— Спасибо. Я сам упаковывал.

Не уверена, что поверила:

— Конечно, сам.

Его брови взлетели вверх.

— Чёрт, да, можешь спросить мою маму. Она достала обёрточную бумагу и бант. Но я упаковал. Честно, я сам сделал это.

Теперь я ещё больше не хочу портить обёртку. Я бы навсегда сохранила этот подарок таким.

— Открывай, Дикс, — сказал он улыбаясь.

Хорошо, но я не собираюсь рвать бумагу. Я развернула подарок так аккуратно, как только смогла. Скользнув взглядом по маленькой коробочке, я поняла, что затаила дыхание. Я быстро вдохнула, прежде чем вырубилась бы перед ним и смутила бы себя ещё больше.

Я открыла коробочку, и моё сердце ещё больше сжалось от того, что я увидела внутри. Не из-за цены или красоты подарка. А потому что он вспомнил обо мне кое-что, что не знал никто другой.

— Неужели, ты помнишь? — Я держала Русалочку из серии Sterling Silver Charm, которая завершала мой браслет из принцесс. Их распродали, когда мне было девять, и я не успела закончить свою коллекцию. Я расплакалась в тот день, когда мама сказала, что нигде не может найти Русалочку. Ашер тогда пришёл взять взаймы у папы пилу и увидел меня в слезах. Когда я сказала ему, почему плачу, он обнял меня, заверяя, что однажды это не будет иметь для меня значения. А я закричала, что это всегда будет иметь для меня значение, потому что Русалочка — моя любимица. Я хотела этот шарм с момента, как получила браслет, но везде, где мы искали, он был продан.

Я совсем забыла об этом, но он явно помнил. Этот браслет всё ещё хранится в моей шкатулке с отсутствующим последним шармом. До этих пор.

Слёзы навернулись мне на глаза, и я заулыбалась, пока держала Русалочку в руке, словно она бесценное сокровище для меня.

— Когда красивая девушка плачет, парень никогда не забывает почему, — тихо ответил Ашер.


Глава Четвёртая

Наши дни…

АШЕР САТТОН

Даллас отрастил свои чёрные волосы и теперь собирает их в хвост. Когда я приезжал на Рождество, он заправлял их за уши, но они ещё не были такими длинными. У него были зелёные глаза нашей мамы и смуглый цвет кожи коренных американцев, унаследованный от мамы и бабушки. Она всегда говорила, что Даллас самый симпатичный из нас всех, и за это мы устраивали ему настоящий ад. Он также чертовски избалован, будучи любимчиком мамы.

Я сделал большой глоток молока из стакана, который дала мне мама, не сводя взгляда с улыбки моего младшего брата. Даллас с нетерпением ждёт, когда вернётся Стил потому, что думает, что я буду с ним драться. А Далласу нравятся хорошие драки. Парень постоянно делает ставки на нелегальных боях и думает, что я об этом не знаю.

— Хочешь ещё пирожок? — спросила мама, глядя на меня через плечо и помещая очередную порцию теста на сковородку.

— Нет, спасибо. Мне хватит, — ответил я.

— Я хочу, мама. Драки делают меня голодным, — протянул Даллас, и Брент толкнул его, заставив потерять равновесие, прежде чем разразился смехом.

— Здесь не будет никакой драки. И вы оба прекратите баловаться на моей кухне, — сказала мама, нахмурившись на них обоих.

— Могу ли я получить ещё один пирожок? — надувшись, спросил Даллас. Серьёзно? Ему семнадцать, и он, блять, собирается дуться из-за жареного пирожка?

— Конечно. Садись и веди себя хорошо, — ответила мама, и Даллас подмигнул ей, заставив её закатить глаза прежде, чем она вернулась к готовке пирожков.

— Ты — говнюк, и ты это знаешь, ведь так? — сказал я, выдвинув стул и развернув его прежде, чем сесть.

— Я тоже по тебе скучал, — ответил он, пытаясь применить ко мне своё обаяние, как делал это со всеми окружающими. Он может быть умником в одну минуту и обаятельным в другую.

— Твоя милая мордочка на меня не действует, — ответил я и сделал ещё один глоток молока.

— Он здесь, — объявил Брей, входя в кухню. — Видел, как он только что подъехал. Ты будешь вести себя хорошо? — Он посмотрел прямо на меня.

Я не сержусь на Стила. Я зол потому, что это дерьмо причинит боль и ему. Он навсегда изменится, как когда-то я. Я хотел уберечь их всех, но облажался. Мой отъезд ничем не помог. Он только всё ухудшил.

— Всё в порядке, — ответил я, когда понял, что все четыре пар глаз устремлены на меня.

Дверь на кухню открылась, и на этот раз вошёл Стил. Он посмотрел прямо на меня и остановился. Он начал нервничать.

— Наконец-то ты дома, — небрежно произнёс я, поднимаясь со стула. Он сделал шаг назад, а затем замер, сделав глубокий вдох. Мои слова подарили ему облегчение. — Не видел тебя с самого Рождества, — произнёс я, сокращая между нами дистанцию и притянув его в свои объятия. — Я скучал по тебе, братишка.

Напряжение в его плечах ослабло, и он обнял меня в ответ.

— Рад, что ты дома, — наконец произнёс он, и это прозвучало довольно искренне.

