Потрясенный силой ее негодования и резкостью выражений, слетавших с таких прелестных губ, поверенный поперхнулся и забрызгал хересом лацкан своего простого черного сюртука. Когда он увидел мисс Дрейкотт, она показалась ему идеалом женской красоты и благовоспитанности, поэтому он никак не ожидал услышать от нее такое… То-то посмеются коллеги, когда он расскажет им эту забавную историю! Мистер Слэд вытащил платок и промокнул брызги вина на сюртуке.

— А теперь, дорогая… — начал Джаспер.

— Нет, не надо, папа! — воскликнула Кэт и топнула ногой. — Никаких «а теперь…»! Я расторгаю помолвку!

— Наше венчание назначено на три часа, — проговорил Эшвелл, расплываясь в счастливой улыбке. — Нам надо спешить. Я, конечно, виноват, мне следовало было бы приехать за вами пораньше. Но вы должны меня простить: я совершенно забыл о времени, когда в «Лебеде и гусе» все начали меня поздравлять. А хозяин гостиницы, мистер Биверстоун, даже выставил по случаю нашего бракосочетания свое лучшее бренди и всех угощал. — Эшвелл вздохнул и добавил: — Кстати, Биверстоун предупреждал меня о вашем вздорном характере и советовал в качестве воспитательного средства почаще прибегать к кнуту.

Услышав такое, Кэт от ярости потеряла дар речи. Она, как рыба, несколько раз открыла рот, но оттуда донеслось только какое-то клокотание. Наконец, откашлявшись, она прошипела:

— Вы, ваша светлость, самый отъявленный нахал, высокомерный выскочка и бессовестный наглец из всех, кого носит земля! Если вы хоть на секунду допускаете, что после ваших слов я выйду за вас, то вы просто сошли с ума! Все, с меня довольно, я ухожу! — Она развернулась, со стуком поставила на столик свой стакан и направилась к застекленной двери в сад, радуясь тому, с каким самообладанием сумела дать отпор этому чудовищу.

Но едва Кэт дотронулась до ручки двери, как к ней подскочил Эшвелл, бесцеремонно сгреб девушку в охапку и перекинул через плечо, как мешок.

— Отпустите меня сейчас же, мерзавец! — завопила она, колотя его кулачками по широкой спине. — Я требую…

— Дорогая, ты должна стать его женой, — снова вмешался Джаспер. — Лучшего мужа тебе не найти, и я сомневаюсь, что он будет просить твоей руки дважды. Да и какой бы мужчина унизился до этого?

— Он не просил меня об этом вообще ни разу! — воскликнула Кэт, тщетно пытаясь вырваться.

— Как?! — притворно возмутился Эшвелл. — А мое письмо? Ведь именно на него вы написали ответ, в котором согласились отдать мне свою руку и сердце! Кстати, он написан очень мило и вежливо, хотя местами несколько неразборчиво. Неужели вы о нем забыли, Кэт? Если вы сейчас расторгнете нашу помолвку, я этого не перенесу и зачахну с тоски!

— Вот и прекрасно! — взвизгнула Кэт и тут же испуганно замолчала, поскольку Эшвелл решительно направился к двери в прихожую. — Вы что, и вправду с ума сошли? Куда вы меня тащите?

Но ее голос утонул в бархатистом смехе Эшвелла, от которого у нее всегда шла кругом голова. Виконт распахнул дверь и вышел в прихожую. Кэт успела заметить улыбающуюся сквозь слезы умиления Мэгги и кухарку, которая с довольным видом похлопывала по ладони деревянным черпаком.

Сквайр и мистер Слэд побежали вслед за молодыми. Оказавшись под густой сенью каштановой аллеи, Кэт стала умолять Эшвелла поставить ее на землю — она не сомневалась, что ей удастся обмануть его бдительность и удрать. Виконт не заставил себя долго упрашивать, но едва ноги Кэт коснулись земли, он крепко взял ее под руку. О побеге нечего было и думать. Слезы подступили к глазам Кэт, однако она сдержалась, чтобы не доставлять негодяю такого удовольствия.

