Наталья Батракова

Миг бесконечности

Том 2

Часть третья

В ней все не так и все не то:

Дерзка, не в меру горделива,

Упряма, чересчур умна,

Не так уж, в общем-то, красива.

В ней все не так, не эталон,

Но что-то все-таки пленяет…

От взгляда светится душа,

И нежностью переполняет.

Не совладать с самим собой,

Сплошное самоистязанье.

Уста сковало немотой:

Так страшно вымолвить признанье,

Что столько лет ее искал!

Душой все это понимаешь…

…Так что ж ты смотришь ей вослед?

Зачем ее ты отпускаешь?..

1

Катя открыла глаза и близоруко прищурилась: белые стены, белая мебель, белая постель, белая тюлевая занавеска.

«И на душе точно так же белым-бело, празднично, торжественно, — прислушалась она к себе и улыбнулась. — Какая сказочная ночь! Именно о такой ночи я мечтала всю жизнь! Какой же он красивый, сильный, нежный, внимательный! Почти принц… Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Второй мужчина в моей жизни… И все совершенно иначе… Как же хорошо…» — почувствовав пробежавшую по телу волнительную дрожь, она закрыла глаза.

Сквозь неплотно прикрытую дверь из гостиной в спальню проник далекий механический звук, затем послышались приближающиеся шаги, и в комнату кто-то вошел. Чуть размежив ресницы, Катя рассмотрела туманное очертание мужской фигуры в белом халате: сбросив его на банкетку, фигура стала медленно поворачиваться. Заметив это, Катя снова сомкнула веки и притворилась спящей.

Вадим, принеся с собой тонкий аромат свежесваренного кофе, осторожно заполз под одеяло, глубоко вздохнул и замер. Так прошло несколько минут. Устав чего-то ждать, Катя приоткрыла глаза. Ладышев лежал на спине и, подложив руки под голову, смотрел в потолок.

Затаившись, она принялась внимательно рассматривать его профиль: большой лоб, лохматые горбики бровей, прямой нос, глубокая линия плотно сжатых пухлых губ, волевой подбородок, мощный торс, покрытый довольно густой темной растительностью.

«Аполлон да и только, — она расстроенно вздохнула: — А рядом с ним — бесформенный сдутый шарик. И всему виной очередной курс гормонов, который даже не пригодился. Надо срочно сесть на диету! Завтра же. Купить весы и записаться на массаж. Может, хоть за эти нервные недели немного похудела. Если возьмусь за себя, к Новому году вполне смогу вернуть более-менее приличную форму».

Воодушевленная этой идеей, она решила, что пора «просыпаться», и пошевелилась под одеялом.

— Проснулась? — тут же отреагировал Вадим и посмотрел на часы на руке: — Половина одиннадцатого. Как спалось?

— Хорошо… Даже очень… — потянулась она под одеялом. — Доброе утро! Такой аромат… Ты сварил кофе?

— Да, сварил, — кивнул он. — Вернее, кофе-машина сварила.

— Обожаю кофе по утрам!

Оживившись, она присела на кровати, подложила под спину подушку, прикрыла грудь одеялом и, заметив во взгляде Вадима недоумение, неуверенно спросила:

— Что-то не так?

— …Ты хочешь пить кофе в постели???

— А что? Чашечка утреннего кофе мне не повредит.

Прищурившись, она посмотрела на белую прикроватную тумбочку с другой стороны кровати, повернулась к своей, задержала близорукий взгляд на белоснежном постельном белье. Чашки с кофе нигде не наблюдалось. Скорее всего, приятный аромат приплыл в спальню вслед за хозяином. А она, глупая, решила… Привычка: по утрам Виталик частенько оставлял для нее на прикроватной тумбочке чашку с кофе. От этого дразнящего запаха она и просыпалась.

— Вообще-то, можно и на кухне выпить, — смутилась она, поняв, что допустила какую-то оплошность. — У тебя есть еще один халат?

— Нет.

— Свой можешь одолжить?

— Держи.

Повернувшись спиной, Катя набросила на плечи пушистый махровый халат, опустила ноги на пол.

«Холодный, — тут же отметила она. — И не только пол. Похоже, красивая ночная сказка растаяла вместе с остатками сна: ни тебе „доброго утра“, ни нежности, ни теплоты. Размечталась: кофе в постель! Судя по всему, „половина одиннадцатого“ — не что иное, как намек: пора и честь знать! Черт! Где же я оставила вчера линзы? Кажется, рядом с умывальником».

Прошлепав босыми ногами до двери ванной, совмещенной с хозяйской спальней, Катя закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к кафельной стене и осмотрелась: просторная комната с джакузи, большой душ-кабиной, с безупречной по стилю и чистоте сантехникой и окном в полстены. С вечера все это разглядеть ей не удалось, не до того было.

«А за окном на самом-то деле серо и мрачно, — подойдя ближе, заглянула она в приоткрытые жалюзи. — Снег метет, погода — дрянь. Хорошо хоть здесь пол подогревается. Так, все ясно. Надо принять душ и собираться», — стянула она с плеч халат.

