Родриго пожал плечами и снова улыбнулся своим мыслям: он-то ведь еще не добился того, что запланировал, но добьется этого, обязательно. Улыбка на мгновение сошла с его лица и на столь же короткое мгновение приоткрылось то, что пряталось за приятной внешностью: железная воля.
Он уже далеко зашел, и не намерен останавливаться – да лучше уж умереть! В один прекрасный день он станет Папой Римским – он знал это, как знал и то, что сейчас, здесь, в замке Субиако, рождается его очередное дитя.
Ничто, ничто не остановит его, потому что, только став Папой, он сможет дать своим сыновьям ту поддержку, которая поможет им вознести род Борджа на должную высоту.
Ну, а этот, очередной ребенок? «Мальчик, – молился он, – Святая Мадонна, сделай так, чтобы это был мальчик. У меня уже есть три сына, здоровых, крепких мальчугана, но я найду применение и еще одному парню».
Теперь он снова был сама нежность – он вспоминал детскую в доме на площади Пиццо-ди-Мерло. Как же двое младшеньких радовались визитам дяди Родриго! На данном этапе было необходимо, чтобы они считали его дядей: совершенно неуместно, если бы они при всех стали называть его, кардинала, отцом. Так что сейчас пусть лучше зовут его дядей, но в один прекрасный день мальчики узнают правду. Он уже видел в мечтах, как обрадуются они, когда он сообщит им эту приятную новость, – Родриго нравилось говорить тем, кого он любил, приятные вещи, если же близким необходимо было сообщить нечто неприятное, он предпочитал, чтобы это за него делали другие. Какая славная их ждет судьба, потому что он, блистательный кардинал, вовсе им не дядя, но отец! Как загорятся глазенки Чезаре, этого восхитительного упрямца! Как возгордится Джованни – его самый любимый сын! И этот младенец… Он тоже получит свою долю почестей.
Чем сейчас заняты его мальчишки? Скорее всего, как всегда, ссорятся с нянькой. Он представлял, как сыплет угрозами Чезаре, как мрачнеет в злобе Джованни. В мальчиках бурлила энергия – они унаследовали ее и от Ваноццы, и от своего отца, и оба умели добиваться всего, чего пожелают. Да с ними и двадцать нянек не справятся! А что еще можно ожидать от сыновей Родриго Борджа? Уж их-то отец знал, как укрощать женщин!
Теперь он думал о прошлом, о сотнях женщин, даривших ему удовольствия. Поначалу, приняв сан, он очень страдал от того, что вынужден был блюсти обет безбрачия. Теперь он смеялся над своей былой наивностью. Потому что вскоре понял, что ни кардиналы, ни даже сами Папы не собирались следовать своим клятвам: у них у всех были любовницы. Они и не думали вести жизнь праведников, важно было лишь делать вид, что они с женщинами не знаются, а это уже совсем другое дело. От них требовалось лишь соблюдать приличия.
Сколько же торжественности, значительности в том миге, когда на земле рождается новый человек, но не менее значительны и минуты ожидания, потому что, если бы он не ждал, не готовился, эта новая жизнь так никогда бы и не возникла.
Он сел, и, по-прежнему пристально глядя на быка, принялся припоминать наиболее важные вехи своей жизни. Наверное, самым ранним и самым важным событием – потому что, если бы оно не произошло, ничего и последующего не случилось бы – было усыновление его и брата Педро Луиса их дядей, Папой Каликстом III: он пообещал, что будет относиться к ним как к родным сыновьям, если они сменят свое родовое имя Лансоль на имя Борджа.
Их родители очень жаждали этого акта. У них были еще и дочери, но Папу Каликста девочки не интересовали. И родители понимали, какое блестящее будущее ждет их сыновей под могущественным патронажем самого Папы Римского. Их мать, родная сестра Папы, сама была из рода Борджа, так что они просто взяли фамилию матери вместо фамилии отца.
И это стало началом блистательного пути.
Дядя Альфонсо Борджа (известный миру как Папа Каликст III) по происхождению был испанцем, он родился неподалеку от Валенсии. Он явился в Италию вместе с королем Альфонсо Арагонским, когда тот унаследовал неаполитанский престол. Испания, эта самая могущественная в мире держава, стремилась распространить свое влияние и на Италию, а какой самый быстрый путь для достижения этого результата? Посадить испанца на папский престол!
Так что дяде Альфонсо при избрании была обеспечена испанская поддержка, и в 1445 году он добился победы. Все Борджа были этим очень воодушевлены. Они испанцы, а испанцев в Италии не любят, вот почему испанцы так держатся здесь друг за друга и изо всех сил стремятся занимать самые важные посты.
У Каликста были на племянников свои виды. Он сразу же сделал Педро Луиса генералиссимусом церкви и префектом города. Не удовлетворившись этим, он сделал его также герцогом Сполето и, дабы доходы его неуклонно росли, назначил викарием Террачины и Беневенто. Педро Луис прекрасно устроился в жизни, он был не только одним из самых влиятельных в Риме мужей – что неудивительно, учитывая его родство с Папой, – но также одним из самых богатых.
