— А бездыханное тело в мешке и с заклеенным ртом тебя не устроит? — ядовито поинтересовался Валентин.

— Это что, тонкая шутка или прозрачный намек?.. Если последнее, оживи, брат, свою память: я тебе сразу сказал, убивать его не собираюсь… Не хочу. Мне это неинтересно и даже невыгодно. Подпишет документы, которые я для него заготовил, и пойдет гулять на все четыре стороны.

— А если не подпишет — пуля в лоб?

— Вот заладил!.. — огорчился Дрон. — Под пистолетом подписывают исключительно приговоры и протоколы допросов, а не финансовые бумаги… Тут, гражданин Панкратов, своя кухни, чем надавить на Стаса, я знаю. Но это наши дела, не жди, что я стану тебе о них рассказывать…

— Да знаю я про них! И, к сожалению, более чем достаточно… Потому тебе и не верю!

— Значит, не привезешь?

— Нет. Не хочу становиться палачом, даже если вероятность такого исхода ничтожно мала.

— Интересная постановка вопроса… — Дрон задумчиво посмотрел на майора и покачал головой.

— Одного ты все же не учитываешь: решение я уже принял. И остановить меня все равно не удастся.

— Но и я принял решение. И меня заставить изменить его тоже не удастся.

Панкратов решительно поднялся. Лицо его собеседника было спокойно: если Дрона и одолевали какие-то эмоции, то скрывал он их очень умело.

— Ошибаешься, майор, — улыбнулся он.

— И в чем же это я ошибаюсь? — Панкратов уже направлялся к выходу из подвала.

— Ну, знаешь… Только полный идиот открывает свои карты до начала игры.

Ничего не ответив, Валентин пожал плечами и решительно покинул место их странной встречи.


— Ты сегодня очень вяло работаешь! — строго сказал Левушка и внимательно посмотрел на Милену, нехотя перебиравшую ногами на велотренажёре. С момента появления вернувшегося к нормальной жизни Левушки Милена по неясным причинам не только оставила тренера в покое, но и делала вид, что они едва знакомы.

— Просто устала! Может, хватит? — безразлично дернув плечиком, сухо бросила она.

— Ну уж нет! Норматив — дело святое! Впрочем… руки можешь оставить в покое, а ногами продолжай, продолжай…

Что-то в его голосе показалось ей настолько странным и необычным, что, вздрогнув, она и вовсе остановилась. Откуда ей было знать, что побывавший накануне на приеме у Либидовского Левушка действовал сейчас в точности по инструкции, полученной у сексопатолога? Что инструкцию эту он вначале записал тщательнейшим образом, а затем — для верности — выучил наизусть?..

— Давай, давай… Мне очень нравится смотреть, как ты раздвигаешь колени! Это сексуально…

— Что?! Ты… Как себя чувствуешь? — выпалила Мила и, слегка побледнев, в мгновение ока слетела с тренажера.

— Тогда перейдем к наклонам. — Левушка старательно продолжал осуществлять на практике советы Либидовского. — Только ножки, пожалуйста, расставь пошире… А я тебе одновременно буду делать массаж спины!

И, недолго думая, тренер, подойдя к ней вплотную, навалился на остолбеневшую Милочку и решительно пригнул ее к полу.

— Что ты делаешь, дурак?! — взвизгнула она. Но сопротивляться уверенным движениям тренера было бессмысленно. Единственное, что ей оставалось, — покорно лечь на маты…

— Замечательно! — похвалил ее Левушка. — А сейчас тебе будет приятно… очень приятно…

— Ты… Ты спятил! — Милена еще раз взвизгнула и умолкла, поскольку рот ее оказался прочно запечатан страстным поцелуем! Краткая борьба не привела ни к чему, хотя Милочка лупила явно сверзившегося тренера изо всех сил.

— Кайф! — пробормотал тренер. — Надо же, он оказался прав, — добавил он.

Когда следующая клиентка Льва заглянула в тренажерный зал в назначенное для нее время, слов у этой вообще-то находчивой дамы, возможно, впервые в жизни не нашлось.

…До сих пор Насте, жизнерадостной и жизнелюбивой по натуре, не приходилось бороться с дурным настроением и сумеречным состоянием, в которое она неожиданно начала медленно, но неуклонно погружаться… Девушка и не предполагала, насколько изнуряющей и тяжелой может быть подобная борьба.

Инстинктивно она начала выискивать взглядом среди окружающих самые беспечные, веселые и счастливые лица. Но вот незадача! Видимо, не у нее одной в жизни были серьезные проблемы. Взять хотя бы всегда скупую на улыбки Викторию или оклемавшуюся после обморока в сауне, но не утратившую болезненного вида Валерию, даже ее подружка Лиза частенько в последнее время хмурила свой беленький, чистый лобик… Может, поэтому сияющая физиономия Андрея Славина действительно радовала — как доказательство того, что в этой жизни, несмотря ни на что, есть неунывающие люди. И, столкнувшись с ним возле кабинета Вики, куда она и держала путь, Настя искренне обрадовалась:

— Привет, Андрюша!

— Здорово, что встретились, — сообщил он. — Я тебе в тот раз самого главного не сказал: Людмила меня к тебе жутко ревнует!..

