Это была небольшая карточка, заполненная по-мужски твердым, почти геометрическим почерком, выдававшим руку умного и практичного человека. Когда-то Тори пришлось в творческих целях, да и из простого любопытства, познакомиться с графологией, она увлекалась ею и теперь и, прежде чем прочитать записку, по привычке обратила внимание на почерк.
С удивлением она подумала, что если бы не знала наверняка, кто написал записку, то никогда бы не предположила, что это почерк Девона Йорка. Потому что писал явно очень умный, высокообразованный, немногословный, практичный и последовательный в своих поступках мужчина. Каждая черточка здесь дышала уверенностью в себе, твердостью, гордостью, граничащей с высокомерием, пунктуальностью, непогрешимой логикой, математическим расчетом, абсолютным и полным самоконтролем.
В общем мало что напоминало ей в этой записке того обходительного незнакомца, который весело готовил для нее утром завтрак.
Тори нахмурилась и прочла записку. То были строки из Джона Донна[1]:
Кто любит не до самого конца,
Тому подобен, кто выходит в море,
Чтоб испытать одну болезнь морскую.
Тори поставила карточку на полку камина и с минуту задумчиво смотрела на нее. Потом перевела взгляд на висевшее над камином зеркало.
В нем она увидела отражение женщины с длинными черными, отливающими в синеву, как вороново крыло, волосами, свободно падающими на плечи и обрамляющими покрытое золотистым загаром лицо, придавая ему очертания сердца. На нем слишком большими казались глаза, обычно серые, которые становились то зелеными, то синими, то фиолетовыми, то карими. Чуть вздернутый нос тоже был очень хорош, хотя и не нравился самой хозяйке. Необычность ее внешности придавали слегка выступавшие скулы, унаследованные — так же, как иссиня-черные волосы и склонность к самоуглублению — от далеких цыганских предков.
Тори знала, что как две капли воды походит на свою прапрабабушку по отцовской линии, которая была цыганкой. Она бережно хранила ее портрет, написанный маслом, потому что чувствовала особую внутреннюю близость к этой женщине. Тори еще предстояло распаковать портрет и повесить его на стену.
Она снова придирчиво посмотрела на свое отражение в зеркале. Как художница Тори не могла не знать, что красива от природы, но, как и всякая женщина, любила заниматься собой. Она подумала: как будет удивлен Девон, когда увидит ее снова. Жалкое, ноющее существо, каким она предстала перед ним утром, мало чем напоминало женщину, чье лицо отражалось сейчас в зеркале. Тори относилась к тем представительницам прекрасного пола, которые утром, встав с постели, выглядят отнюдь не лучшим образом. По утрам ее бледное, с безжизненным взглядом лицо никак не могло претендовать на особую привлекательность. Только после чашечки кофе и душа, походив немного по комнате, она начинала чувствовать себя по-человечески.
Это огорчало ее, потому что всю свою жизнь она старалась развеять распространенное мнение, будто бы все художники — рассеянные, вздорные существа, ведущие беспорядочный образ жизни и равнодушные к одежде. Тори гордилась своим умением логически мыслить, преданностью профессии художника, которой она занялась по призванию, и в то же время совсем не хотела быть «синим чулком».
Отступив назад, она продолжала изучать свое отражение в зеркале. Чересчур худа, критически заметила она про себя. В чем только душа держится! Хрупкость ее фигуры еще больше подчеркивал свитер ручной вязки из мягкой шерсти с отворачивающимся воротником типа «хомут». Тут похудеешь, подумала Тори. Напряженная работа, все время жара, к тому же она никогда особенно не заботилась о еде. Однако, несмотря на свою хрупкую внешность, Тори была достаточно сильной и настойчивой.
Она провела ладонями по обтянутым джинсами стройным бедрам. Газель, с легкой грустью вспомнила она свое детское прозвище. Отец назвал ее так за длинные ноги и привычку вечно куда-то бежать. Из нее не получилось длинноногой, рослой девушки, как предрекали ей в детстве. Она была невысока и не любила спешить — это отнимало лишнюю энергию и вообще не имело, по ее мнению, никакого смысла.
Тори вздохнула и снова взяла в руки карточку, присланную Девоном. Она вдруг совершенно четко осознала, что самое лучшее для нее сейчас — закрыть двери и никогда больше не видеть этого человека, потому что, если то, что она узнала о нем по его почерку, соответствует действительности, ой — один из самых противоречивых и сложных людей, каких ей когда-либо приходилось встречать.
Тори не была склонна к абстрактным размышлениям, она больше доверяла своим впечатлениям о людях. Ее анализ основывался на многолетних наблюдениях и на том, что называют «художественной интуицией», хотя ей и не нравилось это определение. Она ошиблась лишь однажды: когда позволила своим чувствам пренебречь тем, что говорил ей разум.
