— Если бы только здесь где-нибудь был постоялый двор, — сказала Мадлен Гулливеру.

У нее было несколько мелких монет в кошельке на поясе, вполне достаточно для скромной полуденной трапезы, хотя в эти беспокойные военные времена деньги сильно обесценились. На этой старой, заброшенной дороге не было надежды найти еду, но если она проедет по полям к реке, то доберется до одинокой таверны, которую, как она вспомнила, они миновали по пути из Саванны. Мадлен знала, что Джорджия — единственная колония, в которой еще сохранилось королевское правительство. Эти подонки-мятежники бродят в лесах на севере. Полная безрассудства и отваги, она повернула Веснушку к главной дороге.

Спустя полчаса она разглядела впереди высокий, крутой берег реки. На горизонте показался силуэт большого деревянного строения. Деревянная вывеска, скрипевшая на ветру, гласила: «Золотой Лебедь. Владелица — госпожа Полли Блор». Несмотря на красивое название, постоялый двор выглядел не слишком респектабельно, а его завсегдатаями были шумные лодочники и потные плантаторы. Но, определенно, если этим местом владеет женщина, здесь должны стараться угодить и более уважаемым клиентам. Она увидела эмблему королевского почтового курьера на карете, запряженной четверкой лошадей, затем маленький, опрятно одетый мужчина в аккуратном парике и бархатном сюртуке появился из дверей таверны. Карета подъехала, и он быстро сел в нее. Зная, что на главной дороге Чарлстон — Саванна редко встретишь гостиницы, Мадлен решилась. Желудок ее настойчиво напоминал о себе. Она подъехала к гостинице, спешилась, привязала Веснушку к одному из столбов ограды и рискнула подойти к двери.

Шум, доносящийся изнутри, звучал довольно миролюбиво, хотя и немного громко. «Это Джорджия, а не кофейня в Чарлстоне», — сказала она себе, осторожно входя внутрь. Если здесь нет специально отведенной комнаты для дам, она, разумеется, уйдет. Дав своим глазам привыкнуть к тусклому свету, Мадлен оглядела массивные закопченные балки, простирающиеся под низким потолком, и грубые дубовые стулья и столы, расставленные в беспорядке. Мужчины всех сословий ели, пили и громко разговаривали.

Камин у противоположной от входа стены был огромным, и от большого железного чайника, кипящего внутри его каменных стенок, распространялся приятный аромат. Несмотря на то, что таверна была душной и шумной, Мадлен захотелось, чтобы ее обслужили.

Крупная блондинка средних лет заметила Мадлен, стоящую в нерешительности у двери, и направилась к ней, обходя хаотически расставленные столы и стулья.

Полли Блор обратила внимание на дорогую одежду молодой женщины и ее прекрасные волосы, затем увидела пса, сторожившего свою хозяйку. Владелица приветствовала леди:

— Значит, ты и есть та самая девушка, на которой женится Квинт? — Она пристально рассматривала Мадлен. Когда спокойные янтарные глаза молодой женщины встретились с ее карими, Полли одобрительно кивнула. — Вижу, ты храбрая. Тебе это понадобится, если собираешься противостоять таким, как Квинтин Блэкхорн или этот старый козел Роберт.

— Как… как вы догадались, кто я?

Полли засмеялась, обнажая несколько дыр от недостающих зубов:

— Быстрее слухов несется только ураган! Я Полли Блор, хозяйка этого заведения.

— А я Мадлен Дево, госпожа Блор, и я ужасно голодна. Я знаю, это неприлично для одинокой женщины обедать в общественном месте.

— Не из-за чего волноваться. Ездить одной по дороге, когда вокруг эта мерзкая война, куда более рискованно. — Какое-то время она изучала застывшее лицо Мадлен, затем поглядела на пса, подозрительно оглядывавшего мужчин в пивной. — У меня есть милая, уютная комната в задней части таверны, где ты сможешь перекусить, все пристойно и респектабельно. Вот сюда, я проведу тебя к боковому входу.

Через несколько секунд Мадлен и Гулливер удобно устроились в маленькой комнате, расположенной за кухней, где слуга сосредоточенно разрезал великолепную ветчину на тончайшие, полупрозрачные ломтики. От запаха ее желудок снова заурчал, а собака сидела, насторожив уши, не отрывая глаз от сочного розового мяса, лежащего горкой на деревянной разделочной доске. Мадлен маленькими глотками пила лимонад и ждала. Итак, все в Джорджии уже знали, что она приехала, чтобы выйти замуж за Квинтина Интересно, знали ли они также, как удручен ее жених перспективой иметь ее в качестве жены.

Полли суетилась, накладывая на тарелку нежную ветчину, острый сыр и хрустящие кукурузные лепешки. Поставив все это перед Мадлен, она добавила:

— У меня ость котелок замечательного оленьего рагу. Может, попробуешь?

Мадлен уныло улыбнулась, бросая кусочек ветчины Гулливеру:

— Боюсь, у меня недостаточно денег, чтобы так объедаться.

Полли громко расхохоталась:

— Ешь, сколько душе угодно. У Квинта здесь открытый кредит. Я думаю, он может позволить себе, чтобы счет его был больше ровно настолько, сколько ты сможешь съесть.

— Если только он захочет заплатить за это, — вырвалось у Мадлен, и она почувствовала, что краснеет. Зачем она это сказала? К завтрашнему дню все семь округов будут знать это!

Проницательный взгляд метнулся с круглого, добродушного лица Полли.

