Фрэнсис решила, что богиня судьбы пока не пожелала подарить ей большую любовь, и поэтому целиком сосредоточилась на подготовке к поступлению в колледж. Именно об этом всегда мечтала ее мать. Мак Боллинджер тоже втайне надеялся, что дочь получит образование, невзирая на бедность и отсутствие связей, и был готов для этого на любые жертвы.

Но оказалось, что приносить жертвы нет необходимости. Благодаря отличной учебе и высоким результатам тестов, Фрэнсис предложили стипендию в Пенсильванском университете.

Вопреки ожиданиям, она решила не специализироваться по математике. Карьера университетского профессора не прельщала Фрэнсис, для этого у нее был слишком живой характер. Она хотела существовать в реальном мире, менее абстрактном, но более захватывающем.

Поэтому основной специальностью она избрала бизнес, а дополнительными-математику и иностранные языки, поскольку еще раньше обнаружила, что они ей легко даются. В результате меньше чем через год она уже вполне прилично владела немецким, итальянским, французским и испанским.

К несчастью для Фрэнсис, ее сокурсники-математики были так же подавлены ее умом, как и одноклассники. Мало кто из них осмеливался заговорить с ней и уж тем более пригласить куда-нибудь.

Что же касается будущих бизнесменов — в группе, кроме Фрэнсис, были исключительно мужчины, — они оказались более агрессивными, но с ними было совсем скучно. Они назначали ей свидания, некоторые довольно неуклюже пытались соблазнить, не проявляли никакого интереса к личности самой Фрэнсис. Она легко ускользала от объятий и даже ухитрилась завести платоническую дружбу с теми, кого не слишком отпугивал ее интеллект.

Словом, в университете на Фрэнсис смотрели как на великолепный каприз природы, несравненной красоты и ума, но холодный, как мраморная статуя.

Эта обособленность постоянно усугублялась. С отцом Фрэнсис никогда не была особенно откровенной. Проезжая на каникулы, она уверяла его, что в колледже у нее много друзей и развлечений, в то время как сама она мечтала только об успешной карьере в бизнесе.

И тут ей представилась новая великолепная возможность заполнить пустоту в своей жизни.

Случилось так, что электротехническое училище Мура тоже находилось на территории университета, и именно отсюда началось победное шествие компьютеров по всему миру — с создания Джоном Мочли и Дж. Преспером Экертом теперь уже легендарной вычислительной машины ENIAC. Соседка Фрэнсис по комнате, еще один юный технический гений, Дэна Сэлинджер, занималась на курсах по информатике и убедила подругу присоединиться к ней. Скоро Фрэнсис обнаружила, что зачарована самим зрелищем тридцатитонной машины, полной немыслимых сочетаний цифр и обладающей безграничными способностями к вычислению.

Год от года интерес Фрэнсис к компьютерам рос вместе со знаниями. Девушка приобретала опыт в обращении с этими машинами, вместе с однокурсниками восхищалась коммерческим компьютером, сконструированным Мочли и Экертом в 1951 году, слушала лекции легендарного Джона фон Неймана в институте усовершенствования и читала все, что могла достать об аппаратном обеспечении компьютеров и программировании.

Ко времени окончания университета деятельный мозг Фрэнсис бурлил новыми идеями касательно предпринимательства, математики и информатики, переливаясь всеми цветами радуги. Она также по-прежнему мечтала о необыкновенном будущем в мире бизнеса. Фрэнсис была уверена, что именно в этой области ее ждет не только блестящая карьера, но и встреча с тем единственным человеком своих грез, которого она пока не сумела найти.

Все наставники Фрэнсис, как одни, прочили ей прекрасное будущее и не скупились на восхищенные отзывы. Вот какую характеристику, например, дал Фрэнсис профессор Джордж Фидлер.

«Фрэнсис Боллинджер — без сомнения, самая выдающаяся студентка, какую я имел честь обучать за все двадцать пять лет работы в университете. Ее ждет великолепная карьера в любой сфере избранной деятельности».

Профессор Фидлер знал, что говорил. Одна только его рекомендация могла обеспечить Фрэнсис неплохую должность в любой крупной корпорации страны. Но она, как мы знаем, не произвела впечатления на Алтию Дрейк из вожделенной «Магнус индастриз».

При виде мисс Дрейк, с холодной улыбкой закрывающей ее досье и объявившей, что двери «Магнус индастриз» для нее закрыты, что-то словно взорвалось в душе Фрэнсис. Сколько она помнила себя, всегда ее усилия вознаграждались. Но мир, отражавшийся в жестких глазах Алтии Дрейк, был совсем не похож на тот, который знала Фрэнсис.

Однако, потерпев эту первую в своей жизни серьезную неудачу, Фрэнсис как бы взамен открыла в себе новый талант — талант бороться за себя и за свое место в жизни. Она почувствовала, как в ее душе разгорается пламя.

Итак, Фрэнсис вовсе не собиралась смиряться с отказом, понимая, что дверь кабинета Алтии Дрейк, так равнодушно закрылась за ней, была на самом деле гораздо большим-дверью в мир, где удачи не приходят к тебе сами, что их нужно готовить, что препятствия не исчезают, пока их не одолеешь с помощью хитрости или предприимчивости.

Поняв это, Фрэнсис уже знала, что ей делать.

