, – рассказывает Эйвери, протягивая мне веревку, которой были связаны лодыжки жертвы.

- Не многие выберут подобную для связывания.

Я удивленно поднимаю брови.

- Нет, совсем нет. Есть намного лучше, прочнее. Можно подумать, что он хотел сдерживать свою жертву при помощи самого крепкого из возможных материалов.

- Это тоже часть профиля?

Эйвери склонила голову.

- В этом больше здравого смысла.

Я тянусь к веревке, которую она передает мне в руки.

– Она выглядит… мягкой.

Перекатываю в руках, обтянутых латексными перчатками, белые волокна.

- Все материалы, собранные нами до этого момента, свидетельствуют о том, что у убийцы явно выраженные садистские наклонности.

Эйвери вздыхает и еще раз оглядывает жертву.

– Я склонна согласиться с твоей теорией.

Она опирается на соседний стол и внимательно смотрит на меня.

- Возможно, для нападавшего выбор веревки не был приоритетным делом. Уверена, что уровень комфорта жертвы мало его беспокоил.

Я отрицательно качаю головой.

- Все улики с места преступления говорят о тщательном планировании. Все четко продумано. Веревка выбрана с учетом его личных предпочтений. Вопрос в том, почему? Что особо важного именно в этой веревке?

- Возможно, экспертиза поможет понять, – говорит она, - я послала экспертам больше чем просто кусок веревки. Взгляни внимательно, Сэди, - подталкивает она меня. - Обрати внимание, что куски веревки неравномерны, - нить то толще, то тоньше. Она не идеальна.

Перебирая веревку в руках, я понимаю, о чем она говорит.

– И цвет слоновой кости с темными вкраплениями.

- Это только предположение, но думаю, что это ручная работа. Это не фабричная веревка.

Мои внутренности сжались от волнения, и я посмотрела на нее широко открытыми глазами.

- Если это правда, мы сможем отследить где он ее достал, - она дарит мне светлую улыбку. – Эйвери, ты гений.

Она разводит руками.

– Я делаю, лишь то, что могу, но своего не упущу. Однако..., – добавляет она, уже серьезным тоном, – мы не сможем использовать остатки веревки для определения отпечатков. Я нашла на веревке частицы волокна.

Преступник использовал перчатки.

– Маниакально педантичен, – говорю я, и ее тонкие губы сжимаются.

- Если он так осторожен, то, скорее всего, он всегда использовал перчатки при перемещении веревки.

- Точно, – она снова поднимает лист бумаги. – Но иногда установить происхождение улики бывает гораздо полезнее, чем найти следы ДНК.

Пропуская веревку сквозь пальцы, я еще раз внимательно всматриваюсь в замысловатую конструкцию переплетений каната. Методология исполнителя начинает проясняться – по одной подсказке за раз.

- Стучаться в двери, это твоя работа Бондс, – стонет Куинн, запуская пятерню в свои седеющие и без того уже взъерошенные волосы. Он делает так всегда, когда расстроен.

Серый цвет ему к лицу, но я удерживаюсь от этого замечания.

– В докладе говорится, что, когда копы прочесывали вчера территорию, двух соседей не оказалось дома, – говорю я, закрывая мою записную книжку.

Я поднимаю руку, чтобы постучать снова, но услышав шаги в квартире, опускаю ее.

- Кроме того, эта хорошая возможность составить собственный профайл жертвы.

- А еще нам не помешало бы больше времени, – бормочет он.

Я кашляю, чтобы скрыть смех. Миссис Льюис – первая соседка, с которой мы разговаривали, – была раздражительной, пожилой женщиной, которая потратила 20 минут нашего времени, жалуясь Куинну на лень правоохранительных органов и на свое отсутствие дома в тот знаменательный день.

"Это все произошло из-за жестокости, что нам показывают по кабельным каналам", - уверяла она.

- У тебя есть какие-то более важные зацепки? – спрашиваю я Куинна, зная ответ.

Мы оба зашли в тупик в нашем расследовании, и пока не было новой информации от криминалистов, приходилось работать с соседями.

- Видимо нет.

Его светлые глаза заблестели в свете, прорезавшимся из только что открытой двери.

- Здравствуйте, я детектив Куинн из полицейского управления, - говорит он, показывая значок. - Мы можем занять минутку вашего времени?