— Значит, Квинт недоволен выбором старого Роберта. Я так и думала. Дело не в тебе, дорогуша. Дело в самой идее быть связанным узами брака. Это заставляет большинство таких необузданных молодых жеребцов, как Квинт, фыркать и брыкаться.

— Особенно, если невесту выбрал отец.

— Не возражаешь, если я присяду? Мы здесь одни, но ты же леди, и все такое…

— Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне, — Мадлен указала женщине на грубый дубовый стул рядом с собой. Она улыбнулась Полли, решив про себя, что та понравилась ей. — Вы даже не представляете, как я соскучилась по компании женщины, Полли.

— Тебя послали из Каролины одну, без единой родственной души. Потом ты встретилась в Саванне с Сереной Фаллоуфилд. Это привело бы в отчаяние любую девушку.

Мадлен засмеялась, потом стала задумчивой.

— Она была не очень-то любезна, по крайней мере, со мной, но Квинтин, кажется, наслаждался ее компанией.

— Он наслаждался не только ее компанией, как и любой другой мужчина, который становится ее прихотью. Квинт не питает к ней особого интереса, — поспешила добавить Полли.

— За обедом в Саванне он, кажется, испытывал другие чувства.

— Серены тебе нечего бояться, дорогуша. Квинт никогда бы не женился на такой распутнице, как она Не смог бы доверять ей. Доверие даже к порядочной женщине совсем нелегко дается мужчинам из Блэкхорнов. Не пасуй перед ним и всегда говори ему правду. Вот что тебе следует делать.

Полли замолчала, наблюдая, как девушка скармливала остатки еды Гулливеру.

Мадлен подняла взгляд, смущенная и неуверенная в том, насколько откровенной она могла быть с этой доброй женщиной.

— Вы давно знаете Квинтина?

— С тех пор как он был мальчишкой. Нелегко ему пришлось в жизни, но он хороший человек.

— Вы хотите сказать, что враждебность между ним и его отцом всегда была настолько сильной?

— Единственный вопрос, в котором они единодушны, это недоверие к женскому полу.

— Но почему? Этим утром я нашла запрятанную миниатюру его матери. Он чуть не выбросил ее и запретил мне Когда-либо произносить ее имя. Что за семья эти Блэкхорны? Эндрю и Девон кажутся воплощением доброты, но Квинтин и Роберт… Я не понимаю их, а ведь я буду связана с ними до конца жизни.

— Когда-нибудь Квинт расскажет тебе о своей маме. Я чувствую это… В свое время. — Она изучающе посмотрела на Мадлен. — Ты уже любишь его.

— Да нет же! Он высокомерен и груб, и ясно дал понять, что презирает меня. — Вспомнив его грубое, едва не удавшееся нападение на нее в библиотеке в Саванне, она почувствовала, как лицо ее вспыхнуло. Полли похлопала ее по руке:

— Что Квинт говорит, и что он чувствует, обычно оказывается не одним и тем же. Просто помни это и будь терпимой. Но и не позволяй ему грубо обращаться с тобой.

— Мой нрав может быть таким же грозным, как и у него!

— Хорошо. Ему нужна женщина с характером, — засмеялась Полли, но Мадлен это не успокоило.

Они обсуждали семью Блэкхорнов и жизнь в Хилле, Полли даже поделилась с ней сплетнями о брате Роберта Аластере и его паршивой овце, сыне Девоне, который ей явно нравился, как и Квинтин.

Мадлен вдруг поняла, что час уже поздний. А ей еще добираться до Блэкхорн-Хилла.

— Если Квинтин и Роберт обнаружат, что я уехала одна, они придут в ярость, а я уж и так сделала достаточно, чтобы вызвать их недовольство. Я, пожалуй, поеду. Спасибо вам, Полли, за все. Я чувствую, что нашла друга. Надеюсь, и вы тоже, — Мадлен протянула свою тоненькую руку. Полли взяла ее в свою большую, красную ладонь и нежно сжала.

— Конечно, Мадлен. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, просто приди к Полли. Я всегда здесь.

Возвращаясь по ухабистой, пыльной дороге, Мадлен размышляла над сложными событиями дня, радуясь тому, что нашла наперсницу в Полли Блор, и в то же время растревоженная тем, что хозяйка постоялого двора рассказала ей о Квинтине. Он и Серена были любовниками. Он не верил ни одной женщине, но тем не мене явно получал удовольствие от их тел. И снова та смущающая страсть, которая вспыхнула между ними, прокрутилась в ее мозгу. «Ты любишь его», — сказала Полли. «Чепуха! Он мне даже не нравится». Но, видит бог, что-то притягивает ее к нему. Она уже не могла понять свои собственные чувства.

Мадлен была так поглощена своими мыслями, что вначале не заметила, как захромала ее кобыла, но когда та споткнулась, она спешилась и проверила ее правое переднее копыто.

— О боже, Гулливер, что же нам делать? На Веснушке теперь нельзя ехать, а еще целый час пути до плантации. Квинтин будет в ярости.

Стук копыт эхом отозвался в вечернем воздухе. Возможно, какой-нибудь джентльмен с соседней плантации сможет подвезти ее. Она терпеливо ждала, но вдруг почувствовала, как холодок страха пробежал по позвоночнику, когда мужчина, одетый в грязные штаны из оленьей кожи и енотовую шапку показался в поле зрения в сопровождении еще одного, высокого, худого всадника, одетого больше как джентльмен — в полотняные рейтузы и голубой твидовый сюртук. Гулливер зарычал. Мадлен не двигалась с места, надеясь, что они окажутся порядочными поселенцами из отдаленных районов. Прежде чем она успела обратиться к тому, кто, как она предположила, был главным, другой заговорил.