— Фройляйн Бахманн?

Анна вздрогнула, когда слегка раздражённый голос учителя вернул её в реальность. Она отвернулась от Тобиаса и устремила свой испуганный взгляд на господина Хальбэка, стоявшего у доски с укоризненно поднятыми бровями.

— Я знаю, Якоб Дюрлинг весьма привлекательный молодой человек, но, может, вы всё же соизволите на последние пять минут урока обратить своё внимание на меня?

Щёки Анны слегка покраснели, когда она пристыженно сползла на стуле немного вниз под тихие смешки одноклассников.

— Эм... Извините, — тихо сказала Анна. «Как раз именно Якоб Дюрлинг был бы последним, кого я стала бы разглядывать», — подумала она.

Несмотря на то, что Якоб Дюрлинг вот уже как два с половиной месяца встречался с Клаудией Бург, он всё равно питал слабость к Анне Бахманн, поэтому от мысли о том, что та тайком за ним следила, он самодовольно улыбнулся. Голова его слепого соседа, напротив, едва заметно опустилась, но никто не обратил на это никакого внимания.

Класс снова успокоился, и господин Хальбэк продолжил лекцию. Анна старалась не смотреть на улыбающиеся лица одноклассников, поэтому её взгляд все оставшееся время урока был устремлён на доску, пока не прозвенел звонок с урока. Так как у неё не было никакого желания разговаривать с Якобом, она спешно надела куртку, повесила на плечо сумку и поспешила на парковку сквозь толпу учеников. Но как только девушка до неё добралась и почувствовала на своём лице холодный ноябрьский ветер, то поняла, что забыла свой шарф.

Тобиас сидел на своём стуле и ждал, когда все ученики уйдут из класса и воцарится тишина. Это был его ежедневный ритуал, потому что он не хотел быть ни задетым людьми, ни мешать движению. И как всегда по пятницам, сегодня Тобиас ждал, пока все уйдут, тем самым соблюдая дистанцию. Только потом молодой человек собрал свои вещи, повесил на плечо сумку, разложил трость для слепых и поднялся с места. Ему нужно было развернуться на девяносто градусов, пройти ровно шесть шагов вперёд, прежде чем повернуть налево и пройти ещё пять до двери. Молодой человек знал это как дважды два.

Чтобы лучше ориентироваться, когда куда-то шёл, Тобиас отсчитывал количество шагов. К этому времени он уже освоил школьное пространство, поэтому в основном ему больше не приходилось считать, а только для безопасности слегка водить своей палочкой слева направо, чтобы знать, идёт ли кто-то перед ним.

Анна была очень разочарована, ведь она изначально хотела избежать этой встречи, а теперь ей предстояло пройти мимо широко улыбающегося Якоба Дюрлинга, идущего ей навстречу по коридору, но винить в этом девушка могла только свою забывчивость. Она пристыженно опустила голову и ускорила шаг, чтобы как можно быстрее пройти мимо него, и практически пробежала последние метры до класса. Анна проскочила через открытую дверь и неожиданно врезалась во что-то твёрдое. Это «твёрдое» потеряло равновесие под достаточно сильным напором девушки. Анна же, чьё сердце от испуга стучало в горле, смогла устоять, однако ей пришлось наблюдать за тем, как Тобиас сильно ударился спиной о стол и, беспомощно махая руками, вместе со стулом, который он задел, со всей силы упал на пол. Девушка рефлекторно протянула парню руку, но так и не смогла до него дотянуться. Шокированная тем, что натворила, она зажала ладонью свой разинутый рот.

— О боже! — воскликнула Анна с широко распахнутыми глазами, обращаясь скорее к себе, чем к Тобиасу. Она стояла, словно приросшая к месту, с побледневшим лицом. Только болезненный стон парня через пару секунд вывел девушку из оцепенения.