— Я ни за что не выйду за вас, ни за что! — остановившись как вкопанная, закричала она.

— Джеймс и Мэри уже ждут нас в церкви, — примирительно заметил Эшвелл. — Один епископ, друг моей семьи, который по счастливому стечению обстоятельств сейчас гостит в Челтенхеме, выдал мне специальное разрешение на брак без оглашения. Ваш отец не против — чего еще желать, Кэт? У нас есть все шансы стать счастливой парой, если вы, конечно, научитесь держать за зубами свой не в меру длинный язычок, моя дорогая строптивица! — Его чудесные глаза весело блеснули, едва не разрушив решимость Кэт, но она прогнала минутную слабость, напомнив себе, как нагло обманул ее этот мерзавец. В конце концов, он не может заставить ее произнести клятву у алтаря!

Эта мысль принесла Кэт некоторое успокоение, и девушка немного расслабилась, но Эшвелл, словно читая у нее в душе, добавил:

— Надеюсь, вы понимаете, что, если потребуется, я произнесу за вас все клятвы и обеты во время церемонии, моя милая Кэт? Я просто не могу вам позволить сорвать ее и сделать нас обоих несчастными!

Смирившись с неизбежным, Кэт удрученно опустила голову, и маленькая процессия двинулась к Чипинг-Фосворту. Когда весть о прибытии молодых разнеслась по деревне, все ее обитатели высыпали на улицу, так что по обеим сторонам дороги, которая вела в церковь, Кэт и Эшвелла приветствовали десятки людей. Под ноги молодым бросали цветы, а Кэт чувствовала, что ее щеки пылают от смущения и досады. Ведь она не собиралась венчаться с этим человеком! Ей хотелось убежать куда-нибудь подальше, чтобы ее никто не видел…

Когда они проходили мимо гостиницы, ее хозяин, мистер Биверстоун, закричал:

— Правильно, милорд! Таких строптивиц, как мисс Кэт, надо просто тащить к алтарю — и все! Но сомневаюсь, что семейная жизнь покажется вам раем!

Толпа вокруг разразилась хохотом, а Эшвелл прикоснулся к шляпе в знак приветствия и ответил:

— Ошибаетесь, мой друг! Эта женщина для меня желаннее любого рая!

Толпа ответила ему радостными криками.

Кэт была готова провалиться сквозь землю от стыда. О, если бы она могла сейчас вскочить на любимую Диану и умчаться куда-нибудь в холмы. Нет, не может быть, чтобы судьба оказалась к ней так несправедлива!..

Впереди показалась церковная колокольня, и Кэт охватила паника. Зачем вообще выходить замуж, тем более за этого наглеца, который так бесцеремонно тащит ее за собой в церковь! Кэт вдруг пришло в голову, что она его совсем не знает. Он назывался разными именами — Бакленд, Эшвелл теперь вот Клив… Неужели это один и тот же человек, который так по-хозяйски вошел в ее жизнь? Как он тогда сказал? «Судьба переплетает жизней нити…» А ведь именно так у них с Эшвеллом и получилось! Кэт пришлось в отчаянии признаться себе, что она не может представить свою жизнь без него…

Кэт искоса взглянула на своего суженого, и ее поразило самодовольное выражение его лица. Выйти замуж за такого человека? Да ни за что! Решимость Кэт к сопротивлению окрепла. Ничего, еще не все потеряно! Она пожалуется викарию, что мерзкий развратник бессовестно принуждает ее к браку!