Прежде чем поставить карточку на место, она снова задумалась, прикусив губу. Этот человек-загадка не выходил у нее из головы. Стараясь отогнать назойливые мысли, она принялась распаковывать вещи. Прежде всего осторожно развернула старинную изящную вазу. Она, как и портрет прапрабабушки Магды, была частью доставшегося ей наследства. Сев по-турецки на пол, рядом с грудой упаковочной бумаги и стружек, Тори взяла вазу и принялась ее разглядывать.
— Привет!
Тори сразу узнала этот низкий голос. Она оторвала взгляд от вазы и сказала с упреком:
— А еще говорили, что вы воспитанный человек!
— Я звонил в дверь, но вы, наверное, не слышали.
— Возможно, — согласилась Тори, но в ее голосе слышались нотки сомнения.
Он оглядел ее с ног до головы, и Тори с удовлетворением увидела восхищение в его зеленых глазах.
— Я был готов к тому, что вы поработаете над собой, но все же не ожидал увидеть такую женщину.
— Благодарю за комплимент, — вырвалось у нее, прежде чем она заметила смешинку в его глазах.
— Вы удивительная женщина, Тори Майклз, — серьезно сказал он, и хотя глаза его по-прежнему смеялись, их выражение изменилось.
— С-с-спасибо, — повторила она, но уже не так уверенно, чувствуя, что в этом человеке таится для нее опасность. — Это вы прислали цветы? — Воспользовалась она возможностью переменить тему. — Очень красивые. Но зачем из шелка? Это же очень дорого.
Девон подошел к камину и стал внимательно рассматривать вазу, которую она только что поставила на камин.
— Династия Минь, — тихо сказал он, словно не слышал ее.
— Нет, все же почему вы купили цветы из шелка? — повторила она, пропустив мимо ушей его замечание, свидетельствовавшее о том, что он разбирается в фарфоре.
— Потому что они вечны, — ответил он, глядя на нее сверху вниз.
— Вот оно что!
— А что вы думаете об этом? — указал Девон на присланную им карточку.
— Вы имеете в виду поэтический склад ваших мыслей?
— Я имею в виду мое предложение, — возразил он.
— Думаю, что вам следовало бы принять порошки от морской болезни.
Он добродушно рассмеялся:
— Вы полагаете, что я отправляюсь в море только за этим?
— Я полагаю, что ничем иным задуманное вами предприятие не закончится.
— Видите ли, я неплохой моряк и постараюсь добиться своего.
Решив, что их гипотетическое «морское путешествие» слишком затянулось, Тори повернулась и направилась к ящикам и коробкам, собираясь продолжить свою работу.
— Вы уверены в том, что не собираетесь вернуться в свою пустыню? — бросила она мимоходом.
— Уверен. Давайте я вам помогу. Да, я совсем забыл! — Спохватился он и кинулся в прихожую. Вернувшись оттуда через несколько секунд с довольно объемистой коробкой, перевязанной огромным красным бантом, он передал ее Тори. Внутри коробки что-то шевелилось, а по бокам она заметила небольшие отверстия для воздуха.
— Что это?
— Подарок. Откройте коробку.
Тори села на ближайший ящик, осторожно взяла коробку себе на колени и взглянула на него:
— Оттуда никто не кинется на меня?
— Вполне может быть. Открывайте же, не бойтесь.
Тори осторожно сняла с коробки ленты, еще более осторожно подняла крышку и, заглянув внутрь, рассмеялась.
— Да он просто прелесть!
Ее слова относились к рыжему с полосатым узором котенку, с горящими ярко-зелеными глазами и необычными большими заостренными ушами. На шее у него тоже был завязан красный бант, уже истерзанный маленькими кошачьими зубками. Котенок быстро выбрался из коробки и, вскарабкавшись Тори на плечо, зарылся мордочкой в ее длинные волосы. Вскоре послышалось мягкое кошачье урчание.
— Где вы его достали? — спросила Тори, а затем добавила: — Это он или она?
— Он, — засмеялся Девон. — Мне дала его соседка Филиппа миссис Дженкинз, которая занимается разведением породистых кошек. Она подошла ко мне, когда я возился с инструментами, и спросила, не знаю ли я, кому нужен котенок. Конечно же, я сразу вспомнил о вас и сказал, что знаю. Как только я увидел этого малыша, я понял, что это то, что вам нужно. К тому же он недорого мне обошелся. — Вспомнив о чем-то, Девон расхохотался и объяснил ей, в чем дело: — Кажется, одной из элитных абиссинских кошек миссис Дженкинз удалось удрать из под ее бдительного ока и стать объектом внимания ничем не примечательного кота. Правда, в его роду, возможно, были сиамские кошки. Миссис Дженкинз догадалась о происшедшем, услышав возню. В общем, этот малыш — единственный результат той памятной ночи. Вот такая история. Как вы собираетесь его назвать?
— О, он сам себя назовет, у кошек всегда это так происходит. — Тори благодарно взглянула на человека, которого узнавала все больше и больше. — Огромное спасибо.
Девон пожал плечами:
— Просто я подумал, что дом без кошки — это не дом.
"Магический взгляд" отзывы
Отзывы читателей о книге "Магический взгляд". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Магический взгляд" друзьям в соцсетях.