— Что она говорит! Что она говорит! — вне себя от возмущения шептал в ответ Энрики.

— Из любви к детям в течение долгого времена, господин судья, я закрывала глаза на измены моего мужа. Я посвящала детям всю свою жизнь, отдавала себя целиком, только бы спасти от пагубного влияния. Как я страдала! Свекровь чуть ли не бьет меня, муж изменяет с женой брата. Для меня, для детей это ад, настоящий ад!

Вилма села на свое место, картинно заслонив глаза рукой, якобы скрывая набежавшие слезы.

Судья пригласил ответчика.

— Я не буду возражать своей бывшей жене, хотя не совсем понимаю, почему речь шла не о наших детях, а о личной жизни моих родственников, покойном брате, не живущей с нами свояченице, — заговорил Энрики. — Не понимаю и того, почему именно о моей семье, если она такой ад, моя бывшая жена оставила детей, уехав путешествовать. Она вернулась всего неделю назад. Может быть, она оставила их все-таки потому, что у них есть любящие дедушка, бабушка и отец, который отводит их каждый день в школу, а после работы играет с ними и проверяет уроки. Наши дети прекрасно учатся, учителя хвалят их, они довольны и их воспитанием. Должен сказать, что контакт со школой осуществляю я. Я склонен думать, что негативная оценка появилась у моей бывшей жены только после приезда, когда она узнала, что я собираюсь жениться. Моя будущая жена достойная женщина, мы оба готовы уделить необходимое внимание Жуниору и Тиффани, нисколько не ущемляя интересы Вилмы, прекрасно понимая, как дети нуждаются в матери. Но ровно настолько же они нуждаются и в отце, и в привычной обстановке, и в мирной, невраждебной атмосфере.

Энрики сел, и Александр пожал ему руку, хваля за произнесенную речь.

Вилма тут же попросила слова, и судья охотно дал слово.

— Мой муж собирается жениться на бывшей проститутке, господин судья, —  заявила Вилма. — Я не могу допустить, чтобы к моим детям приблизилась подобная женщина.

—  Я убью ее, убью! — с ненавистью проговорил Энрики, и Александр торопливо дернул его за руку, настороженно поглядев на судью: слышал тот или не слышал эту опасную реплику?

Судья, похоже, ее не слышал, зато слышали окружающие, слышала Анжела и взяла Энрики за руку, пытаясь успокоить.

После Вилмы попросил слова Александр.

— Я хочу дать суду небольшую справку. Невеста моего клиента занимает должность референта в строительной фирме Толедо, у нее хороший оклад, великолепные деловые качества и прекрасная репутация.

Александр сел, и Энрики пожал ему руку.

Затем говорил адвокат Вилмы, потом опять Александр, потом суд удалился на совещание, после чего вынес свое решение. Вилме дали временную опеку.

Торжествующая Вилма прошествовала мимо Энрики под руку с Жозефой.

— Убью! — прошипел ей вслед с бессильной злобой Энрики. — Какая же она все-таки гадина!

— Опека временная, за это время Вилма успеет наворотить дел, так что дети еще будут с тобой, — успокаивающе произнес Александр.

— Поехали на работу, у нас еще масса дел, — деловито предложила Анжела, и Энрики покорно двинулся за ней. — Я долго думала и поняла, что должна уйти, — по дороге сказала Энрики Анжела. — К работе примешалось много личного, а это всегда неправильно.

— Ты? — поразился Энрики. — Ни в коем случае. Мало мне предательства Вилмы, ты тоже хочешь меня предать? Бросить в тот самый момент, когда мы почти что восстановили Башню, когда осталось последнее усилие, когда от этого усилия зависит наше будущее?

— Совсем недавно ты мне говорил другое, — напомнила Анжела.

— И совсем по другому поводу, — парировал Энрики. — Ты права в одном: мы не должны смешивать работу с личной жизнью.

— А если я не могу не смешивать? — спросила Анжела.

— Ты не можешь бросить свою работу, это и будет вмешательством в нее личной жизни. Я не приму твоего заявления. А еще вернее, ты не сможешь выплатить неустойки, если не в срок разорвешь контракт,

— Значит, я такой ценный работник?

— Бесценный, — ответил Энрики и чмокнул ее в щеку.

«Как у него все просто, и какой же он все-таки эгоист!» — подумала Анжела.

Александр не поехал с братом, хотя тот звал его, предлагая для начала пообедать. Разумеется, он был недоволен сегодняшним результатом, хотя определение «временная» вселяло надежду.

Он позвонил Лусии, она была занята, и он предложил ей встретиться ближе к вечеру и поехать поужинать в кафе «Шерли».

— Посмотрим, что там сотворили Клара и мой бывший клиент Клементину, — предложил он. — У меня был тяжелый день, хочется развеяться в дружеской обстановке.

— С удовольствием, — согласилась Лусия. — Вечером мне все и расскажешь.

Но первой, кого они увидели в кафе «Шерли», была Сандра. Лусия еще помнила скандал, который закатила ей эта ненормальная в другом кафе, а уж в этом, где она — хозяйка? О чем, спрашивается, думал Александр? Он что, нарочно ей такое устраивает? Мгновенно вскипев, она направилась к выходу, вслед за ней заспешил Александр, а за ними обоими двинулась Сандра.

