К тому времени все в Хафстоне уже знали о войне, и дамы были глубоко огорчены.

– Вильям Криспин, мне хотелось бы, чтобы ты не ездил, – сказала Джоанна, – зная твое горе и ответственность, которая обрушилась на твою голову. Ты нужен здесь.

– Мы уезжаем на рассвете, верхом, я возглавлю отряд своих воинов, – объявил ей сын. – Прости меня, мама, но я не могу больше говорить с тобой. Времени нет.

От Элана Джоанна не добилась ничего утешительного. Он не прислушался к ее доводам, доказав их неубедительность.

– Пойми, Джоанна, если мы присоединимся к Стефану и поддержим его, он будет чувствовать себя обязанным отменить указ о том, что мы «вне закона». Пирс согласен со мной, что только поддержка Стефана поможет пересмотреть наше дело.

– Ты клялся, что мы больше никогда не расстанемся, – воскликнула она, в отчаянии от страха за него и за сына.

– Я делаю это для нас. Ради моей чести, чтобы ты не выходила замуж за «отъявленного преступника». Джоанна, я не хочу покидать тебя, но я должен. Прошу тебя, будь стойкой.

– Постараюсь, Элан, – ответила она, страдальчески улыбаясь. – Если я хочу, чтобы ты уважал мои решения, я должна уважать и твои. Поезжай, любимый мой, я каждую минуту буду молиться за вас, пока вы не вернетесь.

– Какая ты отважная и как же я тебя люблю! Я отправлюсь сражаться ради любви и чести, – поклялся он. – Я зря не пролью крови, только если иного выхода не будет.

Он прижал ее к сердцу, и когда целовал ее, она про себя пообещала провести остаток ночи, думая о том, что он для нее смысл жизни. И любить его она будет до конца дней своих.


Роэз не протестовала вовсе. Она слишком хорошо узнала мужественный характер Пирса, чтобы помешать ему исполнить свой долг.

– Я буду скучать по тебе каждую ночь и каждый день, – поклялась она.

– Подумай о наших счастливых встречах. – Он как-то особенно нежно поцеловал ее. – Если я не вернусь, то знай: ты преобразила мою жизнь и вернула мне былую радость. Я завещаю тебе, если погибну, мое поместье на Сицилии. Пергамент у Самиры. Я хочу, чтобы ты проводила мою дочь домой, если не смогу сделать это сам. Обещаешь мне это, Роэз?

– Обещаю! Но больше всего хочу видеть тебя в моих объятиях.

– Я тоже. Бог милостив. Ты дорога мне, Роэз. Ты стоишь долгого путешествия в Англию, всех опасностей, которые нас подстерегали.


Самира знала, что у нее нет права давать советы Уиллу, тем более заставить изменить отношение к помолвке матери. И если Роэз и Джоанна могли попрощаться наедине, Самире оставалось довольствоваться несколькими торопливыми словами во внутреннем дворике. Обняв на прощанье Пирса и Элана, она подала руку Уиллу, который взял ее в свои и долго стоял, глядя на нее сверху вниз, словно хотел что-то сказать и не мог. В отличие от старших мужчин он не надел кольчуги. Уилл еще не был посвящен в рыцари, и титул его пока не был высочайше утвержден, поэтому у него имелся только меч оруженосца на перевязи, застегнутой поверх его синей шерстяной туники. Темный плащ он перекинул через руку.

– Спаси и сохрани вас Господь, милорд, – прошептала Самира.

– И тебя, миледи. – Он сжал ее руки.

Самира привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. Уилл успел повернуть голову, так что ее губы коснулись его губ… на мгновение оба застыли.

– Миледи, я выиграю любую битву ради вас, – поклялся Уилл. Он отпустил ее руки, накинул плащ на плечи и вскочил на коня. Подняв на прощание руку, Уилл направил лошадь к воротам замка.

Самира не могла вынести отъезда дорогих ей мужчин. Она кинулась в дом, торопясь уединиться в своей комнате, чтобы выплакаться в одиночестве, а не на глазах у посторонних.