Почести, выпавшие на долю Родриго, были столь же высоки. Он на год младше Педро Луиса, и потому уже в двадцать шесть лет стал кардиналом, а позже к этому прибавился и титул вице-канцлера Римской церкви. Так что у Лансолей не было повода сожалеть о том, что Папа усыновил их детей.
С самого начала было ясно, что Каликст мечтает видеть Родриго своим преемником, и с того самого дня, когда Родриго стал официально считаться его сыном, он и сам уверовал, что унаследует папский престол.
Но с тех пор много воды утекло, а папский престол был все так же далек от Родриго. Каликст был уже стариком, когда его избрали, и через три года скончался. Тогда и стало ясно, насколько мудр он был, что сразу же по восшествии на престол постарался обеспечить племянников высокими должностями: вопли протеста против испанского засилья начали раздаваться, еще когда он лежал на смертном одре, две могущественные семьи – Орсини и Колонна – кричали громче других, и Педро Луис вынужден был спасаться бегством. Вскоре он умер.
Родриго держался спокойно и Рим не покинул. И хотя город слал проклятья ему и его родне, он торжественно и достойно отправился в собор Святого Петра – и укрылся в нем под предлогом помолиться за умирающего дядюшку.
Родриго был человеком большого обаяния. Не то чтобы красавцем – черты его лица несколько грубоваты, но достоинство, с которым он держался, и неизменное присутствие духа, вкупе с прекрасными манерами, притягивали к нему всех, кто вступал с ним в личный контакт.
Потому, как ни странно, восставшая против него публика расступилась и беспрепятственно позволила ему пойти к собору. А он благосклонно улыбался и бормотал: «Благослови вас Господь, дети мои». И некоторые даже становились на колени и целовали ему руку или край одеяния.
Так были ли эти часы самыми значительными в его жизни? С тех пор он знал множество побед, но, пожалуй, именно тогда понял, какой властью над людьми он обладает, как может их очаровывать, и именно с тех пор старался справиться с теми, кто пытался выступать против него, с помощью своего обаяния.
Так что он молился за дядюшку и оставался у его постели и после того, как все остальные его покинули. И хотя великолепный дворец был полностью разграблен, Родриго сохранял спокойствие и невозмутимость: сразу после смерти Каликста должен быть созван конклав, и Родриго был готов отдать свой голос за Энеаса Сильвиуса Пикколомини, дабы он стал Папой Пием II.
За что Пий должен был испытывать благодарность к Родриго. Он ее и испытывал.
Вот таким образом Родриго преодолел первый серьезный кризис в своей жизни. Этот опыт убедил его, что он в любых обстоятельствах, в отличие от бедного Педро Луиса, сможет выстоять.
Родриго унаследовал состояние брата, горестно – но недолго, поскольку не в его натуре было предаваться длительным сожалениям, – его оплакал, и с удовольствием обнаружил, что влияние его осталось прежним, а надежды на папство – непоколебимыми.
Родриго отер лоб надушенным платком. Да, то были опасные времена, и он искренне надеялся, что они никогда не повторятся, однако он смотрел в прошлое без сожалений, и был доволен собою, поскольку сумел не только не дрогнуть перед опасностями, но и преодолеть их.
Пий действительно оказался хорошим другом, правда, порою Пий считал нужным кое в чем порицать Родриго. Он вспомнил письмо, которое Пий как-то ему направил: в том письме он упрекал Родриго в посещении некоего дома, где милые куртизанки услаждали гостей. Среди этих гостей был и молодой и красивый кардинал Родриго.
«Нам стало известно, – писал Пий, – что там происходили непристойные пляски и что не было отказа ни в каких любовных игрищах и что вы вели себя так, как могут вести себя только люди светские».
Родриго покачал головой и улыбнулся, припоминая благоухающие сады Джованни-де-Бичи, пляски, теплые надушенные тела женщин и их соблазнительные взгляды. Он не мог противиться этим женщинам, и они тоже не сопротивлялись.
Да и к упреку Пия тоже вряд ли стоило относиться всерьез: Пий понимал, что у такого мужчины, как Родриго, должны быть любовницы. Смысл письма Пия был в другом: пожалуйста, пожалуйста, кардинал, только не пляшите со срамными девками на публике, а то люди говорят всякое, и это подрывает авторитет святой церкви.
Как же беспечен он был в те славные деньки, как уверен в себе! Он твердо решил извлечь максимум выгоды и из церкви, и из мирской жизни. В церкви он делал карьеру, целью которой был папский трон, но от плотских желаний отказываться не собирался – он был человеком чувственным. В его жизни всегда будут женщины, но, по правде говоря, в этом он не отличается от большинства священнослужителей, которые не воспринимали обет безбрачия всерьез. Как сказал какой-то остроумец, если бы рожденные в Риме дети появлялись на свет в отцовских одеждах, на всех них были бы рясы или кардинальские мантии.
Все всё понимали, однако Родриго, пожалуй, наиболее откровенно предавался плотским утехам.
"Мадонна Семи Холмов" отзывы
Отзывы читателей о книге "Мадонна Семи Холмов". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Мадонна Семи Холмов" друзьям в соцсетях.