— Ты переживаешь? — тихо спросила она. — За друга?

— Конечно. Честно говоря, как-то невесело. Не зря говорят: день рождения — грустный праздник… И Саня не приедет: у него очередная тяжелая роженица, — вздохнул он.

Приблизившись к празднично накрытому столу, Катя пришла в изумление: великолепная мэйсоновская посуда, изысканная сервировка, бутылка вина в ведре с подтаявшими кубиками льда. Шесть приборов.

— Может, уберем лишнее? — неуверенно предложил она. — Я помогу. Ты только подскажи, куда спрятать чистые тарелки… И когда ты все успел? Всего-то на двадцать минут раньше нас уехал.

— Это Галина Петровна, домохозяйка. Как ребенок, радуется, если прошу ее накрыть праздничный стол. У меня ведь редко гости бывают. Расстроится, когда узнает, что все зря.

— А ты ей не рассказывай. Зачем? Пусть человек и дальше радуется.

Аккуратно составив тарелки в витрину, Катя закрыла створку из белого матового стекла.

— Красиво… — оценила она мебель.

«Но непрактично, — тут же добавила про себя. — Быстро пачкается и трудно моется. Хотя, если жить одному, с приходящей домработницей…»

— Ничего себе! — поразилась Катя, заглянув в открытый Ладышевым холодильник.

Снизу доверху полки огромного двухдверного шкафа были уставлены упакованными в пленку большими и маленькими салатниками.

— Вон еще на плите, — Вадим показал взглядом на укутанные в махровые полотенца кастрюльки. — Что будем делать?

— Вообще-то я не голодна. Давай посмотрим, что там, и оставим то, что больше понравится. Остальное спрячем в холодильник.

— Все не влезет.

— Тогда на лоджию, — быстро сообразила Катя, показав на стеклянную дверь. — А завтра кого-нибудь пригласишь на обед. Тех же Андрея с Саней.

— Ну да, обещали, — неуверенно согласился Ладышев.

Минут через пятнадцать все было готово: стол заново сервирован, упакованные в пленку лишние блюда спрятаны в холодильник, кастрюли выставлены на лоджию, в ведро с вином засыпаны свежие кубики льда. Остались лишь две маленькие салатницы, немного фруктов и шоколадные конфеты в вазочке.

— Люблю сладкое, — виновато вздохнула Катя. — Без шоколада просто умираю. Если за день не съем хоть маленький кусочек, то к вечеру никакого тонуса. А ты?

— Как-то не замечал. Иногда хочется, но не так, чтобы конец света… Слушай, а у нас с тобой неплохо получилось, — окинул он взглядом стол. — О! Есть еще идея!

Он на минуту вышел и вернулся с необычным подсвечником в форме ветки, на которой густыми шапками были разбросаны розовые цветы.

— Ветка сакуры. Цветы из специального негорючего материала, и в них спрятаны свечи, — пояснил Вадим. — В сентябре в Японии подарили. Честно говоря, не знал, куда этот презент пристроить. Так и стоял и коробке.

— Да уж, цветочки в твой техноинтерьер явно не вписываются, — рассматривая подсвечник, улыбнулась Катя. — Может, не стоит портить такую красоту и зажигать свечи? Пусть просто постоит на столе. Дождешься какого нибудь праздника.

— А сегодня не праздник, что ли? Надо только спички поискать, зажигалкой не получится, — принялся он рыться в ящиках кухонного стола. — Должны быть, Галина Петровна запасливая. Нашел!

— Здорово! — восхищенно выдохнула Катя после того, как одна за другой загорелись незаметные свечи. — Можно свет погасить, — тут же предложила она и смутилась: — Если хочешь, конечно.

— Хочу, — подошел он к выключателю и медленно повернул кружок в центре.

Лампа под абажуром потеряла яркость и погасла. Словно почувствовав отсутствие конкуренции, маленькие огоньки пламени всколыхнулись, взметнулись выше, моментально наполнили окружающее пространство игрой теней и создали на потолке и стенах волшебный движущийся узор — ветки, листва, цветы. Этакое сказочное царство.

— Ничего подобного в жизни не видела! — подняв голову, восхищенно охнула Катя. — Фантастика!

— Я и сам не ожидал… — открывая бутылку с вином, удивленно оглянулся на тени Вадим. — Видел подобное в японских ресторанах, но как-то не зацепило. Послушай, ты на меня дурно влияешь.

— Почему же дурно? В любом человеке умение заметить и оценить красоту заложено природой. Все зависит от состояния души. Со мной такое тоже случалось: пробегала мимо, не уделяя внимания, а потом вдруг, совершенно неожиданно, таким счастьем прошибало… До слез! Последний раз в октябре случилось: у отца в Ждановичах прямо у забора два клена растут. Ну растут себе и растут. Правда, Арина Ивановна все ругается, что тень от них на пол-участка. Так вот, приехала я к отцу, вышла из машины и обомлела: стоят два факела — один красный, второй желтый. Яркие, торжественные. День пасмурный был, а от листвы словно свет струился. Остановилась и чуть не заплакала: «Господи, ну как же так? Ну почему я этого раньше не видела? Ведь два дня назад приезжала! Почему не заметила, что вот она, красота, совсем рядом, только руку протянуть», — Катя подняла на Вадима одухотворенный взгляд. — Или как в жизни бывает: все идет не так, все наперекосяк, валится из рук. И вдруг словно озарение: именно так и должно быть! Надо ценить то, что имеешь на данный момент. Могло быть хуже, всему свое время! И такое на душе умиротворение, такое спокойствие! Ты сам вчера об этом говорил, только другими словами… Давай выпьем за умение находить хоть капельку счастья в любой ситуации, — заключила она и подняла бокал с вином.

