Но мои чаяния не оправдались, Марина Николаевна не испарилась. Полупустой стакан отправлен на стол, в руках её пудреница, которую она захлопнула, как только я вошла.

— Я могу продолжить? — спросила она. Я кивнула, да, конечно, и опустилась в кресло, сохранять спокойствие в нем гораздо комфортнее. — Не подумайте, что я выгораживаю мужа, но я больше чем уверена, о содеянном он раз сто пожалел, не меньше. Порой я замечала, его что-то гнетет, списывала это на другие сложности. Разумеется, о подобном я и помыслить не могла. От мужа я никогда не откажусь, тут лукавить не стану, но, если вы позволите, принесу извинения и от его имени. Сам этого сделать не может, однако, я уверена, просил бы. Простите его, Ася. Всех нас простите. Конечно, вы имеете полное право…

— Достаточно, — перебила я. Показалась себе грубой и пояснила: — Я не хочу больше говорить об этом. Я просто хочу поскорее забыть и начать жить заново.

Я поднялась, намекая, что аудиенция окончена. Хватит на сегодня с меня. Она всё правильно поняла и тоже поднялась, но всё-таки не удержалась и ещё раз сказала:

— Извините.

— Вас извиняю. Но сомневаюсь, что у меня когда-нибудь получится простить… вашего мужа.

— Да, я понимаю, — рассеянно вздохнула она и подхватила сумочку. Сунула пудреницу внутрь, пошла к выходу. Я отправилась за ней, проводить, когда мы достигли калитки, Марина повернулась и ляпнула: — Мы могли бы подружиться, по крайней мере, попробовать…

От неожиданности я закашлялась, а она смутилась. Тогда я подумала: надо что-то сказать, но не нашлась, что ответить. Пустых обещаний давать не люблю, к тому же, далеко не уверена, нужна ли ей эта дружба. Она как будто ждала и уходить не спешила, я неопределенно покачала головой и пискнула:

— Может быть.

«Хорошо», — кивнула она и попрощалась. Я с облегчением захлопнула калитку и ткнулась в неё лбом. Горячий, черт! Металл успел прогреться невыносимо.


Мы уминали с Гамлетом окрошку, причем, он ел на кефире, что мне показалось абсолютнейшей дикостью, но на вкус и цвет, как говорится, когда он заметил:

— А ты чего такая довольная? — Я отвлеклась от тарелки и ответила:

— Просто. Погода вон хорошая, выходит и настроение.

— Погода больше недели хорошая, — хмыкнул армянин, — а настроение только сейчас.

— Господи, Гамлет, жуй свою кефирную бурду и не умничай.

— Э-э… почему бурда? Ты в свою тарелку загляни.

— Ну, и зануда же ты! — попеняла я.

— Э-э… почему зануда?

Я только развела руками — тебе ещё нужно объяснять? Он сообразил и заулыбался, а потом в доказательство, мол, не зануда, рассказал анекдот про армянина с индюком на Красной площади. С чувством, напустив в речь ещё больше акцента. Я посмеялись и спросила:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты на рынок сейчас?

— Да. Гости из пятого номера шашлык заказали, мяса совсем нет.

— Я с тобой.

Болтаться с ним по рынку оказалось довольно весело. Мне отовсюду неслось: «барев дзес, красавица!», и, как ни странно, я находила это приятным и нисколько не оскорбительным. Улыбалась, здоровалась в ответ и шлепала себе по рядам дальше. Гамлет иногда хмурился, а иногда что-то отвечал на своём языке. С одним из продавцов фруктов пустился в небольшую перебранку, результатом которой стала пластиковая миска клубники в моих руках. Мой компаньон бранился, совал торговцу деньги, а тот махал на него рукой, иди, мол, и купюру брать отказывался. Перепалка состоялась на армянском, но суть я смогла уловить. Торговцу не пришлось по вкусу замечание Гамлета на брошенное мне «красавица», тогда он решил из принципа вручить мне презент в виде клубники, Гамлет, в свою очередь, вознамерился во что бы то ни стало, заплатить за неё. Постепенно моя скромная персона отошла на второй план и главным для них стало: одному вручить, второму ни взять. Закончилось это тем, что я утянула Гамлета за рукав, а тот на меня надулся, потому как, деньги в этот момент находились в его ладони. Я лишь посмеивалась.

