Абукара застали дома одного. Сидя посреди комнаты на коврике, он совершал полуденный ламаз и на вошедших лишь взглянул искоса, не поворачивая головы. Только завершив молитву, он поднялся, широко улыбаясь, обнял сестру, ответил на приветствие. - Хорошо, что приехали, Хава! Я завтра утром к вам собирался. Как- никак, ты старше, а значит, - я первый должен был навестить тебя. - Какая разница- ты ко мне или я к тебе раньше. . . Главное, что живые- здоровые встретились- ответила Хава со слезами в голосе, растроганная видом брата. - Посмотри, как ты похудел! Разве можно так не беречь себя? . . . Лучше бы вовсе не ездил туда, не молодой ведь уже. Абукар и Хава расположились на диване. - Что же мне остается делать? Если дома буду сидеть, никто не принесет, не скажет: "На. . . ". А тех денег, что я здесь смогу заработать, мне и на свадьбах- похоронах давать не хватит. Сама знаешь: что ни воскресенье, то в одно- два места приглашения бывают. А не пойти никак нельзя. Так как вы тут жили в мое отсутствие?

      - - Что нового? - обратился Абукар уже к Иб, все это время стоявшему у порога, заложив руки за спину. Он, разумеется, не садился в присутствии дяди.


- - Да ничего нового, воти. - Как это ничего нового? Ты разве диплом не получил? - Диплом- то получил! - не сдержал Иб. улыбку, вызванную произношением дяди. - Скоро 2 месяца как работаю. Я же писал. . . - Но я об этом еще от тебя хотел услышать. Мне здесь рассказали, что ты не забывал мой дом, частенько посещал его. Я оч. доволен, что у тя хватает ума достойно вести себя, сознавать- что нужно делать, а чего нельзя- с чувством гордости за племянника проговорил Абукар.


Иб. невольно смутившись от такой похвалы, опустил голову, боясь выдать свои мысли, встретившись с взглядом дяди. Бедный дядя! Знал бы он, что причина этих его частых в последние месяцы визитов сюда отнюдь не в чрезмерном родственном рвении.


Когда иссякли разговоры о житье- бытье обеих сторон, когда все сколько- нибудь значительные новости последних 4- ых месяцев, в течение которых отсутствовал Абукар, были обсуждены, он сказал:


- - Я намеревался завтра вечером созвать немного людей на мовлат. Но раз вы приехали, пригласим к 12- ти часам- благо я еще никого не оповещал. Тогда вы завтра вовремя сможете домой добраться. Тебе ведь в понедельник на работу? - взглянул он на Ибрагима. - Может, для меня сейчас найдется какое дело? - Дел- то здесь достаточно будет. Подожди, пока Беслан вернется, вместе возьметесь. Что- то эти тоже задерживаются, - озабоченно добавил Абукар, поглядывая в окно. - Давно бы пора, если вообще сегодня собираются возвращаться. Иб. ушел за дом, расположился на ошкуренных бревнах, невесть для какой надобности заготовленных дядей. Он был доволен, что все так неожиданно хорошо складывается. Ведь помогать во время приготовлений непременно придет Мадина- в подобных случаях обязательно принимают участие все живущие поблизости родственники. "Кроме прочего, они с Лидой подруги, так что вероятность ее присутствия равна единице", - с удовольствием заключил он.


Со двора послышались голоса Фатимы и Лиды. Спустя несколько минут Лида прибежала к нему. - Ты почему спрятался здесь? Не слышал, что мы приехали? - Когда ты стала такой важной персоной, что тебя специально встречать надо? - Да ты должен был выйти мне навстречу хотя бы потому, что я сегодня в самом своем лучшем наряде! Лида покрутилась перед ним на каблуке и приняла картинную позу, подбоченясь и покачивая выставленной вперед ногой в новенькой туфельке на "шпильке". - Ну как? . . - выжидающе уставилась она на молча улыбающегося Иб.

      Тот окинул ее с головы до ног нарочито критическим взглядом. И в самом деле, Лида была необыкновенно нарядной. Сшитое по фигуре платье из тонкого шелка в редких букетах коричнево- белых роз, в продуманном беспорядке разбросанных по кремовому полю, ладно облегало полноватый стан девки. На груди, в заканчивающемся овальным мысиком небольшом вырезе, в едва улавливаемой взглядом ложбинке покоился на золотой цепочке большой кулон с янтарным камнем, заключенным в тоненькие золотые колечки. Точно такой же формы были и серьги. Безымянные пальцы обеих рук украшали дорогие перстни под стать кулону и серьгам.


- Вон в чем дело! Я сначала и не сообразил, отчего это сестренка даже поздороваться не сочла нужным, - протянул Иб. преувеличенно уважительным тоном. - Как? Разве я не поздоровалась? . . Ты мне зубы не заговаривай, а скажи честно: как я тебе сегодня? . . Это мне папа из Москвы привез. - И правильно сделал. Кому же еще везти, если не един- ой дочери? - До чего же вы все мужчины противные! Ваше больное самолюбие и высокомерие вам не позволяют снизойти до того, чтобы откровенно сказать, что думаете! - с чувством выговорила Лида. Зная характер Ибрагима, она и не ожидала восторженной оценки, но простить ему столь возмутительную сдержанность все же не могла. Тем более что сама считала себя сегодня неотразимой.