Однако с душем никак не получалось. Угловая стойка в кабине, изобиловавшая краниками и кнопочками, жила своей интересной жизнью и категорически отказывалась подчиняться Кате: то холодная вода, то горячая, то больно бьющие одиночные боковые струи, то ледяной поток как из ведра. Взвизгнув несколько раз от неожиданности, она покинула кабину.

«Навороченная, как и сам хозяин», — раздраженно подумала она и в сердцах хлопнула дверцей.

Волшебное состояние, в котором она проснулась, исчезло напрочь.

Линзы нашлись на туалетном столике, одежда — на банкетке, нижнее белье — на полу, рядом с белоснежной корзиной. В какой последовательности они попали ночью на эти места, помнилось плохо. Да и не очень-то хотелось вспоминать: с каждой минутой на душе становилось все более обидно и досадно… Она здесь лишняя. Точно так же, как могут быть лишними в этой квартире не подходящие к интерьеру сувениры, картины или подаренные ею накануне тапочки.

Когда Катя вышла из ванной, в спальне никого не было, огромная кровать была аккуратно застелена белым покрывалом. Никаких следов романтической ночи. В гостиной и на кухне они тоже отсутствовали. Обеденный стол убран так же тщательно, как и спальня: ни посуды, ни подсвечника, ни скатерти. Словом, ничего, что напоминало бы о вчерашнем вечере.

Маленькая чашечка кофе одиноко дожидалась ее на барной стойке. Сложив руки на груди, хозяин стоял у окна и сосредоточенно рассматривал заснеженный пейзаж. Словно только того и ждал, чтобы гостья за его спиной быстрее ретировалась.

«И когда он все успел? — ступая на цыпочках в сторону прихожей, в очередной раз удивилась Катя. — Вряд ли в выходной день приходила домработница. Значит, он почти не спал. Или очень рано проснулся, потому что не мог спать. Почему? Потому что в его кровати оказалась женщина, а теперь вот он не знает, как ее, дуру, отсюда выпроводить… Идиотка! — принялась она себя ругать и, подвернув джинсы, стала быстро обуваться. — Разомлела, размечталась! „Как спалось?“ — передразнила она про себя Ладышева. — В том-то и дело, что очень хорошо спалось!»

— Ты куда? — вдруг услышала она голос. — А кофе?

— Спасибо, я… Забыла предупредить: с некоторых пор по утрам я пью исключительно чай.

Обувшись, она одну за другой одернула штанины, отодвинула дверь встроенного шкафа, коснулась рукой куртки.

— Чай так чай. Куда ты? Не спеши… — как-то неуверенно предложил он.

— Ну что ты! Мне давно пора, — насмешливо отказалась Катя. — Извини, что посмела посягнуть на твои холостяцкие покои. Не исчезла, как положено, ни свет ни заря, позволила себе понежиться в твоей постели. Не обучена. Ты бы предупредил, как принято от тебя по утрам уходить: я бы тихонечко, по стеночке.

— Катя, ты… Что с тобой? Ты неправильно все понимаешь, — Вадим в растерянности замялся, затем, словно собравшись с духом, признал: — Если уж на то пошло, в этой квартире действительно никогда не ночевали женщины.

— Ай-яй-яй! Бедолага! — посочувствовала она, набросила на плечи куртку, просунула в нее руки, застегнула молнию и подхватила стоявшую рядом сумку. — Как же тебе было неуютно в собственной спальне. Мог бы мне и в кабинете постелить, чай, не принцесса. И исчезла бы ранехонько, не шурша… Так что все я правильно поняла, Вадим. Хорошего тебе дня! Дверь только помоги открыть, чтобы я ненароком твои замки не сломала.

— Подожди, не уходи. Успокойся. Наверное, я в чем-то не прав…

— Ты всегда и во всем прав, так что не оправдывайся. Открой, я спешу. У меня встреча с мужем.

— Понятно… Теперь решила пойти на мировую? — Вадим бросил на нее изучающий взгляд.

«Ага, именно для этого я с тобой и переспала! — по-своему истолковала она его вопрос. — А что, теперь квиты! Он хотя бы понимает, на что намекает? — разозлилась Катя. — Может, послать его?»

— Как знать! В свете последних событий, возможно, имеет смысл помириться. Как говорила моя бабушка, надо хорошо подумать, стоит ли менять быка на индыка, — язвительно добавила она, что, несомненно, бросало тень на некие мужские достоинства Вадима.

— Тебя подвезти? — тем не менее, следуя правилам хорошего тона, предложил Вадим, поворачивая замки.

— Спасибо, сама доберусь. Не царское это дело — развозить по домам заспавшихся подружек. Бывай! — бросила она, решительно шагнула на площадку, быстро пересекла общий с соседней квартирой тамбур и поспешила к лифту.

Торопливо шагнув в раскрытые двери, она нажала кнопку, прислонилась к зеркальной стенке и закрыла глаза.

«Дура, какая же я дура! — принялась она себя ругать. — Ну почему я уродилась на свет такой дурой?»

Только она успела так подумать, как сверху что-то заскрежетало, лифт, спустившись на пару этажей, неожиданно дернулся и остановился.