Когда мы нагруженные вернулись в машину, Гамлет заметил:

— Такое настроение и хорошо, и плохо. На рынок в таком настроении не возьму больше.

— Ладно, не ворчи. Зато, смотри, у нас есть халявная клубника.

— Я заплатить мог.

— Не… — протянула я, съела одну ягоду не мытой и подмигнула: — Халявная вкусней.

Мы расселись по своим местам, Гамлет тронулся и тут же убрал руки с руля, взмахнув ими:

— Как эта баба к тебе пришла, тебя не узнать. Она тебе что, миллион долларов притащила?

— Рули давай, миллион. Я может жизнь новую начинаю.

— А старую куда дела? — смеясь, поинтересовался он.

— Выбросила.

Эпилог


Рано утром я отправилась к морю, с вполне себе четкой целью. Прошлась по набережной в одну сторону, потом в другую, наблюдая как прибывают отдыхающие. Навстречу шла девушка в коротких шортах, а я подумала: когда-нибудь и я в подобных пробежаться, хотя бы до пляжа смогу. Постепенно ускоряла шаг и чем дольше бродила, тем больше ощущала беспокойство. Глянула который час и подумала: может опоздала? Или совсем не ходил сегодня. И упорно брела вперед. По широкой дуге обогнула скалу, находившуюся и на море, и на суше одновременно, и начала спуск к берегу. Времени я тут когда-то провела достаточно.

Он сидел под склоном, на пляже, лениво бросая в воду гальку. Под ложечкой внутри всё поджалось, а кожа головы покрылась пупырышками, будто прохладный ветерок пробежал. Но ветра не наблюдалось, отнюдь. Я, стараясь делать это бесшумно, подошла к склону и приметила камушек. Подняла его изо всех сил бросила вперед, в воду, и залегла. Пару раз мне такой трюк удавался.

Клокочущее сердце, казалось, меня выдаст, так стучать. Я представила, как Гордей повернулся, привстал, пытаясь высмотреть кто бросил камень, и захихикала в траву. Она уже начала жухнуть, выгорая на солнце, однако, благодаря крутому спуску к пляжу, заметить меня не так-то и просто. Я выждала время и осторожно высунула нос. К своему занятию он не вернулся, но взглядом вновь прикован к морю. Повторила всё в точности, успела упасть, как раздалось:

— Ася?!

Неуверенность в голосе, следом торопливый бег по склону. Прятаться больше не имело смысла, пара секунд и заметит меня. Поднялась на ноги, Гордей увидел меня и резко замер. Я и сама застыла, стоило оказаться ему ближе. Выжидающе смотрим друг на друга, оцениваем, и не сговариваясь бежим навстречу. Я буквально рухнула в его объятья. Он облегченно, шумно вздохнул и обнял меня. Мы стояли, слушая сердца, отбивающие внутри нас ритмы. Не знаю, как он моё, наверняка, чувствовал подбородком пульсирующий висок, я же прижималась к груди, поэтому отчетливо всё слышала. Тук-тук-тук…

Колючий подбородок касается моей щеки, глаз, скользит по волосам, Гордей шепчет мне на ухо слова. Не о любви. Тогда я отпрянула и прижала палец к губам:

— Тсс… Ты ни в чём не виноват.

Гордей прижимает меня вновь, зарывается лицом в мои волосы и протягивает:

— Господи, как хорошо-то, аж крышу сносит…

— Это от морского воздуха.

— Да, нет же, Аська, это от тебя.


Вечером встречаю Гордея у калитки.

— Я не один, — предупредил он.

Я заглядываю ему за спину, пытаясь разобрать кто скрывается за затемнёнными стеклами, уж не Марина ли? Он распахнул заднюю дверь, нырнул в машину, а когда повернулся в его руках находилось бело-рыжее чудо, с темным пятном на спине. Щенок перекочевал в мои руки, висячие уши пощекотали кожу, я открыла рот от умиления.

— Это кто тут у нас? — ткнулась к нему в мордочку. Оказалось, бигль. Я чмокнула этому великолепию нос и с надеждой спросила: — Мальчик?

Гордей подтвердил кивком, улыбнулся и опомнился:

— Потерпишь двух мужиков в доме?

— Справлюсь, — хмыкаю я и прижимаю к груди щенка.

— Придумывай как величать станешь.

— Кажется, у меня есть для него имя. Маркус, его зовут Маркус.


Конец