- Отчего же не сказать? Так и быть- скажу, раз настаиваешь, - начал Иб, как бы нехотя уступая ее желанию. - Я подумал: кто же этот несчастный, которого ты обманешь своими нарядами и украшениями? . . - Ах, вот ты как! . . Лида награждала тумаками со смехом уворачивающегося Ибрагима, пока тот не схватил ее за обе кисти. - Ладно, сдаюсь! . . Отпусти, - взмолилась Лида, силившаяся вырваться, слабея от смеха. Ибрагим дружески похлопал ее по плечу. - Если сказать честно, - ты оч. даже ничего. Только зачем так нарядилась? Ты же за покупками ездила, сумки, небось, тащила. Другое дело- на свадьбу. . . - А я не хочу, чтобы мое платье истлело в ожидании твоей свадьбы. Ты же поклялся не жениться до глубокой старости, - съехидничала Лида.


Спустя несколько минут она отпрашивалась к Фатиме. Фатима не разрешила, велела прежде прибрать. - Думаешь, мне одной оч. охота здесь возиться? . . - принялась канючить Лида. - Вот полюбуйся на свою племянницу! До сих пор повадки, как у маленькой девки, - пожаловалась Фатима золовке. - А я и есть мал- ая дев- ка! - капризно заявила Лида, игриво крутясь перед матерью и тетей, которую явно забавляли ее выходки. - Оч. мал- ая! - сдерживая улыбку и стараясь придать лицу строгость, проворчала Фатима. - Посмотри вон на себя спереди- сразу узнаешь, мал- ая ли. . . - О- ох! Всегда ты так. . . - смутилась Лида, переставая дурачиться. - Оставь дев- ку в покое, - вмешалась Хава. - Пусть приведет помощницу. Вдвоем им веселее будет.


- Хуже нет иметь един- ую дочь. Хотя, может, это только моя такая избалованная. . . Сама ничего делать не желает, все норовит на других переложить. Иди, иди, - нехотя уступила Фатима. Пока девки чистили кур, женщины, одобрительно поглядывая на них, вполголоса переговаривались.

      Фатима все нахваливала Мадину, хотя обе девки работали одинаково ловко и сноровисто- это для них было привычным занятием. - Тамара счастливая, что имеет такую дочь. Она теперь может спокойно сидеть со своими гостями, зная, что дочь все необходимое сделает и без ее напоминаний. А мне вот самой обо всем приходится беспокоиться, - вздохнула она, бросая на Лиду красноречивый взгляд. Она, как всегда, значительно преувеличивала заслуги Мадины, и делала это умышленно, надеясь косвенно воздействовать на дочь. - Да- а, счастлив дом, куда она войдет. Такую невестку ничему учить не придется. - Хава с улыбкой смотрела на Мадину, вспыхнувшую от ее слов. - Жаль только, что маленькая еще, а нам ждать некогда, - продолжала она совсем тихо, чтобы услышала только Фатима. Но услышал ее и Иб, с газетой в руках сидевший у окна. От слов матери его бросило в жар. "Неужели о чем- то догадывается? . . "- подумал он, украдкой взглянув на мать из- за газеты. Но та как ни в чем не бывало продолжала беседу с Фатимой, не обращая на него никакого внимания. Иб. успокоился, убедившись, что слова матери были сказаны без всякого умысла, но тем не менее решил выпроводить женщин.


- - Шли бы вы в дом, - серьезно взглянул он на мать. - Только мешаете здесь. - Чем же мы им мешаем? - удивилась Хава. - Конечно, мешаете, - Иб. не поднял глаз от газеты, делая вид, что увлечен чтением. - Ох уж эти ученые! Мы- то понимаем, что ты не о них заботишься, а о себе. - Хава встала. - Вот и дома так: когда он читает, - слова вслух сказать нельзя, - посетовала она на сына, видимо, не раз доказывавшего, что чтение предпочитает беседе с ней. Как только женщины вышли, Иб. опустил газету и принялся развлекать дев- ек шутливыми советами по поводу того, как лучше справиться с работой. Лицо Мадины разрумянилось, руки были в перьях, и она временами движением головы откидывала со лба выбившуюся из- под косыночки упрямую прядь волос, которая незамедлительно возвращалась в первоначальное положение.


- Ну чего ты так мучаешься? Давай заправлю, - предложил Иб, глядя на нее смеющимися глазами, но таким тоном, словно в его предложении не было ничего необычного. - Нет уж, благодарю. Сами справимся, - в тон ему ответила Мадина. Она, сполоснув руки, выпрямилась, принялась заправлять докучавшую прядь и поймала на себе пристальный взгляд Иб. Раньше она, не задумываясь, кинула бы ему, шутя: "Не узнаешь, что ли? В первый раз видишь? "- или что- нибудь в этом роде. Но теперь ей что- то помешало поступить так, и она молча принялась за работу. Досадуя на него за свое непонятное смущение, она подумала: "И чего уставился на меня? Пусть вон на Розу свою смотрит. . . "- и решила больше не обращать на него внимания.


Иб. пересел поближе, весело поддел: - Давайте я вам помогу, что ли, а то вы никак не можете справиться с этими несчастными курами- совсем их замучили. - Смотри ты! Будто и в самом деле стал бы помогать! Начинай тогда, начинай. Посмотрим, как это у тебя получится, - сказала Лида, нимало не сомневаясь, что он и не подумает выполнять. - А что- и начну! Если меня об этом Мадина попросит.