Нет, нет, он успеет, успеет…

            На центральной улице пробка… Авария впереди - шумят водители из встречных машин… Сережа развернулся и помчался в объезд, понимая, что накидывает себе еще двадцать минут сверху к общему времени своей дороги…

            А сумерки неумолимо ложились на город, погружая его в темноту и прохладу наступающей ночи… И им совершенно нет дела до двух людей, в яростном порыве умоляющих задержаться, не желающих, чтобы эта темнота так быстро опустилась на город… Сергей ехал и ехал, казалось, целую вечность, прыгая из одной улочки в другую, отражаясь в свете рыжих фонарей темно-синим отблеском и спеша, спеша в тот самый, элитный квартал…

            Наконец, он добрался до Пашиного дома. Сереже уже приходилось пару-тройку раз бывать у него в гостях, и он прекрасно знал, где, в каком подъезде и на каком этаже проживал его бывший друг. Заехав на парковку, Сережа, как и в случае с Жениным двором, не стал терять времени на какой-то пресловутый поиск места, а бросил машину на дороге как попало, выскочил из нее и помчался к Пашиному подъезду.

            И вот здесь, наконец, ему мелькнула настоящая удача, хоть и маленькая, но все же существенная: в тот миг, когда он судорожно пытался придумать, как войти через домофонную дверь, прекрасно понимая, что звонить в Пашину квартиру бесполезно, поскольку он ни в жизни не откроет, находясь наедине с Женей, в этот самый момент какая-то молодая женщина с мальчуганом лет четырех-пяти направились с площадки именно к тому самому подъезду, куда и мечтал попасть Сергей.

            Быстро нагнав их, Сережа успел проскользнуть в знакомый ему, шикарно отремонтированный подъезд с красным ковролином, позолоченной люстрой и неспешным, зеркальным лифтом.

            Не глядя по сторонам и думая лишь о Жене, Сергей залетел в лифт вместе с женщиной и ее сынишкой и, нетерпеливо тряся коленом, нажал на кнопку последнего этажа.

            Мальчик и его мама всю дорогу до своего двенадцатого странно поглядывали на него, и Сергей, слегка отступив от них вправо, посмотрел на себя в зеркало… Да… Бывало и получше…

            Темные круги под глазами, щетина, трехдневная, как положено модным парням, но Сережа не любил неопрятности, хмурое лицо и прекрасный, мечтающий кое-кого убить, блеск глаз… А в довершении – несвежая, мятая рубашка, брюки и туфли… Ну, туфли-то еще ничего… Спасал ситуацию только золотой «Ролекс» на руке и дорогущие запонки, говорящие, все ж таки, о его достатке и состоятельности.

            Женщина с мальчиком вышли, бросив на Сережу последний, недоверчивый взгляд, и Сергей остался один на один с собственным нервным напряжением, чувствуя, что еще немного – и он очень страшно вспылит, потеряв всякий контроль над собой.

            Двадцатый. Наконец-то! Быстрее ветра Минаев промчался к Пашиной квартире и изо всех сил заколотил в дверь, пылая от ярости и молясь, чтобы он был внутри, чтобы он не успел еще причинить Жене вред…

            Тишина… Сережа забарабанил настойчивее, не обращая внимания на боль в кулаке… Ну же! Ну же!! Открывай, чертов ублюдок!! Ну!!!

            Стук, стук, стук…

            Щелк!!! Сергей нетерпеливо дернулся, собравшись всем своим нутром и услышав изнутри недовольный бас Краснохатова:

- Ну кто там приперся еще?..

            Вжик, щелк, щелк – и дверь приоткрылась, явив Сереже раскрасневшееся жирное лицо в образовавшемся проеме и хмурые, недовольные глазки, со злостью и нетерпением скользнувшие по Сережиным брюкам, рубашке, к лицу…

- Серега?!? – удивленно и недовольно воскликнул Павел и как-то испуганно оглянулся вглубь своей квартиры. – Ты чего пришел?!?

            Сережа схватил дверь и рванул на себя, с бешеной силой распахнув ее настежь, и, вплотную шагнув к Павлу и сжав в ярости кулаки, злобно процедил:

- Где она, Паша??? Где Женя??? Говори, иначе я…

- Ты что, Сергей, с дуба рухнул, что ли? – как-то нервно озираясь, проговорил Павел уже не басом, а почти баритоном, стремящимся к альту. – Откуда я знаю…

- Сережа?.. – вдруг услышал он такой любимый, такой удивленный голос и резко поднял глаза за спину Паши… увидев…

            Женя.

            Его мозг взорвался бешеным гневом…

            Ее рубашка… расстегнута…

            Нет, нет, черт, он опоздал, он не мог опоздать… нет, нет!!!

            Проклятье!!!

- Твою мать, Паша!!! – зарычал он. – Я тебя УБЬЮ!!!

            И не успела Женя вскрикнуть, Паша – как-то среагировать, а мозг – подать сигнал в мышцы, рука Сергея, зажатая в увесистый кулак, уже бешено летела точно в толстый, широкий нос Павла и, с огромной силой встретившись с ним, извлекла из него противный хруст, а изо рта Краснохатова – поток ругани, но что сейчас могло остановить Сережу, когда его мозг разрывала красно-белая пульсация, тормоза остались где-то далеко позади, а крыша улетела в теплые края??