— О боже, мне так жаль, — заикалась она, присев рядом с ним на колени, неуверенная, стоит ли до него дотрагиваться или лучше не надо. — Я не хотела этого... Я… Я тебя не заметила, просто хотела через дверь... И тут ты неожиданно. Это не специально. Мне так жаль! С тобой что-то случилось? Тебе больно?

Тобиас пытался сориентироваться, не зная, где низ, а где верх, и затруднялся осмыслить, что произошло. Только что он ещё стоял, ничего не подозревая, как в следующий момент уже оказался на полу. Все произошло так быстро. Что голос принадлежал девушке, его девушке, которая так отчаянно ему что-то объясняла, Тобиас понял только спустя пару секунд.

— Я… — пробормотал он растерянно и замолчал, ощупывая рукой спину, где все ещё чувствовал боль от удара о парту. В этом месте ощущалась пульсация и тепло.

— Очень плохо? Может, отвезти тебя в больницу? — Анна была озадачена вопросом: что ей стоит делать, а что — нет, и беспомощно осматривалась вокруг. Из трёхсот учеников этой школы её угораздило столкнуться именно с Тобиасом. «Отлично, завалила слепого» — это точно не принесло бы карме дополнительных баллов. Совершенно точно.

Тобиас всё больше и больше приходил в себя, всё лучше осознавая своё бедственное положение. Анна, именно Анна врезалась в него так, что он упал. Парень даже не смог устоять на ногах. Каким же, должно быть, смешным он ей показался. Это был далеко не первый раз, когда Тобиас падал, но ещё никогда он так этого не стыдился, как сегодня.

— Нет, ничего не случилось, — ответил коротко молодой человек и начал торопливо подниматься. Анна отпрянула от него, смущённая и испуганная одновременно. Она тоже поднялась на ноги, что для неё было сделать значительно легче, чем Тобиасу, который должен был для начала ощупать пространство вокруг себя. Поскольку молодой человек показался беспомощным, Анна дотронулась до его предплечья, желая помочь, но парень отмахнулся от её прикосновения, скинув руку. Тобиас не привык к телесному контакту. До него дотрагивались только его родители.

— Всё в порядке, — выдавил он сквозь сжатые зубы и наконец смог подняться на ноги.

Анна заметила его злость, но даже понятия не имела, что та была направлена не на неё, а злился парень на самого себя. Совершенно озадаченная этой сложившейся ситуацией, девушка наблюдала, как Тобиас на ощупь искал свои вещи, которые потерял при падении.

— Подожди, — быстро сказала Анна и наклонилась, чтобы поднять его трость для слепых, сумку и куртку. Одну за другой, после короткого «вот», девушка подала молодому человеку его вещи, стараясь не прикасаться к нему. Анна даже не подозревала, что от того, что она делала, Тобиас чувствовал себя ещё более беспомощным.

— Спасибо, — коротко поблагодарил Тобиас. Он хотел извиниться за то, что стоял на её пути и вёл себя так глупо; слова вертелись у него на языке, но он промолчал. Не в состоянии находиться в её обществе ещё хоть секунду, испытывая соответствующие ситуации чувства, парень быстро сориентировался. Тобиас нащупал за собой ряд стульев, так что дверь, должно быть, находилась напротив. Опустив трость, он начал медленно, шаг за шагом, продвигаться вперёд, пока не отыскал дверной косяк и не исчез в коридоре.

Анна осталась стоять в классе, глядя ему вслед. Ни одно слово мира не могло описать, как невероятно хреново она себя чувствовала. Тобиас злился на неё, и вполне заслуженно. Её поведение было непростительным, такого не должно было случиться.

Девушка ещё немного постояла, прежде чем схватилась за волосы и, ссутулившись, проскользнула к своему месту, чтобы забрать зелёный шарф, который висел на спинке стула. Она несколько раз обернула его вокруг шеи, и когда уже хотела было покинуть класс, её взгляд внезапно упал на книгу, лежащую на полу. Анна наклонилась, чтобы поднять её, и тут же заметила, что это не просто книга. Это книга Тобиаса.