Я ухмыльнулась, но быстро спрятала свои эмоции под маской профессионализма, повернувшись к мужчине, показавшемуся в дверном проеме.

Я знаю, что Куинн предпочел бы оказаться в любом другом месте, только не здесь со мной, разговаривая с соседями жертвы.

- Эээ... конечно, — говорит наш свидетель, оглядываясь через плечо. — Входите.

Как только он открывает дверь, мы с Куинном проходим в квартиру, по дизайну идентичную квартире жертвы.

Быстро осматриваясь вокруг, я отмечаю, что планировка одинакова.

- Мой сосед отдыхает в своей комнате, он работает в ночную смену.

Парень ростом около шести футов, худощавый, со светло-русыми волосами скрещивает руки на груди.

Он явно старается помешать нам полностью войти в квартиру.

- Вы пришли поговорить о том, что случилось с Пайпер?

- Точно, - говорит Куинн. - Вы хорошо ее знали?

Он открывает свой маленький потрепанный блокнот, сказывается старая школа.

Парень - Джефферсон - отрицательно качает головой, утверждая, что они были просто дружелюбными соседями. Куинн понимающе кивает.

- Вы были дома в пятницу вечером?

Пока Куинн допрашивает подозреваемого, я брожу в гостиной, обходя массивного хозяина квартиры.

Экстравагантные произведения искусства кричащих цветов — красные, пурпурные, оттенков черного украшают стены. Черная кожаная мебель слишком громоздкая для небольшой жилой площади. Все чисто и аккуратно.

У квартиры чисто мужской декор, который довольно много говорит о людях, проживающих в ней.

- Можно поговорить с вашим соседом? - спрашиваю я, когда в допросе наступает пауза. Как будто ожидая нашего приглашения, дверь в дальней комнате со скрипом начинает открываться.

- Думаю, это возможно, - говорит Джефферсон, привлекая внимание высокой фигуры показавшейся в проеме.

- Колт, эти детективы хотят нас расспросить о той ночи. О том, что случилось с Пайпер.

Его слова затихают, и мир вокруг меня переворачивается. В ушах нарастает гул. У меня перехватывает дыхание, сердце бьется быстрее, кровь с огромной скоростью бежит по венам.

Комната как будто сжимается вокруг меня. И в этот момент наши глаза встречаются. Я в ловушке.

Моя первая реакция — уйти, убежать. Убраться отсюда немедленно. Но взгляд его ледяных голубых глаз опутывает меня. Никакого спасения.

Моя кожа горит, я облизываю губы, голос покинул меня. Это бармен из «Логова». Один из тех, кто наблюдал за мной во время представления на сцене в комнате вуайеристов.

Он наливал мне розовое шампанское. Он один из тех, кто следил за мной... я несколько раз украдкой ловила его лукавый пристальный взгляд на себе. При свете дня, он выглядел совсем по-другому.

Он не настолько сексуальный и дерзкий, каким казался там, при тусклом освещении клуба. Секс и кожаная одежда служат для того, чтобы развить фантазию клиентов.

Но он соблазнителен и сейчас. В сером, чуть приталенном пуловере, обрисовывающем контуры его тела... с копной черных, прямых волос, которые беспорядочно спадают на один глаз, искушая меня откинуть их в сторону, чтобы ничего не мешало мне любоваться его глазами цвета бледно-голубых ирисов.

Боже, я не испытывала такого искушения чертовски давно. Его губы расплываются в медленной улыбке.

Какое-то мгновение его глаза скользят по мне, затем он оглядывает Куинна, как будто принимая решение.

Теперь он еще раз пристально оглядывает меня, сейчас в его взгляде читается целеустремленность, намерение.

- Детективы, - говорит бармен, кивая головой в знак приветствия. - Не знаю, смогу ли я Вам чем-то помочь, так как в тот вечер был на работе. Но я в вашем распоряжении.

Он говорит последнюю часть фразы, обращаясь прямо ко мне, и я не могу не заметить в этом двусмысленный намек.

Пытаясь перевести дух, я глубоко вдыхаю, наполняя легкие воздухом, и опускаю глаза в свой блокнот. Мои руки дрожат, когда я пробую провести прямую линию на странице.