— Хорошо, не проблема. Что-то не так?

— Нет, я… — Я собиралась сказать ему, что мне звонил Барри и плакался об Аманде, но странный голос в моей голове говорил мне не делать этого. — Мне нужно выполнить несколько поручений, и я не смогу их забрать вовремя. Вот и все.

— Ладно, детка. Увидимся за ужином.

Когда я добралась до лобби отеля «Марриотт», то увидела Барри, швыряющего монеты в колодец желаний, проклиная всякого, кто осмелится пристально посмотреть на него.

Его глаза были опухшими и налитыми кровью, и от него пахло несвежим сигаретным дымом и алкоголем.

Я похлопала его по плечу, и он яростно обернулся. Но тут его взгляд смягчился, и он крепко обнял меня.

— Слава богу, ты здесь... Идем со мной. — Он жестом показал мне следовать за ним внутрь, в бар высококлассного отеля, и заказал бутылку самого дорогого вина в меню. Вздохнув несколько раз, он качал головой снова и снова. — Я никогда особо не любил вино, Клэр. — Он наполнил свой стакан, пока тот не переполнился. — Его всегда предпочитала Аманда. Я всегда думал, что оно на вкус как дерьмо собачье. Чем оно дороже, тем хуже вкус.

Он сошел с ума... Я знала, что должна была позвонить Аманде по пути сюда... Я позвоню ей в туалете...

— Барри, мне надо сбегать…

— Она настояла на том, чтобы именно эта марка была на нашей свадьбе. Знала ли ты это? — Я отрицательно покачала головой.

Он сделал большой глоток и выдохнул.

— Да. «Шато Тротануа» 1975 года — это бордо... И все такое же отвратительное, как в тот день, когда я женился на ней.

— Барри...

— Поэтому я считаю, что оно вполне уместно, чтобы пить его сейчас, тем более что я подаю на развод утром.

Что?!

— Я не чувствую себя комфортно, когда ты говоришь мне об этом. — Я встала. — Тебе нужно пойти домой и поговорить с…

— С моей женой? Моей лицемерной, лживой, которой похрен на меня женой? Я так не думаю. — Он вытащил конверт из нагрудного кармана и протянул его мне. — Я нанял кое-кого несколько недель назад, чтобы следить за ней, узнать, где, блядь, она проводила все свое свободное время. — Я села и открыла конверт, листая фотографии: Аманда делала покупки в нескольких бутиках, тусовалась со мной и посещала классы для будущих мам.

Я перестала листать и положила стопку.

— Ладно. Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Я действительно не думаю, что…

— Я не верил, что это было правдой. Я имею в виду, что мой человек всегда возвращался с одними и теми же фотографиями неделя за неделей. Она была дома, у тебя дома, ходила за покупками. Все очень типично и очевидно, и я чуть не отозвал его от работы. Я считал себя параноиком. Но потом, в один прекрасный день, за ужином я случайно спросил ее о тебе. Я задал вопрос: «Ну как, Клэр понравилось быть внештатным директором по маркетингу? Это лучше, чем работать в рекламном агентстве?». Она ответила, что ты не работала на дому в течение многих лет, что ты работала по шестьдесят часов в неделю на «Коул и Хиллман» в центре города. Поэтому я спросил себя: если Клэр нет дома в течение дня, с кем Аманда ходит туда видеться? Это не могут быть дочери Клэр. Они в школе. Так что...

Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, на что он пытался намекнуть, еще несколько, чтобы уместить в своей голове такое нелепое утверждение.

— Нет. — Я отрицательно покачала головой. — Нет... Ни в коем случае. Есть прекрасное объяснение, если... — Я взяла пачку фотографий и перелистала их снова.

Все они были косвенными: автомобиль Аманды, припаркованный возле моего дома — она любила прогуливаться по моему району и часто бросала свою машину возле моего дома, чтобы совершить одну из ее «прогулок, чтобы подумать». Там были фотографии, где она в дождь гуляла по мосту «Хот Метал», где она сидела в одиночестве на скамейке — наверное, рыдая из-за Барри, которого снова не было дома. Но затем были фотографии Райана, моего Райана, сидевшего рядом с ней на скамейке. Целующего ее на этой скамейке.

Там были фотографии их автомобилей, припаркованных возле отеля «Хилтон» в Грин-Три, в соседнем городе, фото, где они шли рука об руку по городскому парку, снимки, на которых через открытое окно моей спальни видно, что они занимались сексом.

Дата на фотографии со спальней вчерашняя...

Барри забрал фотографию из моих рук.

— Я сам был в том Хилтоне... Я следовал за ними в такси. Я подождал минут тридцать, прежде чем зайти внутрь и притвориться ее братом, который заблудился по дороге. Я подошел к стойке администратора и сказал: «Моя сестра всегда хвасталась, какое это хорошее место и что она часто использует его для отдыха. Вы должны были видеть ее много раз, да?». Ты хочешь знать, что этот клерк сказал мне?

