Однако теперь он уже не мог относиться к своему поручению с прежним равнодушием. Рыжеволосая Адель Сен-Клер оказалась несравненной красавицей, к тому же на удивление отважной – было бы жаль принести такую женщину в жертву д’Авраншу, который если не по внешности, то по характеру был двойником Бохана. И все же Рейф обязан был исполнить приказ короля, как бы он ему ни претил. Его прислали сюда, чтобы доставить Адель к ее будущему жениху, и именно так он и собирался поступить.


– Леди Адель?

Она оторвала взгляд от рукоделия и жестом приказала Марджери и Кейт отойти в противоположный угол комнаты.

– Лорд Рейф! Наконец-то. Полагаю, вы уже успели прийти в себя?

– Да, отчасти.

Адель указала ему на ближайшее кресло, обложенное мягкими подушками, однако де Монфор отрицательно покачал головой. Усилием воли она заставила себя быть с ним вежливой, несмотря на то что после недавней стычки с Боханом это стоило ей немалого труда.

– Значит, вы готовы меня выслушать?

– Я к вашим услугам, хотя у меня есть все основания подозревать, что вы настроены весьма воинственно, – я только что столкнулся у выхода с Боханом.

– По-видимому, этот господин отправился осмотреть свинарник, который я велела для него приготовить, – съязвила Адель.

К ее удивлению, де Монфор рассмеялся:

– Ах, леди, до чего же вы остроумны! Надеюсь, что наш разговор в конце концов окажется занятным.

– Я вовсе не собираюсь никого развлекать, милорд, и умоляю вас спасти мою землю, моих людей и меня.

– Может, не надо слишком сгущать краски?

Адель сделала глубокий вдох, пытаясь сохранять спокойствие. Если она выведет его из себя, он вообще откажется ее слушать.

– Но это правда! Особенно после того, что случилось накануне вечером…

– Позвольте извиниться перед вами за это зрелище. Уверяю вас, я тут совершенно ни при чем. Ваш замок не место для базарных развлечений, и я прямо сказал об этом Бохану.

– Благодарю вас.

Де Монфор слегка поклонился в ответ, после чего сделал знак служанкам удалиться. Будет лучше, если то, что им предстоит обсудить, останется между ними. Он пододвинул себе кресло и уселся в него, расставив ноги и оперевшись локтями на спинку, затем осмотрелся вокруг. Увидев рядом большого черного пса Адель, осторожно присматривавшегося к нему, Рейф щелкнул языком, подзывая животное к себе. Вэл сначала взглянул на свою хозяйку, как будто хотел попросить у нее разрешения, и лишь после этого, приблизившись к барону, положил голову ему на руку.

Такое проявление доверия со стороны Вэла немало удивило Адель: обычно пес был куда более разборчив в выборе друзей.

– Вы, конечно, понимаете, милорд, что Гилберт Бохан не может оставаться здесь в качестве кастеляна. Сэр Джордж уверен, что если вы замолвите за нас словечко…

– Сколько лет этому рыцарю? Сто?

– А почему вы об этом спрашиваете? Он вполне способен и дальше нести свою службу.

– Даже при том, что после вчерашнего путешествия он лежит в постели с припарками на ногах?

Заметив вызов в его взгляде, Адель отвернулась. Она так надеялась представить сэра Джорджа в качестве пожилого, опытного человека, который всегда поможет ей в управлении поместьем. Обезоруженная словами своего сюзерена, девушка опустила глаза, а руки спрятала в складках платья, чтобы скрыть беспокойство. Она услышала, как Вэл заурчал от удовольствия, когда де Монфор почесал ему за ушами и погладил по голове. Такое вероломство со стороны любимца вызвало у нее досаду, однако вряд ли в данный момент она могла позволить себе оттащить пса в сторону – в конце концов, Вэл был всего лишь животным и не догадывался о постигшем их несчастье.

– Какой здоровый, красивый пес! Как его зовут?

– Вэл. Вэльян.[2]

– Что ж, это имя ему подходит. Кажется, он хочет со мной подружиться. А вы, леди?

Его вопрос застал Адель врасплох. Когда она подняла глаза, то, к своему удивлению, обнаружила, что барон улыбается. Она сглотнула, после чего объяснила, тщательно подбирая слова:

– Не то чтобы мне не хотелось быть вашим другом, милорд. Просто я разочарована тем, что вас так мало заботит наше будущее.

Де Монфор подался вперед:

– Судя по всему, леди, вы полагаете, будто мне достаточно шепнуть несколько слов на ухо королю, чтобы все изменить. К сожалению, решения при дворе принимаются иначе. Гилберт Бохан получил этот замок в качестве награды: он уже осуществляет надзор над несколькими другими замками, а теперь король по какой-то непонятной причине пожелал отдать ему и ваше поместье. Как ваш сюзерен, я обязан исполнить королевский приказ, и этим все сказано. Я вам искренне сочувствую, но, увы, я не волшебник.

До чего же сухо, по-деловому он сумел все изложить. Однако когда Адель внимательнее присмотрелась к своему собеседнику, она поняла, что он пытался быть с ней любезным. И тут неожиданно она почувствовала, как на ее глаза наворачиваются предательские слезы.

Быстро сморгнув их, Адель произнесла:

– Выходит, теперь от меня уже ничего не зависит?

Рейф кивнул.

– Боюсь, что да.

