— Вам не о чем беспокоиться, можете положиться на меня и моих людей, — уверенно добавил Скроуп. Его губы изогнулись в усмешке. — Как вы верно заметили, это похищение сделает меня знаменитым.

«Как вы верно заметили, это похищение сделает меня знаменитым».

В распахнутом плаще, небрежно наброшенном на плечи, джентльмен, называвший себя Маккинзи, стоял, держа руки в карманах брюк и подставляя лицо ветру, на скалистом склоне возле стен дворца Холируд. Глядя на север, в сторону дома, он вновь повторил про себя прощальные слова Скроупа. Маккинзи встревожили не столько слова — в конце концов, он сам разжег в наемнике честолюбие, — сколько тон Скроупа, его почти фанатическое воодушевление, горящие глаза. Этот человек был чертовски тщеславен. Такие, как он, готовы на все ради славы, пусть даже дурной. Маккинзи предпочел бы не иметь дел с людьми этого сорта, но в отчаянном положении приходится прибегать к крайним мерам. Если он не похитит одну из сестер Кинстер, не увезет ее на север и не представит матери, та не отдаст церемониальный кубок, который ей удалось похитить и надежно спрятать. А если Маккинзи не сможет предъявить кубок первого июля, то потеряет замок и владения. Ему предстоит мучительная пытка — беспомощно наблюдать, как его народ, его клан прогоняют с земель, принадлежавших им не одно столетие. Он лишится наследия предков, и та же участь постигнет всех, кто ему близок. Он останется нищим с двумя мальчуганами, которых обещал воспитать как собственных детей. У них отнимут самое дорогое, дом — единственное место на земле, где они не будут чувствовать себя изгнанниками.

Судьба не оставила Маккинзи выбора. Ему пришлось согласиться на условия матери, какими бы безумными они ни были.

К несчастью, первая его попытка сорвалась. Желая остаться в стороне от похищения и стремясь не прибегать к силе без необходимости, он нанял пару разбойников, Флетчера и Коббинса, не столь знаменитых, как Скроуп, промышляющих грабежами. Этой парочке удалось похитить старшую из сестер, Хизер Кинстер, и увезти ее на север, но благодаря вмешательству одного английского аристократа, некоего Тимоти Данверса, виконта Брекенриджа, девушка сумела ускользнуть. Теперь Брекенридж собирался жениться на Хизер.

Неудача заставила Маккинзи выбрать другую жертву и прибегнуть к помощи Скроупа.

Он убеждал себя, что иного выхода нет, но, несмотря на все доводы рассудка, его терзала тревога. Собственный план внушал ему отвращение. Тягостное, гнетущее чувство царапало ему душу, как раздирает тело власяница.

Нанимая Флетчера с Коббинсом, он не испытывал подобного смятения. Привычные к жестокости, эти двое все же не были способны на хладнокровное убийство. Скроуп же в отличие от них избрал смерть своим ремеслом. В план Маккинзи вовсе не входило убийство Элизы, он просил доставить ему девушку живой и невредимой, но его пугала явная склонность наемника к насилию.

Однако ему нужно было заполучить мисс Кинстер как можно скорее. С Флетчером и его подельником он договаривался о похищении любой из сестер Кинстер — Хизер, Элизы или Анджелики, но к тому времени как разбойники схватили Хизер, Маккинзи понял свою ошибку. Он вздохнул с облегчением, узнав, что похищена старшая из девушек. В двадцать пять лет ей едва ли приходилось рассчитывать на замужество, и предложение Маккинзи должно было ее заинтересовать.

И все же план его обернулся провалом. В дело вмешался случай, и Хизер сбежала с Брекенриджем. Маккинзи смирился с поражением, зная, что еще не все потеряно: двадцатичетырехлетняя Элиза почти так же хорошо, как Хизер, подходила для предназначенной ей роли. Но если ему не удастся защитить Элизу…

Анджелика была третьей и младшей из сестер Кинстер. Теоретически она годилась для выполнения его замысла, но ей едва исполнился двадцать один год. Маккинзи не желал иметь дело с юной леди ее возраста.

Маккинзи умел быть терпеливым, когда этого требовали обстоятельства, но терпение не входило в число его достоинств. Попытка убедить ветреную великосветскую красавицу уступить его желаниям потребовала бы куда больше времени, усилий и такта, а такта Маккинзи явно недоставало.

Конечно, он мог бы принудить ее силой, но тогда ему пришлось бы проявить жестокость и бездушие, а Маккинзи сомневался, что выдержит подобное испытание. Едва ли он смог бы жить дальше, пройдя через эту пытку. Поэтому… он остановил свой выбор на Элизе Кинстер, а для осуществления его замысла требовались таланты и тщеславие мистера Скроупа.

Маккинзи сделал все возможное, чтобы обеспечить безопасность и покой Элизы, удостовериться, что все пойдет по плану. И все же…

Он окинул взглядом пурпурную дымку на горизонте и горы, за которыми вдали скрывался его дом — долина, озеро и замок. Маккинзи совершил все от него зависящее и мог теперь, как и собирался, отправиться домой, в замок, к своему клану, к мальчикам, чтобы позднее вернуться в Эдинбург и здесь дождаться Скроупа с Элизой Кинстер.

