Наступила тягостная пауза.

— …Дурныя вы, гарадскія! — неожиданно спокойно отреагировала хозяйка. — Нейкую ерунду гародзіце, сварыцеся з-за пустога… Мужыкоў нутром трэба чуць!

«Городские» подняли на нее удивленные глаза. Затем одна из них согласно кивнула, вторая еще сильнее нахмурилась, третья же демонстративно продолжила созерцать пейзаж за окном.

— Тут жаночая мудрасць патрэбна. За яе давайце і вып’ем! — подняла бокал хозяйка.

— Точно, — поддержала ее Ленка. — За нас, красивых, умных…

— Э не-е-е, — перебила Яна. — Розум і мудрасць — не адно і тое.

— Почему это?

— Потому, — негромко вставила Люда: по голосу чувствовалось, что, разрядившись на подругах, она уже начинает сожалеть о сказанном. — То, что умная будет после анализировать, мудрая не допустит изначально.

— Ну, так. Мудрая баба чуе мужыка наперад: ён яшчэ сам не ведае, чаго хоча, а яна ўжо моўчкі направіла яго вольныя думкі туды, куды ёй трэба. Быццам стрэлкі перавяла пад самым яго носам. А ён, дурненькі, хай сабе далей думае, што гэту каляіну сам выбраў!

— Сразу чувствуется: человек на железной дороге работает! — неожиданно развеселилась Колесникова, которая всегда быстро отходила и вообще старалась жить по принципу: не бери чужих проблем в голову — своих хватает. — Значит, за нас, мудрых! — протянула она Яне бокал. — Наливай!

Звякнуло стекло.

— Гэта мудра, што вы на ахоту з мужыкамі паехалі, — сложив себе бутерброд, продолжила хозяйка. — Калі завуць — трэба ехаць: другога разу можа і не быць. Калі ў мужыка ёсць нейкая забава — гэта тожа добра: ёсць куды сваю дурасць выпусціць. Яны ж як дзеці: нагуляюцца са сваімі цацкамі, пабрындаюць па лесе — і дадому! Калі агаладае ці прамерзне — дом самае тое! А калі яшчэ жонка чарку паднясе, у баньцы памые ды ў пасцелі целам сагрэе — ні на кога другога ён і не гляне. Вось табе і філасофія сямейнага жыцця.

— А что? Мне она по душе: я своего Колесникова, если он не в командировке, ни за что одного вечером не оставлю! И накормлю, и согрею, и телевизор вместе с ним посмотрю, — поддержала Лена. — Или в тихом ресторанчике посидим, поужинаем. Зато не станет искать утехи на стороне! Яна права: с точки зрения женщины вся их охота — дурь да и только! Гляньте, какая холодрыга, хорошо хоть дождя нет, а они где-то по лесам шляются. Нравится? Да ради Бога! Тешьтесь! Нам тоже, между прочим, есть чем заняться. Катя, Мила, — миролюбиво обратилась она к подругам, — хватит дуться. Давайте выпьем за мудрых женщин!

Стараясь не встретиться взглядами, Проскурина и Полевая подняли бокалы, чокнулись и слегка пригубили вино.

— А вы самі робіце ці дома сядзіце? — словно не случилось только что разговора на повышенных тонах, полюбопытствовала хозяйка. — Каця, як я паняла, карэспандзент. А вы?

— А мы дома сидим! — за двоих ответила Колесникова.

— I як яно?

— Мне нормально, — пожала плечами Ленка. — А вот Людка хандрит. Катя права: в ней тьма нереализованной энергии! К тому же она Овен по гороскопу.

— Ну дык… Трэба ісці на работу.

— Боится.

— Ничего я не боюсь! — не согласилась Полевая. — Дело в том… Я ведь из аспирантуры сразу в декрет ушла. А за это время столько всего изменилось. Отстала я от жизни.

— Вот я и говорю, что боишься.

— Не боюсь!

— Ах, не боишься?! Ну ладно… Тогда я попрошу Игорька подыскать тебе местечко. Объясню ему, что от этого за-висит мир в семье лучшего друга, — И уж он постарается! — сжаром уверила Ленка. — А ты только попробуй отказаться! Короче, за твое будущее трудоустройство! — произнесла она очередной тост. — Сейчас подумаем, чем тебе лучше заняться. У тебя какая специальность была?

Включив с полуоборота всю свою фантазию, Колесникова принялась подыскивать подруге должность, соответствующую ее способностям, имиджу жены ученого и материальным запросам. Постепенно в разговор о грядущих трудовых буднях Людмилы втянулись и Яна с Катей. Незаметно опустели две бутылки вина, и как-то само собой приблизилось время окончания охоты.

— Ой, девчонки, простите меня, дуру, — повинилась перед подругами порозовевшая и подобревшая Полевая. — Что бы я без вас делала? Значит, так: за мужчинами едем все вместе! — скомандовала она. — Во-первых, сами оценим деревенских красавиц, а во-вторых, лично убедимся, что ничем этаким наши охотники не занимаются.

— Словом, себя покажем и на других посмотрим! — гордо тряхнула кудряшками Ленка. — Они и не подозревают, какие звезды к ним нагрянут!

Колесникова знала, о чем говорила. Стоило ей появиться в компании, где присутствовал хотя бы один представитель сильного пола, как для остальных соискательниц его сердца праздник заканчивался: мужчина намертво приклеивал к ней взгляд и готов был ходить по пятам. Ни статус замужней дамы, ни сам муж, ни обручальное кольцо, которое, к слову, она никогда не снимала, помехой тому не служили. При этом обвинить Ленку в том, что она специально хотела привлечь внимание, было нельзя: да, хороша, ухоженна, стройна, взгляд с поволокой, елейный голос, с иголочки одета. Но ведь сколько таких вокруг! Однако именно у ее ног к концу вечера мужчины готовы были добровольно укладываться в штабеля, отчего другие дамы просто задыхались от зависти.