Когда она отвернулась, он заметил капли влаги, медленно стекавшие вниз по ее щеке, и внезапно ему захотелось протянуть к ней руки и сжать в объятиях, чтобы унять боль в ее сердце. Это поразило его, порыв нежности смущал, ставил в тупик… Если ему в прошлом и случалось обнимать женщину, то лишь с одной-единственной целью.

Рейф поднялся и отодвинул в сторону кресло.

– Мне очень жаль, леди Адель, но такова горькая правда. – Голос его стал странно резким.

Не отвечая, Адель потянулась к своему псу. Положив голову на шелковистую морду, она закрыла глаза.

Эта картина долго еще стояла перед глазами де Монфора после того, как он покинул комнату.

Проклятие! Он никак не ожидал, что один вид ее слез способен так его разжалобить. Ему не терпелось уехать отсюда, пока он не сделал чего-нибудь, в чем ему впоследствии придется раскаиваться. Кроме того, он еще ничего не сказал ей о второй части своего задания – вести, после которой она наверняка разразится новым потоком слез или накинется на него, как разъяренная тигрица, чтобы разорвать на мелкие кусочки. Одно дело – терпеть присутствие кастеляна, назначенного королем, и совсем другое – смириться с выбором мужа. Однако ей придется это сделать, потому что у нее нет другого выхода – так же как и у него самого.

Его решимость исполнить порученное задание объяснялась отнюдь не привязанностью к лукавому монарху. Иоанн все еще оставался королем Англии, а Рейф поклялся служить верой и правдой своему законному повелителю, как бы это ему самому ни претило.

Адель не знала, сколько времени она просидела так, обнимая Вэла, словно ища у него поддержки. Ей трудно было поверить, что она бессильна что-либо изменить и Бохан останется в замке. Кто знает, быть может, если ей удастся превратить жизнь Бохана в ад, то очень скоро он возненавидит Эстерволд до такой степени, что решит уехать отсюда.

Вэл, пошевелившись, слизнул слезы с лица хозяйки, и его преданность вызвала слабую улыбку на губах Адель.

– Ты ведь даже не догадываешься, почему я плачу, мой друг и защитник? – Адель обхватила толстый мягкий загривок, после чего отстранила пса от себя: – Иди, погуляй немного на воле.

Она приблизилась к глубокому сводчатому окну. Однообразный вид окрестностей вполне отвечал ее настроению. До нее донесся стук копыт – всадники выехали из замка через подъемный мост. Кроме того, ей показалось, что один из них вернулся, хотя теперь внизу все было тихо.

Спустя несколько минут в дверях горницы появилась Марджери:

– К вам гость, миледи.

Адель обернулась и увидела какого-то человека в плаще, стоявшего в полутемном дверном проеме.

– Вы не узнаете меня, миледи? – спросил гость.

– Нет, сэр. Думаю, вам лучше выйти на свет.

– Гай Козентайн, к вашим услугам. Мы с вашим отцом сражались бок о бок в течение многих лет.

Лицо Адель вспыхнуло радостью – она и впрямь хорошо помнила это имя. Человек, представший ее взору, заметно изменился: заостренная бородка поседела, лоб покрылся морщинами.

Подойдя к ней, сэр Гай быстро обнял девушку и слегка чмокнул ее в щеку.

– Принеси нам вина и закуски, Марджери. А вы, сэр Гай, подойдите поближе к огню. Вы, должно быть, продрогли до костей. Долго ли вам пришлось ехать верхом – надеюсь, не весь путь от побережья? – спросила Адель, памятуя о том, что большая часть владений сэра Гая находилась по другую сторону Ла-Манша, в Пуату.

– Нет… по крайней мере не на этой неделе, – ответил он с улыбкой и, сбросив с плеч тяжелый плащ, протянул худые руки к пламени. – Мне было очень нелегко пережить кончину вашего отца. Сколько времени прошло с тех пор – год?

– Почти два.

– И теперь вы сами управляете поместьем?

– Да, с помощью сэра Джорджа.

– Ах, старина Джордж! Мы с ним оба молодыми людьми были посвящены в рыцари – это произошло задолго до того, как ваш отец унаследовал замок. Должен заметить, что поместье, судя по всему, процветает…

– Благодарю. Все действительно было прекрасно еще два дня назад. – В голосе Адель прозвучала горечь.

– До того самого момента, когда к вам неожиданно нагрянул Гилберт Бохан вместе со своей свитой. Я прав?

Адель была поражена его осведомленностью.

– Да, но как вы об этом узнали?

– До меня доходят разные слухи, – осторожно ответил Козентайн и пододвинул к себе скамью. Усевшись на нее, он протянул озябшие ноги ближе к огню. – И где же сейчас Бохан?

– На охоте. По крайней мере он забрал с собой своих егерей и сокольничего. Де Монфор тоже уехал вместе с ним.

– Именно поэтому меня и впустили сюда без лишних вопросов. Все ваши люди меня знают. Я вижу, Спенс все еще здесь.

– Да, но это ненадолго – Бохан намеревается поставить на его место своего человека. Если бы только Джоселин вернулся, мы бы быстро от него избавились, даже без согласия короля. Я уже писала королю, умоляя его отпустить Джоса, но вместо ответа он прислал сюда Бохана и де Монфора. Не могли бы вы вступиться за меня? Де Монфор сказал только, что я должна смириться с неизбежным.