– Долларов? – оживился дремавший до этой минуты Тима.

Девчонки из одиннадцатых классов находили этого культуриста весьма привлекательным.

– Рублей, – охладила его порыв Лиза.

– Не впечатляет, – расслабился Тима. – Вот если бы бумажки с президентами или еврики, я бы вполне мог поучаствовать в этом шоу. – Ребята добродушно захмыкали. – А че? Представил бы себя натурщиком или стриптизером в ночном клубе, за тридцать тонн баксов вполне можно потерпеть некоторые неудобства, – отреагировал Тима. – Зато потом… какие возможности открываются…

– Вот оно – разрушительное влияние шоу-бизнеса на неокрепшие молодые души. Твой бы энтузиазм, Тимыч, да в нужное русло, – одернул его Денис. И напомнил всем: – Между прочим, нам через три дня газету выпускать, а все заметки в сыром виде. И вообще, с материалом негусто. – Денис взглянул на Варю, как бы напоминая ей, что рассчитывает на ее помощь.

В эту минуту дверь без стука открылась.

– Можно к вам?

– Шустов? Тебе чего? – округлил глаза главный редактор.

– Хочу поприсутствовать на вашем мероприятии. А что, нельзя? – с вызовом ответил Борис.

Вопрос, как заметила Варя, был задан из вежливости. Боря уже вошел в класс и даже закрыл за собой дверь. Проходя между рядами, он бросил на нее косой взгляд, и, возможно дремавшая до этой минуты, женская интуиция подсказала Варе, что он здесь из-за нее. Сердце дрогнуло: к чему все это? Он же ясно дал ей понять, что такая она ему не нужна, а измениться в одночасье невозможно. Да и не хочет она становиться другой! Другая – это будет уже не она, а ее оболочка, клон. До Вари это дошло, когда она начала читать тот «кровавый» детектив, что сгоряча купила. Ее хватило на несколько страниц, прежде чем она забросила его в ящик. Не ее это чтиво – погони с перестрелками. И не будет она себя ломать, изменять своим вкусам в угоду кому бы то ни было. Только теперь, наученная горьким опытом, Варя никогда не спутает сказку и реальность. Пусть себе живут и благоденствуют в параллельных мирах. Реальность, как водится в таких случаях, не замедлила напомнить о себе.

– Я слыхал, что у тебя этот номер не клеится? – раздался знакомый голос.

– Ну? – насупил брови Денис.

– Вот. Я тут кое-что принес для вашей газеты. Посмотри, может, вам это подойдет.

– Ух ты! Кроссворд! – Серые глаза редактора восхищенно сверкнули. – Сам составил?

– Нет, из «Мурзилки» срисовал, – усмехнулся Борька.

Все потянулись к столу редактора, чтобы оценить новшество.

– Вещь! Многие захотят мозги поднапрячь. Ну ты молоток, Борян! Не ожидал!

– И мы кое-что умеем. – Боря провел пятерней по длинной челке и опять посмотрел на Варю.

Варе показалось, что он бросает ей вызов. Она задрала подбородок – и она тоже кое-что может! Вот возьмет и напишет статью! И утрет нос некоторым!

Минут через сорок, обсудив накопившиеся вопросы и получив новые задания от редактора, все стали расходиться по домам.

– Варь, задержись, если не спешишь, – попросил Денис.

– Не спешу.

Боря замедлил шаги в дверях, услышав эти слова, обернулся будто невзначай, но затем вышел вслед за остальными.

– Ну как тебе наш форум? – поинтересовался Денис, когда они остались одни.

– Занятно, – призналась Варя. – Я и не думала, что у вас здесь такие страсти.

– Да уж, чего-чего, а страстей хватает, прямо как у Шекспира, – протянул Денис, озабоченно потирая висок. – Ну что, решила? Поделишься своими летними впечатлениями?

– Скорее да, чем нет. Только боюсь, что мне не удастся выразить все то, что я чувствую. Слов может не хватить, красок.

– А ты не бойся. На это редактор есть. Если что, я тебя всегда поправлю. И вообще, обещаю тебе всяческую поддержку в твоем начинании. Можешь в любую минуту обращаться ко мне. По рукам?

– По рукам.

Они еще немного поболтали. В основном Денис жаловался ей на свои трудности с газетой, а когда Варя распрощалась с ним и вышла, то увидела в полумраке коридора Борю. Он стоял, лениво прислонившись к стене, но, заметив ее, в два шага преодолел разделяющее их расстояние.

– Варь, может, поговорим нормально, без эмоций?

Без эмоций! Своевременное напоминание мечтательнице!

– Да вроде бы не о чем, – ответила она сухо, окинула его холодным взглядом и отправилась домой писать статью.

А Боря задумчиво посмотрел ей вслед, после чего решительно распахнул дверь и шагнул обратно в кабинет.

– Борька, ты? Забыл, что ли, чего? – дружелюбно спросил Денис, собирая бумаги в сумку.

– Забыл.

– Что? – Денис улыбнулся.

Борис в ответ сдвинул брови:

– Забыл спросить, что у тебя с ней?

– С кем, с Варькой? – Денис замахал руками. – Ничего. Богом клянусь!

– Смотри, редактор! – Борькины пальцы сами собой сложились в кулак. – Если что, в смысле, если ты ее обидишь, будешь иметь дело со мной! Понял?

– Я-то понял, так что можешь здесь не устраивать демонстрацию силы, некому оценить, – пришел в себя Денис. – Только знаешь, что я тебе скажу, приятель. Ты сам, похоже, заблудился, как пьяный ежик в тумане.

– На что это ты намекаешь? – набычился Борька.