Но ни те, ни другие Ленку особо не волновали. Ей ни к чему были ни эти штабеля восхищенных «дров», ни новые завистницы, ни сплетни, ни проблемы. Их и без того — воз и маленькая тележка: одна разница в возрасте с супругом чего стоила. Шестнадцать лет — это вам не хихоньки да хаханьки! Да и характер мужа суров. А потому всегда и вез-де она демонстрировала свою любовь и верность и не от-ходила от мужа дальше, чем на пару метров.

— От стола, опять же, не мешает оторваться, о фигуре позаботиться, — Лена первой покинула уютный угловой диванчик. — Чем не информационный повод, а, Катя? Мужчины в первозданной дикой красоте!

— Тоже мне повод! — хмыкнула Проскурина. — И вообще я — Greenpeace. Мне после их охотничьих баек и без того всю ночь кошмары снились. Не поверите, но во сне в меня, как в дичь, реально стреляли!

— Попали? — игриво стрельнула глазами Колесникова.

— Не знаю. На мое счастье, успела проснуться… Ладно, уговорили, еду. Прогуляться и вправду не мешает. А ты, Яна?

— Не, дзеўкі, у мяне і тут работы па горла: баньку пратапіць, дзяцей памыць. Ды і не звалі мяне… А вы едзьце! Вам можна!


…Склонившееся к горизонту солнце продолжало ослепительно бить в глаза, подчеркивая яркие цветовые контрасты пожелтевшей листвы на деревьях, зеленых еще лужаек, темных свежевспаханных полей, голубых зеркал озер и речушек. За всем этим приятно было наблюдать из окна микроавтобуса. Казалось, что за стеклом сейчас по-летнему тепло. Однако, перебегая от дома к машине, женщины успели прочувствовать обманчивость октябрьского светила: прозрачный, почти хрустальный, воздух обдал ледяным холодом. Голос из радиоприемника также не оставил надежды на тепло и предупредил о ночных заморозках.

«Красивая природа под Островцом… И кому пришло в голову строить атомную электростанцию в таком заповедном месте? — вздохнула Катя. — Конец октября… Совсем недавно днем было плюс двадцать, а сегодня уже зима стучится… Зря не прихватила горнолыжный костюм, — перевела она взгляд на свои потрепанные любимые джинсы. — Хорошо хоть пуховик догадалась надеть. И зачем согласилась ехать неизвестно куда? Снова придется выползать на холод. Лучше бы осталась в тепле, поспала или полистала газеты. В понедельник я — выпускающий редактор номера. Надо еще посмотреть новости по ТВ, в Интернете. Мало мне собственных рубрик, так еще и светскую хронику повесили. Плюс ко всему стажерка Стрельникова. Да уж, в ближайшие дни о сне придется забыть», — тяжело вздохнула она.

Полевая с Колесниковой, прижавшись друг к дружке, клевали носами и синхронно покачивались на мелких ухабах дороги. Похоже, после выпитого вина и долгих разговоров мысли о сне посетили не только Проскурину.

«И почему чем больше спишь, тем больше хочется? — задалась Катя не новым для себя вопросом и, устроившись на сиденье поудобнее, закрыла глаза. — Нет, все-таки хорошо, что на выходные вырвалась из дома. В городе не расслабишься: сидела бы в Интернете, отвечала бы на письма, в воскресенье проспала бы до обеда — И снова за компьютер. Больная голова к концу выходных обеспечена. И так постоянно. Бег по кругу. А здесь все иначе: не надо никуда спешить, не надо ничего делать… Спи, ешь, созерцай, раздумывай, фантазируй… Полная перезагрузка. Пожалуй, в умеренных дозах такое безделье можно прописывать трудоголикам как лекарство. Интересно, что имела в виду Людмила, делая недвусмысленные намеки насчет Витальки? — вдруг вспомнила она инцидент за столом. — Присмотреться к его окружению… Обычная мужская компания, у всех семьи, дети. Устоявшийся бизнес, который, опять же, не терпит потрясений. Серьезные люди решили отдохнуть, понырять, разрядиться. А что может быть лучше экстремального отдыха?… И чего я себя завожу? — тяжело вздохнула она. — Все в порядке, я доверяю своему мужу, а он мне. Лучше вздремну или помечтаю о приятном».

Однако, как ни старалась Катя переключиться, мысли невольно возвращались к поездке в Египет.

«А ведь идея не встречать его в аэропорту действительно Виталика. И он абсолютно прав. Зачем мне срываться с работы? Рейс чартерный, возможны задержки с вылетом. А по прилету его подвезет водитель Замятина. Высадит шефа в Боровлянах и довезет Виталика до дома. Все равно ему в город возвращаться. „Присмотрись к теплой компании!“ — передразнила она Людмилу. — Да все я знаю! Ну сядут они в самолет, выпьют, пофлиртуют со стюардессами! Чем еще мужикам заняться в эти несколько часов лету? — пыталась она побороть поселившееся в душе беспокойство. — Неужели и я ревную?… Ну да, ревную. Потому что не представляю своей жизни без Виталика… Тьфу! Что за дурацкие мысли в голову лезут? Заразная штука ревность, — скосила она недовольный взгляд на Людмилу. — Надо думать о веселом: Новый год на носу, — воодушевилась Катя, но тут же снова опечалилась: — А мое заветное желание так и не сбылось…»