Кара задумчиво посмотрела на него и сказала:

— Я хочу… осуществить особый проект, который требует средств.

— Что за особый проект? — настойчиво спросил Ник.

— Это не ваше дело, — нахмурилась Кара, открывая дверцу машины.

— Возможно, и не мое.

— Ну, хорошо. — Пожалуй, она расскажет ему о своих планах. Вдруг он даже поймет ее. — Честно говоря, я занимаюсь искусством…

— О нет, — в очередной раз прервал ее. Ник. — Так вы — художница, одна их тех богемных штучек. Черт возьми, мне стоило бы догадаться.

Услышав в голосе Флеминга презрение, Кара мысленно выругала себя. С чего ей вздумалось рассказывать ему о себе?

— Нет, мистер Флеминг, — холодно произнесла она. — Я не, художница, но в колледже я специализировалась по истории искусств. Последние два года я работала помощником менеджера в галерее, и творчески меня работа не удовлетворяла.

Кара не добавила, что зарплата была грошовой, а, кроме того, у нее постоянно возникали из-за каждой мелочи бурные разногласия с владельцем галереи.

— Тогда позвольте мне самому угадать, — сказал Ник. — Вы хотите открыть собственную галерею, правильно? И вы хотите вести дела так, как считаете нужным.

— А вы умнее, чем кажетесь, мистер Флеминг. Да, я хочу открыть собственную галерею. У меня есть связи, знания и вкус.

— Понятно. Вы собираетесь поддерживать молодых, красивых голодающих художников, которые в ответ будут доказывать вам свою признательность.

Кару обидело его бестактное замечание.

— Если я и буду поддерживать некоторых художников, то лишь потому, что они талантливы. А совсем не ради того, на что вы намекаете. От вас мне необходимо только согласие на продажу бара.

Ник снова покачал головой.

— Почему бы вам не занять нужную сумму у вашего отчима? — спросил он.

— Мой отчим не имеет обыкновения давать взаймы. Кроме того, ни в каких займах я не нуждаюсь. У меня есть половина бара.

— Вы действительно хотите продать его и выбросить свои деньги на ветер, вложив их в столь рискованное предприятие? — с презрением сказал Ник. — В Атланте наверняка есть десятки подобных галерей.

— Точнее, сотни.

— И все это ради кучки людей, которым нравится искусство.

— Очевидно, вы не разбираетесь в предмете нашего разговора, а у меня нет времени просвещать вас. К тому же, — насмешливо прибавила Кара, — чтобы понять искусство, требуется целая жизнь. Главное, половина бара — моя, и когда мы его продадим, я смогу использовать деньги по своему усмотрению. Ведь мне вашего позволения не требуется?

Стоять под солнцем Кара устала, ее начало все раздражать, а Ник, судя по всему, сдаваться, не собирался.

— Вы ничего еще не поняли, Кара? — В его голосе чувствовалось скрытое раздражение. — Бар — не просто здание. Он стал домом. Не только для меня, но и для многих людей.

Кара усмехнулась.

— Вы тут не родились. Может, лишь случайно попали сюда. С таким же успехом вы могли оказаться в другом месте. При ваших талантах вы сумеете найти другой бар, чтобы управлять им.

Он промолчал, только взгляд его опять стал жестким, но она продолжала говорить:

— Я права, не так ли? Вы неожиданно появились здесь и вкрались в доверие к моему отцу.

Ник слегка вздрогнул.

— Да, я оказался тут случайно, — честно ответил он. — Я искал работу, Шон приютил меня, полюбил, и постепенно я взял ответственность на себя. Ему требовался помощник, я был рядом. Если вы думаете, что здесь кроется какое-то мошенничество, то ошибаетесь. Семь лет я вкладывал большую часть своего жалованья в бар и упорно работал, чтобы выплатить свой пай, Кара.

— А я нет. Вы ведь так думаете? — Она не могла понять, отчего все сказанное им заставляет ее обороняться.

— Бар стал для Шона его жизнью. Это было все, что он имел. Я бы никогда его не разочаровал.

— Не то, что я?

— Вы сами так сказали. — Ник помолчал. — Вы даже не приехали на его похороны…

— У меня была веская причина, — ощетинилась Кара. — В то время я была за границей и узнала о его смерти лишь неделю спустя. Иначе бы я непременно приехала.

— Приехали бы? — спросил Ник.

— Вы не имеете права меня допрашивать, — процедила Кара.

— Я не намерена стоять здесь на жаре и выслушивать намеки, отвечать на которые не испытываю ни малейшего желания. Я хочу вернуться в свой мотель, принять холодную ванну и подумать о деле. Полагаю, вы сделаете то же самое.

— Правда? Вы хотите, чтобы я поехал в ваш мотель принять холодную ванну? Наконец-то я услышал стоящее предложение. — Он с непристойной улыбкой посмотрел на безоблачное небо. — При таком жарком солнце плескаться с вами — что может быть лучше!