Стеклянный звук добавил романтической обстановке праздничности, на какие-то секунды завис над столом и незаметно растворился в пространстве. Опустив взгляд, Катя сделала пару глотков вина, поставила бокал на стол и взяла в руки приборы.

— Посмотри, такое впечатление, словно над столом порхают мотыльки, — показала она краешком ножа на скатерть. — Вот, вот еще и еще… Просто сказка какая-то… Ой, у меня стихотворение подходящее есть:

…Когда отчаялась во тьме

Луч света отыскать желанный,

Мне счастье бабочкой с небес

Спустилось тихо и нежданно.

И я пошла на яркий свет,

Возникший словно ниоткуда,

Боясь в который раз спугнуть

И так желая верить в чудо!

— Ты пишешь стихи? И поздравление сама писала? — удивился Вадим и неожиданно заговорил на английском: — Happiness is like a butterfly. The more you chase it, the more it will elude you. But if you turn your attention to other things, it comes and softly sits on your shoulder… Это с ирландского. Очень близко.

— Ничего себе! А ты, оказывается, романтик… — впечатленная стихотворением, смысл которого ей неведомо как удалось уловить, подняла восторженные глаза Катя. — Только прикидываешься черствым снобом. И английский шикарный!

— Дед был полиглотом, бабушка знала три языка, мама преподавала немецкий. Так что мне с детства пришлось учить несколько языков, — пояснил он. — Дети во дворе резвились, а я спряжения зубрил. Возмущался, конечно, но сейчас благодарен. Если бы не знание языков, вряд ли бы состоялся мой бизнес.

— А как ты начинал, если не секрет?

— В общем-то, случайно все получилось. Чуть более десяти лет назад друг и соучредитель моей первой компании попросил съездить с ним за машиной в Германию, поскольку я знал немецкий. Отказать ему, как ты понимаешь, не мог, да и самому, честно говоря, хотелось развеяться…


Открыв визу, отправились они с Валерой Ковалевским в Дюссельдорф, выбрали машину, расплатились с продавцом, загрузили вещи в багажник, но, не проехав и двух десятков километров, остановились как вкопанные. Двигатель заглох, вся электроника выключилась, автомобиль словно умер и не желал подавать признаков жизни.

К счастью, ближайший телефон оказался в сотне метров от места вынужденной остановки. Позвонили продавцу, тот прислал эвакуатор, определил машину в ремонтный бокс и предложил взамен другую на выбор. Даже со скидкой. Но Валерка отказался: он хотел именно эту.

Как ни уговаривал его Ладышев, все бесполезно. Пришлось задержаться: друг остался присматривать за ремонтом автомобиля, ну а Вадим, предоставленный сам себе, отправился гулять по городу. До этого он лишь однажды был в Германии. Еще в студенческие годы, по какому-то обмену. Свободного времени тогда почти не было, да и жили далековато от центра, в студенческом городке. Так что созерцание красот заграничной жизни ограничилось обзорной экскурсией. Теперь же времени поглазеть по сторонам оказалось предостаточно.

Вот так, по счастливой случайности, и наткнулся он на здание, украшенное яркими транспарантами: известнейшая в мире медицинская выставка. Долго бродил по павильонам, рассматривал, расспрашивал и все вздыхал: эх, такую бы аппаратуру в операционную два года назад!

Больше других впечатлил стенд японского концерна UAA Electronics. Не удержавшись, Ладышев задал находящемуся там немцу несколько вопросов. Немец, представившийся Мартином Флемаксом, оказался знатоком своего дела и уделил любопытному посетителю все оставшееся до закрытия выставки время. Заговорились так, что павильон покидали уже через служебный ход.

И лишь тогда немец поинтересовался, откуда прибыл гость, откуда такие познания в медицине и в немецком.

— Я доктор. Бывший. Год назад пришлось оставить медицину. А немецкий учил с детства: мать преподает его в инязе.

— А откуда его так хорошо знает мать?

— Дед был полиглотом, много лет проработал переводчиком в Министерстве иностранных дел в Москве. Вся семья знала языки.

— А как попали в Минск?

— Долгая история… — ответил Вадим.

«Странный немец, — подумал он. — Какой ему интерес выслушивать семейные байки случайного знакомого?»

— Если вам и в самом деле интересно… — нерешительно добавил он.

— Очень интересно! Правда, правда! — воодушевился Флемакс. — К тому же нам не мешало бы сменить тему, отвлечься от медицины. Если вы не заняты, предлагаю поужинать вместе. Здесь недалеко есть чудесный пивной ресторан с великолепной кухней! Я приглашаю!