– Сам сообразишь. Ты у нас парень умный, кроссворды сочиняешь. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы сделать это постоянной рубрикой в нашей газете? Говорят, ты еще и уйму анекдотов знаешь.

– Ты можешь еще о чем-нибудь думать, кроме своей передовицы? – вздохнул Борька, понимая, что весь его бойцовский пыл угас.

Денис выбил почву у него из-под ног своим дружелюбным намеком. В общем-то, правильно заметил, мол, нечего на других пенять, коли у самого рожа крива. Фейс у него был нормальный, но дров он успел наломать, это точно.

14

Боря с тахты кидал дротики. Они ложились прямехонько в цель. Рука была точна, глаз острый, и все вроде бы у него было в порядке, кроме души. Душа была явно не на месте. Дартс – любимое времяпрепровождение – не спасал.

– Ох, Борик! Глазам своим не верю!

Боря приподнял голову. А, понятно, что так восхитило Людмилу Романовну. Его дневник. Он опустил голову на подушку и отправил еще одну стрелу в цель.

– У тебя четверка по русскому языку! Это благотворное влияние Вареньки! – тепло заметила мама.

– Несомненно, – отозвался Боря.

И подумал: «Вареньки! Ни больше ни меньше». Впрочем, удивляться тут нечему. Мама сразу и безоговорочно приняла Варю, признав за ней право называться его подружкой. Как же! Благополучная семья, интеллигентные творческие люди. Варя – само совершенство. И милая, и спокойная, и удивительно талантливая девочка. К Алене Людмила Романовна так не относилась. Она вообще терпеть ее не могла до тех пор, пока не выяснилось, что ее родной отец из крутых бизнесменов. И надо было ему выискаться на шестнадцатом году ее жизни! Нет, разумеется, Боря безмерно счастлив, что у Алены теперь есть семья, что и она, и Ксения Матвеевна, и Катюшка живут вместе в большом доме, в материальном достатке, и вполне счастливы. Без него. Но ведь и он больше не тоскует по Алене. Куда же все ушло? А ведь совсем недавно казалось, что такая любовь бывает только раз в жизни. Выходит, и правда: с глаз долой – из сердца вон!

Мама прошелестела шелковым брючным костюмом.

– Борик, а почему Варя к нам не заходит? Она здорова?

У мамы к нему тоже, как выяснилось, накопились вопросы.

– Насколько мне известно, вполне, – сквозь зубы процедил он; тут связь была налажена через Дашку и Белого.

– Это хорошо. Но она вроде и не звонит в последнее время? Ты ее чем-то обидел? Вы поссорились, да?

Боря резко сел, потер лицо руками, взглянул на мать из-под ресниц.

– Мам, ты порой пугаешь меня своей проницательностью.

Раздалось хмыканье, а за ним целая тирада:

– Что поделаешь! Я – мать! Я тебя знаю как облупленного! Ты иногда бываешь невероятно бестактен, а Варя девочка ранимая. То, что для тебя ерунда, мелочь, может показаться ей оскорбительной вольностью. – Мать присела к нему на кровать, как всегда элегантная и ухоженная до кончиков ногтей. – Хочешь, я ей позвоню? Как будто я ничего не знаю, приглашу ее в гости. Придумаю какой-нибудь повод, куплю тортик, за сладким и помиритесь. – Она потянулась к Боре рукой, собираясь взъерошить его волосы.

Он, кисло морщась, отклонился:

– Не нужно, мам! Мы сами с ней разберемся. Не маленькие.

– Что ж, тебе виднее. Ты у меня вполне самостоятельный. Но помни, мое предложение остается в силе. – Мать поднялась. – Да, как у тебя с карманными деньгами?

– Отец вчера подкинул на мелкие расходы.

– Есть будешь?

– Нет. Я не голоден.

– Ну хорошо. Отдыхай. На то они и каникулы, чтобы ничего не делать.

Выполнив свой материнский долг на два дня вперед, Людмила Романовна покинула комнату сына.

Боря проводил ее насмешливым взглядом. Легко сказать – отдыхай. Впрочем, именно ей легко это сказать: она ни одного дня не работала. Закончила иняз, удачно вышла замуж, родила его и посвятила себя дому. Дом уютный с виду, но в нем нет тепла. Не квартира, а музей с пластиковыми пакетами и полами с подогревом. Мать и отец здесь вместе крышуют, как теперь выражается народ, привычка, многолетняя привязанность постепенно заменили для них любовь. Что ж, эти нити, может, и не такие яркие, зато, как выяснили социологи, более прочные.

И снова его мысли вернулись к Варе. Для него во всей этой истории было очевидно только одно – он никогда не относился к Алене так, как к Варе. Они были разные – и сами девушки, и чувства к ним. И его ошибка заключалась в том, что он не хотел этого замечать. Боря досадливо прикусил губу. Надо же было случиться этому дурацкому разговору! И какой черт его за язык тянул, спрашивается? Он вытащил из кармана джинсов затертый на сгибе листок бумаги. Развернул его, начал читать:


…Золотые нежные, как пудра, пески, маленькие бухты в старых скалах и безмятежный простор лазурного моря… Это Алгарви. Бесконечные пляжи. Солнце освещает этот тихий рай три тысячи часов в году. Щедрый дар! Но подлинный венец этой идиллии – мыс Сан-Висенти. Земля в этом месте резко обрывается, а дальше шестидесятиметровая морская пучина. Соленый морской ветер дует тебе в лицо, пенистые волны Атлантического океана вдребезги разбиваются о скалы, а на горизонте прямо в море садится алое солнце… Ты подходишь к самому краю, у тебя захватывает дух, и ты невольно начинаешь верить, что именно здесь находится край света…