Она вошла в кабинет Реймонда Уилбура, одетая в деловое, но при этом тесно облегающее платье, вооруженная графиками и таблицами, с готовым решением проблемы, чувствуя себя так, словно она заново родилась. Нервный озноб удалось скрыть за жизнерадостной улыбкой. В ее арсенале было несколько видов оружия, и Фрэнсис была готова использовать любое.

Впервые за свою нелегкую жизнь ей пришлось призвать на помощь свою женскую природу. Фрэнсис с легким удивлением, как бы со стороны, наблюдала за самой собой-своим голосом, манерами, улыбкой, как бы неосознанно чувственными движениями. Ее красота сослужила ей хорошую службу. Фрэнсис осталась собой довольна.

Разумеется, ее внешности нашлась достойная оправа — блестящие знания. Уилбур не смог долго сопротивляться — он предложил Фрэнсис работу. И вот доказательство происшедших в ней перемен — она ничуть не удивилась. Прежняя Фрэнсис была бы несомненно потрясена столь грандиозным и неожиданным успехом. Но прежней Фрэнсис больше не существовало. Ее место уже заняла новая, готовая к любым поворотам судьбы.

Фрэнсис с достоинством пожала руку Реймонду Уилбуру и с улыбкой приняла его предложение. В этот момент она почувствовала, что прошлое ускользнуло в небытие, подобно тому, как трамплин уходит из-под ног ныряльщика, когда тот взвивается в воздух. Она сама должна создать себе будущее!

Вечером Фрэнсис позвонила отцу в Пенсильванию и сообщила новость. Судя по голосу Мака, у того словно гора с плеч свалилась.

— Я так счастлив за тебя, Фрэнни, — сказал он, назвав ее по-домашнему. — Я всегда знал, что ты заставишь этих ньюйоркцев считаться с собой, и горжусь своей девочкой.

— Спасибо, папочка! — взволновано ответила Фрэнсис.

Разумеется, она не рассказывала отцу ни об Алтии Дрейк, ни о той отчаянной игре, которую она сама вела, чтобы попасть в «Мангус индастриз».

— Не позволяй им проглотить тебя, — напутствовал ее Мак. — Береги себя и будь счастлива.

— Не волнуйся за меня, папочка. Я не пропаду, — заверила его Фрэнсис. — Все идет как надо.

Глава 4

Сначала, казалось, все действительно шло хорошо. Фрэнсис приступила к работе в должности помощника начальника отдела по специальным вопросам с легким сердцем, питая большие надежды на будущее. Рей Уилбур отвел ей отдельный кабинет и строго-настрого приказал не отвлекаться ни на что постороннее, а заниматься исключительно планом реорганизации финансов, с тем чтобы поскорее представить его совету директоров. Уилбур также запретил Фрэнсис посвящать сослуживцев в свою работу.

Эта атмосфера сложной интриги забавляла и подстегивала Фрэнсис. Ей нравилось сознавать, что она работает над чем-то столь важным и секретным. Однако у медали была и оборотная сторона: Фрэнсис вновь оказалась в изоляции. Она трудилась в одиночестве и подчинялась только одному человеку — Реймонду Уилбуру. У нее даже была своя секретарша, Маршия Боннер, дружелюбная простая девушка, относившаяся к Фрэнсис с почтительным восхищением, как к некому странному созданию, с которым неизвестно как обращаться.

Административное здание «Магнус индастриз» было отделано со скромной элегантностью — светлые коридоры, мягкое освещение, не резавшее глаза, прекрасно и со вкусом обставленным кабинеты. Повсюду царила тишина и благовоспитанность, и, проходя через вестибюль, случайный посетитель видел лишь приветливо улыбающиеся лица.

Но прошло совсем немного времени, и Фрэнсис поняла, что за внешним благолепием скрывалось безразличие всех ко всем: начальства к подчиненным, а рядовых сотрудников — друг к другу. Фрэнсис испытала это на себе.

Те из служащих, с кем успела познакомиться девушка, были настроены по отношению к ней недружелюбно, приветствовали ее вежливо, но холодно, зато не забывали оценивающе оглядывать с головы до ног.

Фрэнсис тревожно спрашивала себя: уж не разнесся ли слух о том, каким необычным путем она сюда попала? Может, подозревают, что она получила работу потому, что понравилась мистеру Уилбуру? Или считают ее выскочкой, которой неизвестно почему доверили такой высокий пост? Как бы то ни было, с Фрэнсис обращались словно с непрошенной гостьей. Никто не заходил в маленький кабинет, где она трудилась с раннего утра и до позднего вечера.

Так прошел месяц, потом другой. Фрэнсис была довольна тем, как продвигается работа, и не сомневалась, что ее труды помогут исправить положение, но она по-прежнему не чувствовала себя своей в «Магнус индастриз» и никак не могла понять, почему ощущает такую неловкость.

Наконец ей удалось получить ответы на все вопросы.

Пятнадцатого сентября, через три месяца после появления Фрэнсис в «Магнус индастриз», мистер Уилбур представил ее план совету директоров. Все предложения были приняты, финансовая реорганизация отдела сбыта отечественных товаров одобрена, и проект начал осуществляться. Мистер Уилбур сам зашел в кабинет Фрэнсис, чтобы поздравить ее.