— Что за глупости… — растерялась девушка. — Я же не продюсер какой-нибудь, не конкурент ей…

— Не прикидывайся дурочкой! — хмыкнул Славин. — Ты отлично меня поняла!

— Что, это и есть твое «самое главное»? — Настя отвела глаза.

— Нет! Я хотел тебя сегодня пригласить в «Помпадур».

— Ты там поешь?

— В том-то и дело, что нет! Ты что, не слышала, как я пою, что ли?.. А в ночном клубе вряд ли ты была.

— И правда ни разу не была.

— Вот видишь! Столько времени в Москве, и ни разу… Это непорядок!

— А что там такого особенного?

— Пересказать невозможно — надо видеть! Приходи, сегодня там будут интересные люди! Посмотришь, послушаешь. А еще там можно есть, пить, танцевать — в общем, все по полной программе и по собственному выбору.

— Странно, что все это ночью, — пожала плечами Настя. — А днем почему нельзя все то же самое?

— А днем эти люди спят! — хихикнул Андрей.

— Какая-то кошачья жизнь…

— Нормальная! Приходи — увидишь. В общем, определяйся, а меня найдешь по этому телефону… Видишь, на визитке карандашом написано?

И, сунув Насте в руки кусочек картона, сияющий Андрей в мгновение ока исчез, прямо на старте взяв свою обычную скорость.

Покачав головой, Настя грустно посмотрела ему вслед и, вздохнув, постучалась в дверь Викиного кабинета.

В последнее время она не ждала от вызовов сюда ничего хорошего. По крайней мере, на этот раз точно не ошиблась. Едва войдя, девушка отметила, каким мрачным, тяжелым взглядом смотрит на нее хозяйка… Тем сильнее насторожили ее первые же Викины слова, абсолютно не вяжущиеся с этим взглядом.

— Садись, Настя… Хочу предложить тебе поучаствовать еще в одной съемке… раз уж ты отказалась от Шарлеруа.

— Голой сниматься?

— Нет. Во всяком случае, не совсем…

— А когда?

— На следующей неделе.

— Но решать прямо сейчас?..

— В общем-то, нет…

— Тогда зачем меня пригласили? — Настя пристально посмотрела на Викторию.

— Ты права, есть разговор… Скажи, почему ты тогда решила, что я сама подбросила кошелек?

— Я не решила. Я это знаю наверняка.

— Очень интересно… — Голос Виктории внезапно сделался абсолютно бесцветным.

— Только не нужно спрашивать, кто это мне рассказал! — Настю, так долго сдерживающую свои чувства, словно прорвало. — Во всяком случае, Панкратов вместе со всей своей Петровкой тут совершенно ни при чем!.. Считайте — это мой собственный логический вывод. Вот, смотрите: с помощью этого кошелька вы всех перессорили, а сами хотите остаться в выигрыше! Вы не любите ни своего мужа, ни Антона Михайловича, которые теперь по вашей милости охотятся друг на друга… А бедный Валентин между ними — как между молотом и наковальней! Лихо вы это все придумали, только я думаю — ничего у вас все равно не выйдет, вот так!.. А теперь делайте, что хотите, можете даже меня уволить.

С каждым произнесенным словом Настя заводилась все больше, но на душе у нее при этом становилось все легче и легче. Если учесть, что Виктория внешне вела себя прямо противоположным образом, то есть становилась все спокойнее на вид, закономерно было предположить, что и в душе у хозяйки салона идет процесс, противоположный Настиному…

Наконец, дождавшись паузы в Настином монологе, она и вовсе улыбнулась:

— Ну-ну… Зачем же это мне тебя увольнять? Конечно, умные уборщицы салону ни к чему. А вот умные сотрудники — на вес золота… Офис-менеджером пойдешь?

Ошарашенная девушка округлила глаза:

— А… Как же Светлана Юрьевна?!

— А вот ее-то я как раз и уволю, — усмехнулась Вика. — В твои рассуждения, девочка, вкралась ошибка. Всю эту жуткую ситуацию выстроила не я, а она! Теперь это стало ясно окончательно… Спасибо, милая, иди. Ты, свободна…

Каким образом ноги вынесли ее из кабинета, Настя не помнила. Единственное, в чем она отдавала себе отчет, — в том, что с последними словами Вики все ее существо охватил не просто страх, а даже ужас… Неведомо почему и по чьей милости, но этот безотчетный страх она ощущала физически. И настолько сильно, что с огромным трудом, откопав бумажку с номером Панкратова в своей сумочке, она едва сумела его набрать дрожащими пальцами.

— Валечка. — Настя уже почти плакала. — Приезжай, пожалуйста, скорее! Мне страшно… Нет, я не могу рассказать, просто приезжай, и все… Да… Пожалуйста, скорее!

…Она опустила трубку на рычаг и перехватила преисполненный любопытства взгляд администратора, или, как только что выразилась Виктория, «офис-менеджера». Но Светлана, явно собиравшаяся ей что-то сказать, не успела этого сделать. Телефон зазвонил, и девушка автоматически подняла трубку. И, вопреки своему состоянию, крайне удивилась, когда услышала голос Дрона, да еще просившего к телефону ее, Настю…