«Честь превыше всего» — этот гордый девиз его рода был высечен на камне над входом в замок и украшал каминные полки. Маккинзи остро сознавал: честь не позволит ему уехать. Тревожное чувство не оставляло его. Теперь, когда он спустил с цепи кровожадного пса — Скроупа и рассказал, как похитить Элизу из-под носа у ее стражей, честь требовала, чтобы он защитил мисс Кинстер.

Он последует за Скроупом и будет тайно наблюдать, дабы убедиться, что тот не превысит своих полномочий и не причинит зла пленнице.

Маккинзи обвел глазами обширные низины и возвышавшиеся вдалеке горные кряжи. Он стоял неподвижно в глубоком безмолвии, пытаясь привести в порядок мечущиеся мысли, вдыхая едва уловимый запах сосны и ели. Солнце медленно клонилось к закату, сгущались сумерки. Наконец Маккинзи стряхнул оцепенение. По-прежнему держа руки в карманах, он выпрямился, повернулся, вскарабкался по склону и, выйдя на улицу, направился к своему городскому дому. Опустив голову и глядя на булыжники под ногами, он принялся мысленно сочинять письмо к управляющему. Ему придется задержаться на несколько недель. А после, если будет на то Господня воля, он вернется домой в Северную Шотландию вместе с Элизой Кинстер.


Глава 1

Сент-Айвз-Хаус

Лондон, Гросвенор-сквер


— Это просто несправедливо, — недовольно проворчала Элизабет Маргарет Кинстер, именуемая обычно Элизой.

Она стояла в одиночестве у дальней стены бального зала в доме своего старшего кузена. Этим вечером великолепный герцогский особняк сверкал яркими огнями. Здесь собралось самое изысканное общество. Разряженные в шелка и атлас, увешанные драгоценностями дамы и кавалеры предавались безудержному веселью, лица их так и лучились восторгом.

Поскольку лишь немногие представители избранного круга отклонили приглашение на роскошный бал, который давали Гонория, герцогиня Сент-Айвз, и ее могущественный супруг Девил Кинстер, огромный зал был полон.

Искрились хрусталем сияющие люстры, в их свете сверкали гранями бесчисленные бриллианты и отливали блеском тщательно уложенные локоны. Дамские платья всевозможных цветов и оттенков, кружащиеся в вихре вальса, напоминали яркое оперение диковинных птиц, составляя резкий контраст со строгими черно-белыми нарядами кавалеров. Смех и оживленные разговоры сливались в нестройный гул. Невообразимое смешение ароматов наполняло воздух. В глубине зала небольшой оркестрик натужно играл один из самых модных вальсов в этом сезоне.

Элиза отыскала глазами старшую сестру, Хизер, скользившую по залу в паре с красавцем женихом, в прошлом знаменитым лондонским повесой Тимоти Данверсом, виконтом Брекенриджем. Даже если бы бал не был устроен по случаю помолвки, оглашение которой ожидалось нынче вечером, довольно было увидеть, какими глазами смотрит на Хизер ее кавалер, чтобы угадать остальное. Недавний любимец светских дам превратился в верного рыцаря и раба Хизер.

А Хизер всецело принадлежала ему. Озаренное радостью лицо и сияющие глаза невесты объявляли об этом всему миру.

Несмотря на собственное плачевное положение, причиной которого во многом послужили события, приведшие к помолвке Хизер, Элиза искренне, от всего сердца радовалась за сестру.

Обе девушки потратили годы, долгие годы, пытаясь найти героев своих грез в бесчисленных великосветских гостиных и бальных залах, ведь именно там юным леди из почтенных семейств полагалось искать себе подходящую партию. Но ни Хизер, ни Элизе, ни Анджелике, младшей из сестер, не посчастливилось встретить в лондонском свете мужчину своей мечты. В конечном счете сестры пришли к заключению, что искать достойных избранников в своем ближайшем окружении бессмысленно. Следовало перенести поиски в те круги, где вращались не столь легко досягаемые, но заслуживающие внимания мужчины.

Эта стратегия уже принесла свои плоды — помогла найти мужа их старшей кузине Аманде и, пусть весьма причудливым образом, сослужила службу ее сестре-близняшке Амелии.

Тот же подход, хотя и довольно неожиданно, решил судьбу Хизер.

Определенно, для женщин из рода Кинстеров секрет успеха в поисках мужчины своей мечты заключался в том, чтобы отважно шагнуть за пределы привычного круга.

Именно это и собиралась предпринять Элиза, когда на семью обрушился поток невероятных событий: внезапно похитили Хизер, также собиравшуюся ступить в новый, неизведанный мир в надежде отыскать своего избранника. К счастью, Брекенридж спас и вернул домой пленницу. Так приключения Хизер помогли раскрыть заговор против сестер Кинстер.

Однако никто не знал, были ли целью злоумышленников лишь Хизер, Элиза и Анджелика, или опасность грозила и их младшим кузинам — Генриетте и Мэри Кинстер.

Цель и мотивы похищения так и остались невыясненными. Зачем преступникам понадобилось увозить Хизер в Шотландию? Кто стоял во главе заговора? Ответов на эти вопросы никто не знал. Но после случившегося Элизу и трех других незамужних девушек из рода Кинстеров окружили надежной охраной. Элизабет не могла и шагу ступить из родительского дома без сопровождения. Один из братьев или кузенов (что было ничуть не лучше) непременно следовал за ней по пятам.