Из распахнутых настежь дверей церкви лились дивные звуки арфы. Взойдя на крыльцо, Кэт застыла на месте, поклявшись себе, что больше не сделает ни шагу, и Эшвеллу пришлось буквально перетащить ее через порог. Они оказались в облаке божественного аромата роз и жасмина — все помещение маленькой уютной деревенской церкви было полно цветов. У алтаря стояла Мэри в бледно-голубом шелковом платье с огромным букетом в руках, украшенным сиреневыми, розовыми и голубыми лентами. Рядом с ней стоял Джеймс и с радостной улыбкой смотрел на молодых.

— Вы ужасный человек, Эшвелл! — вскричала Кэт. — Но вы глубоко ошиблись, если думали, что я сдамся, увидев здесь свою самую дорогую и любимую подругу!

Глаза Кэт наполнились слезами, и ей стоило большого труда не заплакать, но Эшвелл, не обращая на ее слова внимания, потащил ее по проходу между рядами скамей к алтарю. Там их уже ждал, неловко переминаясь с ноги на ногу, высокий сухощавый викарий, мистер Дайрэм, в полном церковном облачении. Он знал и любил Кэт Дрейкотт с самого рождения, и его насторожила поспешность, с которой лорд Эшвелл устроил церемонию. Однако, увидев прекрасное лицо невесты, на котором застыло выражение прямо-таки ослиного упрямства, викарий смягчился. «В конце концов, такую строптивицу иначе и не заставишь пойти к алтарю», — подумал он.

На середине пути Джордж неожиданно остановился и, повернувшись к невесте, прошептал:

— Я мог бы ухаживать за вами еще хоть год, чтобы зажили раны, которые я нанес вашему самолюбию. Но, черт возьми, Кэт, у меня нет сил ждать! Наверное, я совершил ошибку, но вы должны меня простить!

— Я не могу вас простить, вы обошлись со мной слишком жестоко… — сквозь слезы ответила она.

Тогда Эшвелл сделал то, чего она ждала от него меньше всего на свете, — упал перед ней на колени и с нежностью поцеловал ее затянутую в кружевную перчатку руку.

— Я люблю вас, Кэт, и умоляю — простите меня! — воскликнул он.

— Что вы делаете?! На нас же смотрят! — в панике пробормотала она. — Скорее поднимайтесь!

Однако Эшвелла это, похоже, ничуть не волновало.

— Окажите мне честь, станьте моей женой! — продолжая стоять на коленях, громко, торжественно произнес он и снова приник к ее руке.

Кэт молчала, и тогда он, в который раз за время их знакомства, процитировал Шекспира: «Согласна, да? Уж лучше поздно, Кэт, чем никогда!»

Она затравленно огляделась — вокруг стояли и ждали ее решения Мэри, Джеймс, старый добрый викарий, сквайр и мистер Слэд. Кажется, Джаспер предупреждал, что Эшвелл не станет повторять предложения?.. Внезапно она увидела сэра Уильяма — серьезный, торжественный, он со шляпой в руке вошел в церковь, но не подошел к ним, а остановился поодаль. Поймав ее взгляд, он грустно, без улыбки кивнул, и девушка вздрогнула. Она вдруг со всей ясностью вспомнила рассказанную им печальную историю. Упрямство — их фамильная черта, нельзя допустить, чтобы оно разрушило и ее жизнь!

Кэт посмотрела на Эшвелла, который покорно, на коленях ждал ее ответа.

— Ах, Джордж, я едва не сделала ужасную глупость! — воскликнула она. — Вы действительно хотите на мне жениться?

Он медленно поднялся на ноги, к общему смущению, обнял ее и довершил это вопиющее нарушение свадебной церемонии горячим поцелуем в губы. Викарию пришлось кашлянуть целых три раза, прежде чем виконт, с большой неохотой выпустив невесту из объятий, взял ее под руку и повел к алтарю. По его лицу разлилась блаженная улыбка, и он тихо-тихо прошептал: «Зовут вас просто Кэт, то милой Кэт, а то строптивой Кэт, но Кэт, прелестнейшей на свете…»