Особо не задумываясь по этому поводу, девушка побежала, в надежде, что ещё сможет его догнать. Однако, добравшись до парковки, она увидела, как вдалеке Тобиас садится в серебристую «Шкоду» своей матери, на которой она с понедельника по пятницу забирала его из школы. Анна, замедлившись, остановилась, глядя машине вслед, пока та выезжала из парковки.

Это был не последний раз, когда Анна смотрела на эту машину за этот день. Несколько часов спустя она снова стояла перед этим автомобилем. На этот раз он был припаркован в гараже перед домом родителей Тобиаса. Бежевый дом с большим садом и теплицей предназначался для проживания одной семьи. В зимнем ландшафте сейчас преобладал коричневый цвет, но летом, вероятнее всего, эти места засажены красивыми растениями и цветами. Анну так поразил тот факт, что она впервые стоит перед домом Тобиаса, что на какой-то момент даже забыла, насколько взволнована. Однако совсем скоро храбрость, которую девушка ощущала прежде, пока ехала сюда, её покинула.

Повернувшись спиной к своему старому заржавелому красному велосипеду и прижав книгу Тобиаса к животу, Анна ещё пару секунд постояла перед домом, прежде чем медленно приблизиться к входной двери. Она поднялась по немногочисленным ступеням на крыльцо, решив, что если дом содержится в такой же чистоте внутри, как и снаружи, то лучше ни до чего не дотрагиваться, и постучала в дверь.

Прошло совсем немного времени, прежде чем ей открыла высокая худощавая женщина средних лет. Её длинные тёмно-каштановые кудри каскадом лежали на плечах, а лицо выражало доброжелательное любопытство. До сих пор Анна видела маму Тобиаса только издалека. Вблизи она выглядела моложе.

— Да? — спросила госпожа Шиндлер.

— Я... — Анна посмотрела на обложку книги. — Тобиас потерял книгу, и я подумала, что лучше занести её, так как не знала, пригодится ли она ему до понедельника. — Госпожа Шиндлер последовала за взглядом Анны, и удивление чётко отразилось на её лице, прежде чем её глаза засветились.

— Ох, это очень мило с твоей стороны. Как тебя зовут?

— Анна.

— Приятно с тобой познакомиться, Анна. Я мама Тобиаса, можешь называть меня Надин. — Женщина протянула девушке руку, и Анна, смущённая таким сердечным приветствием, пожала её.

— Тобиаса нечасто навещают, — сказала Надин, вспоминая, каким живым, открытым и весёлым был её сын в детстве. Однако с годами пришла печаль, которая затмила прежние его качества и оставила после себя задумчивого, спокойного и замкнутого молодого человека. При этом Тобиас был очень даже привлекательным. Не проходило ни дня, чтобы женщина не мечтала о том, чтобы люди наконец-то проснулись, пришли в себя и, не обращая внимания на его инвалидность, заметили это. Надин и её муж надеялись, что с переездом из такого большого города, как Кёльн, в малонаселённый городок для их сына начнётся новая жизнь. Казалось, это то самое место, где он может оставить все неудачи и несправедливость позади. Но ничего не вышло. Тобиас всё чаще и чаще стал запираться в своей комнате и теперь совершенно перестал искать какого-либо контакта. Но сегодня в школе, видимо, что-то случилось. Он забрался в машину, отказался от еды, а после, не говоря ни слова, исчез в своей комнате. На вопрос, случилось ли с ним что-то, он только опустил голову и ответил, что не хочет об этом говорить. Она, как мать, была самым близким ему человеком, которому парень доверял, но ей все реже и реже удавалось достучаться до него и пробиться сквозь стену. Как раз в тот момент, когда мать Тобиаса, стоя на кухне, в очередной раз гадала, что же случилось в школе, позвонили в дверь. И теперь перед ней стоит эта милая темноволосая девушка, которой хочется увидеть её сына. Анна казалась немного стеснительной и не выглядела как одна из тех рано повзрослевших и слишком сильно накрашенных девочек-подростков. И Надин это понравилось.