- Что ты с ней СДЕЛАЛ??? ОТВЕЧАЙ, УБЛЮДОК!!!

            Удар, удар… Грузное тело Павла повалилось на пол, рука Сережи отчаянно заныла и покрылась ободранными ранами, но все, что мог видеть его взгляд – это его омерзительная рожа, эти губы, прикасавшиеся к ней, эти глаза, разглядывавшие ее тело, эти руки, посмевшие коснуться ее…

            Он не понимал ничего, кроме гневного ореола, охватившего его, кроме бешеного желания заставить его страдать за то, что обманом заставил ее отдаться, за то, что посмел касаться ее, чертов грязный мерзавец…

            Паша не сопротивлялся, лежа на полу и лишь пытаясь прикрыть лицо, а Сережа все бил и бил, и бил бы еще неизвестно сколько, пока не превратил бы ненавистное лицо в кровавую рану, но в какой-то момент в его плечо вцепились две маленькие ладошки, потянув его назад, а отчаянный голос прокричал ему в ухо:

- Сережа! Сережа, все! Хватит, перестань! Сережа!

            Удар, удар, он не мог затормозить, не мог…

            Секунда – маленькие ладошки с силой развернули его к себе, а затем Сережа получил мощный, отрезвляющий шлепок женской ладони по своей щеке, мгновенно очнувшись и крикнув на Женьку, глядящую на него с неописуемой яростью:

- Ты что делаешь???

- А ты что делаешь?!? – закричала в бешенстве Женя, снова тряхнув его за плечи и гневно глядя в его злые, решительные глаза, чуть прищурено глядящие на нее. – Ты же его убьешь!!! У нас был с ним уговор, Сережа!!! – вспыльчиво крикнула она, а Павел как-то надсажено и хрипло рассмеялся, утирая кровь, льющуюся из сломанного носа, и пытаясь неуклюже сесть, а Сережа разъяренно посмотрел на него и, наклонившись и снова отпуская самоконтроль проветриться, бешено схватил его за рубашку и дико тряхнул так, что Пашина голова безвольно и грузно качнулась вперед-назад, как на автомобильном аксессуаре для панели – собачке.

- Уговор, да, Паша?!?

- Отстань от него, Сережа, это не твое дело, почему ты опять встреваешь, как какой-то упертый… - Женька замолчала, вцепившись в волосы руками и огненно закончив:

- Он купил моей сестре путевку! А взамен я должна была…

- Так когда ты собирался рассказать ей, а, Паша??? – гневно прошипел в кровавое жирное лицо Сергей, а Паша снова как-то жалко рассмеялся, тяжело посмотрев на Женю, которая с непониманием таращилась на спину Сергея, нервно сжимая руки в кулаки.

- Никогда, Сереженька… - прогундосил Павел, кашлянув. – Я не мог упустить этот шанс… Я только о ней и думал все эти месяцы… А тут – ты…

- Ублюдок… Ты хоть представляешь себе, что ты собирался сделать с ней??? Убью. – снова прорычал Сережа, чувствуя, что действительно может сделать сейчас с Павлом все, что угодно, но возмущенный и растерянный голос Жени не дал ему завершить удар, ради которого он уже занес кулак.

- Да стой же ты! Что происходит, Сережа??? Ты нормально можешь сказать??

            Он обернулся и увидел ее расширенные, фиалковые глаза, с волнением и нетерпением смотрящие на него, и жестко проговорил, едва сдерживая ярость:

- Это не он, а Я. Я купил тебе путевку. – он резко повернулся к Паше, который снова хрипло и печально рассмеялся, и закончил:

- А Паша просто забыл тебе об этом сказать.

- Ты?.. – тихо прошептала Женя в сильнейшем удивлении, глядя то на Сережу, то на Пашу, как бы желая понять, что это – шутка, или все действительно происходит с ней наяву… - А… а ты?.. – шепнула она, поглядев на Пашу, а тот лишь тяжело пожал плечами, вздохнув:

- Прости, Женечка… Я не мог иначе… Пойми… По-другому я никогда не смог бы получить тебя… Прости…

            Женя еще секунду шокировано смотрела на него с приоткрытым ртом, и Сережа уловил новые призраки боли в ее глазах, а потом она импульсивно схватилась за щеки и гневно закричала:

- Да что же это такое, вообще?!? Ты купил… нет, ты купил… Я вам что, переходящее знамя??? Да вы мне уже все поперек горла сидите, я видеть вас не хочу, ненавижу!!! Ненавижу!!! Я, я…

- Успокойся! – вдруг строго велел ей Сережа, шагнув к ней и дернув за локоть, не придумав ничего лучше в данной ситуации, а затем он повернулся и, наклонившись к Паше, гневно, испепеляюще посмотрев на него диким взглядом, жестко проговорил:

- А ты – чтобы больше никогда, никогда, никогда не подходил даже близко к Жене и к моей фирме, слышишь?? Ты уволен!! Пошли, Женя, мы уходим.

            И, не дав Жене даже слово вставить, Сережа, злясь, как сумасшедший, быстро оглядел коридор и, завидев ее сумку, схватил ее, затем схватил растерянную и гневную, обувающую туфли девушку за руку и поволок ее к лифту, а Паша, тяжело поднявшись на ноги, успел лишь прогудеть через разбитый нос ей вслед:

- Прости, Женя, слышишь?.. Прости…

            А через секунду громко хлопнула его дверь.