Кара решила не отвечать ему. Что она еще могла сделать! Надев темные очки, она села в машину и с негодованием проговорила:

— Вы прекрасно знаете, что я собираюсь вернуться в свой мотель одна. Приехав к Мелендесу, я рассчитывала уладить возникшее недоразумение. Я предположила, что вы сделаете то же самое. — Ник еще шире улыбнулся, и она прибавила: — До встречи утром. Давайте попытаемся обсудить наше дело Спокойно и более основательно.

Теперь она была довольна — она высказалась как профессионал и деловая женщина.

— О'кей, — пожал плечами Ник. — Поступайте, как хотите, Кара, но решение может быть только одно: возвращайтесь в Атланту, оставьте в покое меня и бар.

Включив мотор, она рванула с места, и Ник едва успел отскочить.

— Жаль, я не задела его, — пробормотала Кара. — Черт возьми!

В номере она сразу же включила на полную мощность кондиционер, потом достала ведерко со льдом, приготовила стакан газированной воды и сделала несколько больших глотков.

Теперь можно расслабиться. Наполнив ванну, Кара с облегчением сбросила одежду, поставила стакан на край ванны и легла в прохладную воду.

Через несколько минут ей стало значительно лучше, и она вернулась мыслями к главному: как уговорить Ника продать бар.

Зачем ей нужны деньги, он знает. Она не сказала ему лишь о том, что уже бросила прежнюю работу. Узнав о наследстве, она, наконец, осмелилась высказать своему боссу все, что она о нем думает. Она сказала ему, что он выставляет посредственные картины и продает их за непомерную цену, что он старается угодить вкусу покупателей, которые выбирают их под свой интерьер, он никогда не пытался воспитать клиентов, он игнорирует действительно превосходные работы, созданные в Атланте. Галерея модерн была посмешищем, не то, что старинная галерея, которая выполняет все функции пропагандирования и воспитания настоящего искусства. Теперь, говорила она своим друзьям, она сама сможет открыть галерею.

Что она скажет им теперь? Все ее планы грубо перечеркнуты мускулистым великаном, который называет захудалый бар своим домом. Она осталась без денег и без надежды на другую работу, поскольку с прежней работы ушла, не получив рекомендации.

Вздохнув, Кара еще глубже погрузилась в воду. Ей необходимы деньги за ее половину. Для нее это единственный шанс. Другой возможности у нее нет.

Ее отчим Джеймс Селвин всегда был щедрым и не жалел денег на воспитание падчерицы. Он послал ее в лучшую частную школу, оплатил учебу в колледже и год занятий в университете Флоренции. За его счет она проводила отпуск на лыжных курортах Швейцарии, а когда умер ее отец, Джеймс все расходы взял на себя.

Однако он имел твердый принцип никому не давать взаймы. И для Кары он не делал исключения, тем более что деньги нужны были ей на столь неопределенный проект, как открытие еще одной картинной галереи, которых и без того расплодилось в городе великое множество.

Его совсем нетрудно понять: он был человеком, любящим контроль, а такой человек не дает взаймы. Никому. Он ей отказал, банк сделал то же самое. Потом она получила наследство, и, казалось, ее молитвы услышаны.

Кара опять вздохнула, допила остатки содовой и вылезла из ванны. Итак, сейчас у нее два выхода. Один совершенно неприемлемый. Она возвращается в Атланту и дожидается ежемесячных выплат за свою половину бара в течение следующих десяти или более лет. Может случиться и так, что львиная доля ее скудных доходов уйдет на оплату адвокатов, если она доверит счета Флемингу.

Значит, остается второй путь. Кара обернула волосы узким гостиничным полотенцем и голой пошла к стенному шкафу. Она привезла с собой одежды на несколько дней, предполагая, что ей потребуется время, чтобы выбрать агента для продажи бара, и у нее могут возникнуть непредвиденные проблемы.

Решено: она выбирает второй путь — остаться в Сайпрес-Ки…

Правда, еще неизвестно, верен ли он. Ей надо преодолеть сопротивление Ника, но как, она еще не знала. Что пользы гадать! Она остается, вот и все.

На следующее утро Кара вошла в бар. Было ровно десять часов. Отсутствие Ника ее не удивило. Он явно не желал возвращаться к неприятному разговору, вызывавшему у них обоих столь отрицательные эмоции.

Пройдя через бар на внешний помост, она сразу увидела Ника. Он легкой, походкой шел по берегу, словно ребенок, поддавая ногой песок, а за ним трусил странного вида желтоватый пес.

— Ник! — позвала Кара.

Тот быстро пересек пляж и взбежал по лестнице на помост. Он был в обрезанных джинсах, белой майке и босиком.

— Сегодня вы решили быть не такой официальной. Я уже Ник. Мы делаем успехи.

Флеминг распахнул перед ней дверь бара. Они вошли и, пройдя к стойке, сели на табуреты. Желтый пес устроился возле ног Ника.

Кара оглядела бар. Идеальная чистота, ни единого пятнышка, сверкают ряды стаканов, бутылки аккуратно расставлены по сортам, раковина из нержавеющей стали безупречна, стойка отполирована до блеска. Кара невольно провела по ней пальцем.

— Удивлены? — спросил он. — Я горжусь своим заведением, Кара.