Настя сделала еще один горестный вздох. Хлопнула длиннющими ресницами и закусила губку. Тихон тоже прикусил губу. Старательно сдерживая готовый сорваться смех, он с интересом следил за разыгравшимся представлением.

— А мне не принес…

— Но ведь, Настюш, сегодня именинница — я. Когда у тебя будет день рождения, дядя Саша принесет подарок тебе, — Ольга скромно умолчала о том, что Настю и без того балуют все, кто только может. Братья, сестра, крестный отец и его партнер. По понятным причинам Артем с Пушкиным оставались бездетными — вот и отрывались на крестнице, как могли. Реализовывались в новой роли.

— Да, я знаю, — образовавшуюся тишину наполнил еще один шумный вздох, а потом без всякого перехода Настя затараторила: — А можно Тёма нарисует мне блестящие звездочки? — Тихон хохотнул, Настя бросила на отца раздраженный взгляд и жестом, полным трагизма, поправила вновь съехавшую на лоб бигуди. — Раз уж подарков нет… Можно хоть звездочки? И губы накрасить… Раз уж подарков нет… — повторила, шаркнув ножкой в белых колготах.

Тихон хрюкнул. Закрыл рот рукой, схватил как-то сразу вдруг отыскавшийся галстук и пошел по своим делам, прочь из бабьего царства, которое так любил, предоставив им возможность самим разобраться в этих своих бабских штучках…

Они там еще долго колдовали над образом и прической Ольги, потом что-то сооружали на голове подоспевшей Кати. И когда девочки вышли в гостиную при полном параде, у Тихона в который раз сжалось сердце.

— Вот это да! Ну, ничего себе! — наперебой затараторили гости. Пушкин, Ник, Пашка и Петька… А еще пожилой тесть Тихона, который приехал по случаю дня рождения дочери. Жаль, но мать Ольги умерла еще в прошлом году. Это было большим ударом, но вместе они справились. Как справлялись со всем рука об руку. Так, как Ольга хотела. И как он мечтал пацаном.

Тихон подхватил маленькую дочь на руки, оставил на ее щеке звонкий поцелуй (прикасаться к губам ему строго-настрого запретили, потому как те были накрашены!) и, прижав к свободному боку жену, коснулся носом виска.

— Ну, что, выдвигаемся?

— Да! Время!

Далеко решили не ходить. Зачем? Если на первом этаже их жилищного комплекса находится их любимый ресторан… Среди изысканных блюд на столе стояло огромное блюдо с пирогом, без которых у них не обходился ни один праздник. Их Тихон Сергеевич Гдальский пёк собственноручно. Для своей огромной дружной семьи.

— Ну, все собрались? Можно и первый тост? — растер руки Тихон.

— Два места свободны… — пожал плечами Петька, — кто-то опаздывает.

— Да не опаздывает, Петь. Я-то думала, что вы хоть сюда с девушками придете.

Петька и Павел переглянулись:

— Ну, как будет что-нибудь стоящее, как у Ника с Катюхой, так мы всенепременно.

— А пока…

— Пока зря вы им отдельные квартиры купили, — хмыкнул Ник, — лишь подтолкнули к разврату! Какая уж тут постоянная девушка? Зачем она им?

— Эй! Не завидуй! — возмутился Петька.

— Он наговаривает, ма! У нас все прилично! — поддержал брата Павел.

— А что такое разврат? — заинтересовалась Настя.

Ольга с Тихоном переглянулись и синхронно закатили глаза. Когда-то они очень переживали о том, как сложится жизнь у их юных чад. А теперь, по прошествии лет, напротив, беспокоились о них в самую последнюю очередь. Потому что Ник с Катей любили друг друга, поддерживали, страховали. Нашли свою любовь, нашли свое предназначение в жизни. За них можно было быть спокойными. А вот Петька и Пашка… Эх! Мало ли, как у них сложится… Ольга бы уже с радостью пристроила сыновей в хорошие руки, но у тех на этот счет пока были иные планы.

— Ничего мы им не купили. Так, с первоначальным взносом помогли. Ипотеку они сами платят. А значит, могут к себе приводить, кого пожелают, — проявила демократичность Ольга, но в конце все испортила своим: — Наверное…

Два года назад дом, в котором прошло детство Тихона, все же пустили под снос. Тихон тяжело это переживал, но, может, это было к лучшему. Он так и не нашел в себе сил ни продать ту квартиру, ни пустить квартирантов. А так, деньги, которые им дали в счет компенсации, они пустили в долевое строительство. И у каждого из ребят совсем недавно появилась своя просторная квартира в новом доме. Особенно Ольгу радовал тот факт, что все они жили рядышком, по большому счету одной семьей. Так было правильно.

Сами они жили в квартире Ольги, а студия Тихона… Студия Тихона тоже нашла свое применение. Туда они с мужем периодически наведывались. Сами знаете, для чего… Потому что, при всей их космической безмерной любви к детям, больше всего они нуждались друг в друге. Одна кровь на двоих, одно дыхание…

— Помогли — и правильно сделали! — не сдавался Петька. — У нас прилично! Ну, честное слово, мам! Ник нам просто завидует. Их-то с Катюхой личной жизни теперь уж точно хана…

— Это еще почему? — удивился Тихон. Ольга сжала под столом его руку и, потянувшись губами к уху, прошептала:

— Беременные они. Все не знали, как тебе сказать, чтобы ты не слетел с катушек.

Тихон резко обернулся к дочери. Открыл рот, закрыл. Схватился за сердце. А потом взмахнул рукой. Нисколько не сомневаясь, что все хорошо будет, и сосредоточился на главном:

— Ну, раз мы никого больше не ждем, то, наверное, уже пора выпить за мою любимую жену… — Тихон встал, разлил шампанское по бокалам и произнес довольно избитый тост. Говорить красиво на публику он так и не научился. Но Ольга не обижалась. Она еще утром услышала от него самые главные слова. Он прошептал их на ушко, в постели… разбудив ее поцелуем. С этих слов начиналось каждое ее утро, и завершался день.

Люблю… Так просто, а сколько в нём всего, правда?

Конец