Между тем Одетта вместе с Саймоном горячо доказывали Пенелопе, что единственный для нее выход из этой ситуации — поехать с отцом во Францию.

— Если ты откажешься ехать, тебе придется дать весьма убедительное объяснение, — поставила Одетта точку в этой бесконечной дискуссии, — потому что, если твой отец заподозрит, будто ты хочешь остаться дома из-за Саймона, он сделает все от него зависящее, чтобы ты ни в коем случае не осталась здесь.

Наконец Пенелопа дала согласие на поездку, в отчаянии обратившись к Саймону:

— Я буду считать каждый час, каждую минуту, каждую секунду до моего возвращения, чтобы снова увидеться с тобой.

— И я тоже, — ответил он.

Они не могли отвести глаз друг от друга, подавленные мыслью о близкой разлуке.

— Теперь, когда ты видела Саймона, понимаешь… что я чувствую? — молвила Пенелопа, когда они возвращались из леса.

— Да, понимаю, — тихо произнесла Одетта, — но сейчас я не готова сказать тебе, что следует делать.

— Молись, Одетта, молись изо всех сил, чтобы мы с Саймоном остались вместе, — попросила девушка. — В конце концов ты дочь священника, и Господь должен тебя услышать!

— Ты говоришь так, словно я имею какое-то особое влияние на Него, — улыбнулась Одетта. — Ты ошибаешься, дорогая Пенелопа, твои молитвы возымеют такое же действие, как и мои.

— Я молилась, все время молилась, но ничего не помогло. Нам с Саймоном осталось только одно — бежать.

— И не думай об этом, твой отец страшно разозлится!

— Конечно! — согласилась Пенелопа. — Но он разозлится и в том случае, если я приду к нему и попрошу разрешения выйти замуж за Саймона! А если нам и в самом деле придется бежать, то я не представляю, где мы будем жить и на какие средства.

— Наверное, у Саймона есть немного денег, — неуверенно заметила Одетта, зная, что он младший сын в семье.

— Только те деньги, что дает ему отец на карманные расходы. У меня тоже есть карманные деньги, — сказала Пенелопа, — но разве это так важно? Я согласна жить в пещере или в лесной хижине, лишь бы с Саймоном; только с ним я могу быть счастливой.

Все это было правдой, однако не могло решить сложной проблемы.

Когда Одетта собиралась возвращаться домой, Пенелопа попросила:

— Приезжай завтра проводить меня. Я передам тебе письмо для Саймона, у меня ведь больше не будет возможности попрощаться с ним.

— Обязательно, — кивнула Одетта.


На следующий день Сноубол вновь провел в дороге целую вечность, пока наконец добрел до Холла.

Валмеры должны были обедать рано утром и вечерним поездом отправиться в Лондон, где собирались провести ночь, чтобы на следующее утро уехать во Францию с Викторианского вокзала.

Одетта была в Холле гораздо раньше девяти часов: ее отец всегда завтракал на рассвете, дабы иметь возможность заняться книгой до того, как к нему явятся визитеры по делам прихода.

Как обычно, грум повел Сноубола к конюшням, а Одетта взбежала по лестнице, надеясь застать Пенелопу в спальне.

Однако девушка оказалась там не одна.

Рядом с ней стояла леди Валмер, необычайно привлекательная в изысканном шелковом неглиже с кружевами и кокетливом кружевном чепце, отделанном бантиками из атласной ленты.

Без стука войдя в комнату, Одетта по неприязненному голосу леди Валмер поняла, что случилась какая-то неприятность.

— Вы глубоко заблуждаетесь, если рассчитываете, что я буду делить с вами мою Эмелин! У нее и так полно забот с моей одеждой и будет еще больше, когда я куплю новые платья.

— Кого же мне взять?

Леди Валмер уже была готова дать резкую отповедь, когда, повернув голову, увидела застывшую в дверях Одетту.

— Ах, это опять вы! — воскликнула она. — Вероятно, вы сможете помочь Пенелопе с выбором горничной для поездки в Париж.

— Горничной? — удивилась Одетта. — А где Марта? Что с ней случилось?

Марта выполняла обязанности горничной Пенелопы с того момента, когда лорд Валмер, рассчитав няню, передал дочь в руки гувернантки.

В то время она была служанкой в доме Валмеров.

Мать Пенелопы, зная о том, что Марта привязана к девочке как к родной дочери, приставила служанку приглядывать за ней.

— Вчера вечером Марта упала на лестнице, — объяснила Пенелопа, опередив мачеху. — Доктор говорит, что у нее сломана нога и она не сможет ходить по крайней мере три недели.

— Теперь вы понимаете, какая у нас проблема? — кисло усмехнувшись, добавила леди Валмер. — Я сказала Пенелопе, что ей придется взять в качестве горничной кого-нибудь из служанок в доме.

— Вам же не хуже меня известно, какие они все неловкие, когда укладывают вещи, — нахмурилась Пенелопа. — Да и Марта говорила, что гладят они просто ужасно, поэтому она никогда не позволяет им даже притрагиваться к моей одежде.

Одетта знала об этом.