— А-а-а бл… чёрт, — простонал Даллас, остановив себя прежде, чем успел выругаться при маме. — Я надеялся хоть на какую-то потасовку. А вы все такие любвеобильные и дерьм… отвратительные.

— Не будь таким мудаком, — зарычал Брей на Далласа.

Мама развернулась и указала ложкой на Брея.

— Ещё раз скажешь слово «мудак» на моей кухне, и я отправлю тебя в магазин. Ты меня понял?

Маме всё равно, что мы уже взрослые мужчины. Она относится к нам так, будто мы всё ещё её маленькие мальчики. Брей кивнул и пробормотал извинения. Однажды он назвал Брента киской перед ней, и мама повела его в магазин и заставила покупать тампоны. Когда они подошли к кассе, она заставила его отдать их кассиру и забрать пакет, когда их упаковали. Для тринадцатилетнего мальчика это был травматический опыт. Брей больше никогда и никого не называл киской при маме. На самом деле, он больше вообще не произносил это слово, пока несколько лет спустя не познал киску практическим путём.

— Так как все в сборе, и всё хорошо, почему бы нам не оставить маму наедине с телевизором, её передачами и бутылкой вина и не перенести всю эту вечеринку в «Джека». Сегодня день рождения Карли Уолш, и все тусят там, — сказал Брент и встретился со мной взглядом. Он по-прежнему не доверяет нам и не хочет, чтобы мы оставались рядом с мамой, если я решу что-то высказать Стилу.

— Звучит заманчиво! Я и забыл про вечеринку Карли, — произнёс Даллас, вскочив, совсем забыв про жареный пирожок.

— Присматривайте за ним, — сказала мама. — Он ещё недостаточно взрослый, чтобы ходить на такие вечеринки, особенно на вечеринки в «Джеке». — Мама многозначительно посмотрела на меня. Близнецы и я посещали «Джека» задолго до того, как нам исполнилось семнадцать. Она всегда ждала, что я буду оберегать их от любой опасности. Даже когда я уехал, она по-прежнему обращалась ко мне с этой просьбой, когда я бывал дома.

— Постараюсь, чтобы он не угодил в тюрьму, — пообещал я, когда все направились к двери.

— Возьми с собой пирожок, — окликнула мама Далласа. Он развернулся и взял жареный клубничный пирожок, который она завернула в салфетку. Даллас поцеловал её в щеку, и она улыбнулась своему сыночку ростом в шесть футов и три дюйма[5], потрепав его за щёчку, словно младенца.

Некоторые вещи никогда не меняются. Кроме того, что мой младший брат теперь ростом с меня.


Четыре года назад…

В глубине души я никогда не ожидал подобного. Я знаю, что моё сопровождение Дикси до классов заставит большинство парней держаться подальше. Но я должен был быть готов к таким парням, как Селлерс Брехен, которые достаточно самоуверенны, чтобы подойти к Дикси, пока я рядом.

— Слышал, сегодня твой день рождения, — сказал Селлерс, растягивая слова, пока я стоял и смотрел, как Дикси краснеет и заикается. Селлерс из богатой семьи. Его отец является нашим главным спонсором, и благодаря его взносам у нас лучшее оборудование на поле и в раздевалке. Селлерс хороший раннингбэк[6]. Но сейчас он злит меня.

— Да, — смогла ответить она. Он явно заставлял её нервничать, и я не уверен, что мне это нравится.

— Ну, с днём рождения, Дикси. — Затем на секунду он обратил внимание на меня, и я увидел вызов в его глазах. Тупица. Я не собираюсь с тобой соперничать. Дикси — не приз, который нужно выиграть.

— Что ты делаешь после школы?

Она снова запнулась, но потом ответила:

— Ничего. Иду домой.

Он ухмыльнулся ей, подходя ближе.

— Это позор. В свой день рождения ты должна отправиться веселиться. Как насчёт капкейка? Тогда я возьму тебя собой, чтобы показать моего нового жеребёнка, который только на прошлой неделе родился.

Я был уверен, что она собирается отшить его, пока он не упомянул о жеребёнке. Дикси любит лошадей.

— О, действительно? Хорошо, да, я хочу увидеть жеребёнка. — Сейчас, когда Дикси ярко улыбается ему, она менее неловкая. Ухмылка Селлерса тоже изменилась, потому что улыбка Дикси так влияет на парней.

— У нас тренировка, — напомнил я Селлерсу.

— Только до четырёх. Дикси, ты можешь подождать меня до четырёх?

Она мельком взглянула на меня. Мне не хватило времени, чтобы среагировать. Что она рассчитывала услышать от меня? Она хочет, чтобы я остановил её?

— Конечно. Я, э-э, сделаю свою домашнюю работу, а затем спущусь на стоянку.

Дерьмо. Не то, что я хотел услышать.

— Я буду высматривать тебя. Изюминка моей недели, — сказал он ей и подмигнул. Он, блять, подмигнул. Как мудак.

После того как он ушёл, я попытался собрать свои мысли вместе и решить, что сказать ей. Я не знаю, как предупредить её. Он недостаточно хорош для неё.

— Вот и мой класс. Спасибо, что провёл. Увидимся позже, — сказала Дикси. Она вырвала меня из моих мыслей, а затем исчезла, прежде чем я смог хоть что-нибудь сказать.