— Не уходите, прошу вас, — заговорила она, чуть ли не умоляюще. — Я работаю здесь, вы — посетители. Если вы уйдете, мне скажут, что я распугиваю клиентов. У нас замечательное кафе, вы прекрасно поужинаете и отдохнете.

Александр замедлил шаг и с любопытством взгляд на Сандру. Лусия шаг ускорила. Ей только не хватало, чтобы Александр и Сандра начали любезничать! И тут ним подбежала радостная Клара.

— Тебя зовут к пятому столику, — сообщила от Сандре, и та мгновенно убежала. — Какие у нас гости, — обратилась она к Лусии и Александру. — Как долго мы вас ждали, и вот, наконец! Идемте, идемте, я посажу вас в самый уютный уголок.

Александр обрадовался Кларе, на него повеяло детством.

— Как ты расцвела, пополнела, — сделал он ей комплимент. — А как Клементину?

По лицу Клары промелькнула мрачная тень, и Александр прикусил губу, мгновенно припомнив, что кто-то ему говорил, будто они поссорились. Вопрос так и остался без ответа, потому что Клара уже усаживала их за очень уютный столик в уголке возле вазы с цветами.

— Возьмите чили. — посоветовала она, — у нас, его замечательно готовят.

Сандра с обворожительной улыбкой мгновенно приняла заказ, а Лусия с растущей неприязнью и раздражением отметила взгляды, которые Александр бросал на Сандру. У этого прошлого, похоже, могло быть еще и будущее!

Ужин прошел в ничего не значащих разговорах, Александр часто задумывался, а Лусия чувствовала себя обиженной все больше и больше.

Расплачиваясь, Александр очень искренне поблагодарил Сандру за необыкновенно приятный вечер. Ее глаза в ответ призывно вспыхнули, и он не отвел взгляда. Так они и стояли некоторое время, глядя друг на друга.

— Зачем ты повел меня туда, Александр? — спросила его на обратной дороге Лусия. —  Чтобы обидеть?

— Честное слово, я не знал, что она там работает, — с невольным раскаянием ответил он.

— А я не знала, что ты до сих пор от нее так млеешь! — давая, наконец, волю накопившейся обиде, раздраженно произнесла Лусия.

— Млею? — переспросил Александр. — Не думаю. Но она была моей женой, мы жили вместе, она стала частью моей жизни, хочу я этого или не хочу.

— А я... Значит, я... — Лусия задыхалась от внезапно нахлынувшего гнева.

— Ты — вся моя жизнь, — ответил Александр и потянулся к ней.

— Оставь меня! Уходи! — звенящим от слез голосом выкрикнула Лусия. — Ты весь в отца! Ты тоже будешь думать о другой, сжимая меня в объятиях.

— Бог с тобой! Что ты такое говоришь? — испугался Александр.

— Уходи! Уходи! — продолжала настаивать Лусия.

— Конечно, я сделаю, как ты просишь, если тебе нужно побыть одной, успокоиться, но поверь, я не хотел тебя огорчать. Я люблю тебя и ни о ком, кроме тебя, не думаю.

Он проводил ее до двери, поцеловал и ушел.

Он был еще слишком молод, чтобы знать, что женщина, крича: «Уходи!», просит остаться.

День грустно начался и кончился не веселее. Они с Лусией в первый раз поссорились.

Ночь он провел очень плохо, ворочался с боку на бок, сто раз порывался позвонить Лусии, но сдерживал себя, уговаривая, что ей нужен покой.

Александр встал с утра пораньше и помчался в контору, с нетерпением ожидая прихода Лусии. Но первой пришла в контору вовсе не Лусия, а Шерли.

Сандра уговорила ее пойти к Александру. После этого вечера она была как в лихорадке.

— Ты видела, как он на меня смотрел? Он меня любит! Любит! — твердила она сестре. — Пойди к нему и скажи, что я тружусь с утра до ночи. Плачу в подушку. Ни на кого не смотрю. Что я только о ней и думаю.

—  А ты вправду только о нем и думаешь? — наивно спросила Шерли.

—  Правда! — горячо отозвалась Сандра. — В общем, ты сама сообразишь, что сказать. Ты же любишь меня, Шерли, ты хочешь, чтобы мы с Александром были счастливы. Ты же не хочешь, чтобы он остался с этой старухой адвокатшей.

Шерли вовсе не считала Лусию старухой и очень стеснялась идти к Александру.

— Нет, —  наконец, решила она. — Ну, сама подумай, с чем я к нему пойду?

— А ты спроси его об Адриану, — мигом ответила Сандра, — А потом и обо мне ввернешь словечко. Иди-иди, это как раз удобно. Вы только что виделись, тебе захотелось узнать…

И Шерли сдалась, ей ведь и вправду хотелось узнать хоть что-то об Адриану.

Александр близко к сердцу принял огорчение Шерли.

— Парень он, конечно, легкомысленный, но обещал мне тебя не обижать. Сейчас мы проверим, что там с ним стряслось. Хоть одну уважительную причину, но ему придется мне назвать.

Телефон родителей, телефон бабушки не отвечали, несмотря на раннее утро. Времени до начала работы было еще хоть отбавляй.

— Поехали! — решил Александр.

— Я не хочу, чтобы он думал, что я за ним бегаю, — заупрямилась Шерли.