Все служанки в доме были простыми деревенскими девушками.

Им очень хотелось научиться прислуживать Пенелопе, однако Марта, ревниво относившаяся к любым попыткам приблизиться к своей молодой хозяйке, позволяла им стирать и гладить только носовые платки.

Одетта стала лихорадочно соображать, кого бы предложить, но так и не смогла найти подходящих женщин, кроме тех, которые уже были заняты.

Поэтому она промолчала.

— Какие мы глупые! — вскрикнула вдруг Пенелопа. — Одетта должна поехать со мной!

Одетта и леди Валмер в изумлении уставились на нее, однако та продолжала:

— Одетта шьет божественно, маман. Все свои платья она делает своими руками. Было бы чудесно, если б она сопровождала меня. К тому же мы могли бы проводить вместе все время, которое вам нужно будет уделить друзьям.

Ошеломленная этой идеей, Одетта смотрела на Пенелопу, чувствуя, что леди Валмер пытается переварить предложение падчерицы, дабы понять, какую выгоду она может из этого извлечь.

Затем медленно, как будто взвешивая каждое слово, мачеха произнесла:

— Полагаю… это стоит попробовать.

— Конечно, стоит! — быстро подхватила Пенелопа, не давая ей опомниться. — Если мне предстоит купить новые платья, а папа сказал, что я должна их приобрести, Одетта могла бы ходить со мной на примерки. Я уверена, маман, вряд ли у вас найдется на это время, вы же будете так заняты.

Одетта подумала, что именно этот аргумент перевесил чашу весов в ее пользу.

Леди Валмер помолчала еще немного и сказала как бы раздумывая:

— Что ж, очень хорошо. Так как другого выбора у нас все равно нет, мы возьмем с собой Одетту. Я только хочу, чтобы вы учли одно обстоятельство.

В этот миг она взглянула на Одетту, оценивая ее внешность.

Девушке показалось, будто леди Валмер не очень довольна тем, что увидела.

— Мы сможем взять вас с собой только как горничную и компаньонку Пенелопы и ни в каком другом качестве. Вам не будет позволено садиться с нами за стол, кроме тех случаев, когда мы будем одни. Вам также нельзя будет сопровождать нас в те места, куда мы будем приглашены.

— Конечно, мэм, я хорошо понимаю, что вы имеете в виду, — поспешно ответила девушка. — Для меня большая честь поехать с вами в Париж. Я постараюсь быть полезной и не обременять вас своим присутствием.

— Попробуйте только! Я тотчас же отошлю вас обратно домой! — сказала как отрезала леди Валмер.

Она бросила на падчерицу неприязненный взгляд.

— Что касается вас, Пенелопа, то вы должны быть счастливы не только потому, что едете в Париж с вашим отцом и со мной, но еще и потому, что он обещал вам два платья от Ворта. Подумайте только, вы будете принадлежать к тому привилегированному кругу женщин, которые одеваются у Ворта!

Эта тирада была произнесена таким тоном, что становилось предельно ясно: мачеха сильно уязвлена тем фактом, что у падчерицы будет возможность покупать платья у Ворта, в то время как ей хотелось бы сделать это исключительно собственной привилегией.

Леди Валмер не стала дожидаться ответа Пенелопы.

Она круто повернулась, взмахнув при этом полами неглиже, и быстро вышла из спальни, бросив на ходу Одетте:

— Думаю, будет лучше, если бричка с багажом и Эмелин по пути на станцию заедет за вами, чтобы доставить вас к поезду. Если не будете готовы к этому времени, пеняйте на себя! Ждать вас никто не собирается.

Как только дверь за ней захлопнулась, Одетта охнула.

— Она… действительно… сказала… ну… что я могу поехать… туда… в Париж? — промолвила она каким-то чужим голосом.

— Сказала, сказала. Как хорошо все складывается! Мне будет гораздо легче, — ответила Пенелопа. — По крайней мере я смогу говорить с тобой о Саймоне.

Потом Одетта возвратилась домой, укладывала с Ханной сундучок с вещами и одеждой, прощалась с отцом и ожидала бричку с багажом, Эмелин и камердинером лорда Валмера, которая должна была заехать за ней.

В суматошной череде событий, последовавших за всем этим, у бедной Одетты не осталось и минутки свободной, дабы подумать, что с ней на самом деле происходит.

Все казалось нереальным, кроме охватившего ее чувства восторга от яркого калейдоскопа впечатлений: ночь в Лондоне, путешествие на поезде в Дувр и затем — на новом колесном пароходе через Ла-Манш.

И вот наконец она во Франции.

Так как они с Пенелопой занимали отдельное купе, девушка без умолку говорила о Саймоне.

Но Одетта больше смотрела из окна на неогороженные поля, простиравшиеся до горизонта, на белых волов, трудившихся на земле, на стройные ряды высоких деревьев вдоль дороги.

Все вокруг радовало глаз, и у нее не было слов, чтобы выразить свои чувства.

— Ах, Одетта, я так люблю его! — говорила между тем Пенелопа. — Как ты думаешь, скоро ли я вновь увижу его?

Она задавала этот вопрос уже в сотый раз.