— Нет. — Слезы текли по моему лицу.

Он сделал еще один глоток своего вина.

— Я все равно расскажу. Он сказал самым раздражающим, продажным и взволнованным голосом: «Ах да... Она останавливается здесь больше года. Она дает чаевые каждый раз, когда приезжает, и просто обожает наше обслуживание номеров». Более года, прямо под моим проклятым носом...

Его лицо покраснело, и он покачал головой.

— Я хотел пойти туда и поругаться с ними, но знал, что убью их обоих. Я больше не могу притворяться, что ничего не знаю, Клэр. Я не могу притворяться, что счастлив ребенку, который не мой, и, получив сегодня последнюю пачку фотографий, я принял решение... Я нанял адвоката и сегодня вечером скажу ей, что все кончено. Я просто подумал, что должен сообщить тебе настоящую причину, прежде чем она соврет тебе, как лгала мне. — Он стукнул кулаком по столу.

Я просмотрела фото еще раз в надежде, что мои глаза обманывают меня, что на снимках были не моя лучшая подруга и не мой муж, молясь, чтобы это был своего рода больной кошмар.

Но картинка не изменилась. Все было верно.

— Выпьем за верных супругов. — Барри налил еще стакан вина и практически заставил меня выпить его.

Вино было отвратительным, но не таким отвратительным, какими были следующие недели...


***

— Все в порядке, Клэр. — Сандра жестом показала мне поменяться с ней местами. — Поехали домой.



Глава 1,5

Клэр


Летом развод был завершен, и я не была уверена, что делать дальше со своей жизнью. Все, что я знала, все, что я когда-то имела, было переплетено с Райаном. Он был огромной частью меня, укоренившейся частью моей личности, и я не знала, кем, черт возьми, была без него.

Я хотела сделать все, описанное в книге «Ешь, молись, люби» — типа, попутешествовать по миру и попытаться найти себя, дегустируя новые продукты, впитывая новые культуры и занимаясь безрассудным сексом с молодым, горячим бразильцем. Но я знала, что это было совершенно нереально: я была по уши в долгах, панически боялась самолетов, и слишком долгая разлука с дочерями свела бы меня с ума.

Так что, вместо этого я выбрала длительные прогулки по парку, прогулки, которые обычно заканчивались тем, что я калачиком сворачивалась возле скалы, рыдая до боли.

Независимо от того, как упорно я пыталась притворяться, что все хорошо, всегда было что-то такое, что вызывало грустные воспоминания о моем неудачном браке: молодая пара, играющая со своими детьми в парке, продавцы цветочных магазинов, предлагающие скидки на красные розы, группа учеников в футболках с надписью «Университет Питтсбурга».

Я пыталась читать книги о тех, кто развелся, кто преодолел свою боль, надеясь почувствовать себя вдохновленной или просвещенной, но они сделали меня еще более подавленной. Я пробовала гулять со своими друзьями, думая, что они будут отвлекать меня от моих мучений, но чаще они устраивали мне вечеринки жалости.

После долгих месяцев безостановочных рыданий я решила атаковать свою душевную боль поэтапно — ну, пофазово, если хотите.

Была фаза «Доктор Фил и мятное мороженое с шоколадной крошкой», когда я сидела и наблюдала, как хороший врач разносил в пух и прах изменяющих супругов. Я записала каждый эпизод и смотрела их много раз. Я даже подражала протяжному звуку в его голосе, когда он говорил: «Почему-у-у вы сделали это-о-о?!» И я вознаграждала себя лишней ложкой каждый раз, когда не кричала «лжец!», в то время как обманывающий супруг пытался оправдать себя.

Была фаза «Группа недавно разведенных», где я пыталась связаться с другими пострадавшими женщинами в местной церкви. Это походило на «анонимных алкоголиков», но намного более угнетающий вариант. Ни одна из женщин не могла произнести два предложения без рыданий и когда подошла моя очередь, я была слишком оцепенелой, чтобы говорить.

Я планировала закончить эту фазу через несколько недель, но после одной конкретной встречи ведущий консультант попросила меня не возвращаться. Она сказала, что заметила, как каждый раз, когда меня просили сказать что-то о бывшем муже огорченной разведенки, я всегда говорила: «Вы должны были убить его».

Голос звучал невозмутимо, а серьезность в моих глазах не позволяли им видеть, что я шучу...

Я даже пережила фазу «Я — женщина, услышь мой рев», где я приняла следующие кардинальные решения:

1) Укоротила свои волосы длинной до талии, оставив длину до плеч;

2) Завязала с новой привычкой — курением, которое длилось всего один день;

3) Сделала себе татуировку с «датой свободы» (датой моего развода) на ноге, проколола уши, и все-таки согласилась на бесплатный пирсинг пупка от салона;