ГЛАВА 23

Мужчины возвратились лишь в конце марта. С ними приехал Эмброуз, он и сообщил, что длившаяся почти двадцать лет гражданская война закончилась. Аббат объявил об этом, когда все уселись за стол отпраздновать их возвращение.

– Армии Стефана и Генриха стояли друг против друга по обе стороны Темзы у Уоллинфорда, – рассказывал Эмброуз. – В этот день был жестокий мороз, глубокий снег покрывал землю, река почти вся замерзла. Поистине ужасное время и пагубное место для битвы. Несколько знатных приближенных Стефана и духовных лиц направились к нему и заявили, что война губит страну. Изнурительное напряжение из-за долгих междоусобиц подорвало здоровье Стефана, поэтому, я думаю, он и сам жаждал мира, но достойным путем.

Депутация встретилась с Генрихом, и стороны пришли к соглашению. Матильда не будет королевой, отчего вздохнули с облегчением многие знатные люди, не желавшие, чтобы ими правила женщина. Вместо этого королем до конца жизни остается Стефан, а Генрих, сын Матильды, наследует Англию после его смерти. Обсуждались и другие не терпящие промедления проекты, но вопрос о королевской преемственности был самым важным. Так закончилась длительная война без кровопролитной битвы.

– Как это обидно! – воскликнула Самира. – После скольких лет бессмысленной войны, бесчисленных жертв, сожженных деревень и замков. После того, как прекрасная страна была превращена в руины, правители наконец пришли к соглашению! Почему же их разум не восторжествовал еще двадцать лет назад?!

– Потому что обстоятельства с годами меняются, – ответил Эмброуз. – Сын Стефана за это время умер, и покойному все равно, что после него придет Генрих и наследует королевство. И в те ранние годы Матильда еще была энергичной и властной. Она настойчиво боролась за то, чтобы стать королевой, как обещал ей отец. Теперь же ее сын превратился в незаурядного человека, который сумеет мудро править страной, так что, возможно, и она будет довольна, узнав о мирном соглашении их королевских величеств, Стефана и Генриха. Сегодня многострадальная Англия ликует.

– У нас есть и личные причины для ликования, – проговорил Пирс. – Благодаря усилиям дяди Эмброуза Элан и я – свободные люди в своей родной стране.

– Но безземельные, – сокрушенно заметил Эмброуз. – К несчастью, когда умер отец Элана, Уортхэм перешел короне, так как преступник не может их наследовать. Стефан отдал землю и титул много лет назад одному из своих приближенных и теперь отказался забрать их у него назад.

– Меня эти земли не интересуют, – сказал Элан. – Я лишь хотел обелить свое имя и Пирса, а также раскрыть и наказать убийцу Криспина. Это мы сделали. А что до Уортхэма? Я не видел его с семи лет и едва помню. Из-за отца мне жаль, что титул ушел из нашего дома, но титулы, заслуженные мной на Сицилии, значат для меня гораздо больше.

– А я был младшим сыном, так что и земель, чтобы их терять, у меня не было, – сказал Пирс. – Я тоже рад, что честь моя восстановлена и больше ничего от английского короля мне не надо. Я всегда буду благодарен тебе, дядя Эмброуз, за то, что ты сделал для нас с Эланом.

– Уилл официально утвержден бароном Хафстона и Бэннингфорда, – сообщил Эмброуз Джоанне. – Стефан сам посвятил твоего сына в рыцари.

– Знаю, что и за это нам надо благодарить вас, – сказала Джоанна. – Вильям Криспин сильно изменился за время своего отсутствия. Он и вырос, и возмужал.

– Все эти месяцы пребывания с Эланом и Пирсом, а потом при дворе были очень для него полезны, – согласился Эмброуз. – Теперь Уилл – мужчина и больше не нуждается в опекунах.

– Мужчина? Да, так и есть. – Джоанна с гордостью взглянула на сына. – Вильям Криспин, я хочу тебе кое-что сообщить. Я выхожу замуж за Элана.

За верхним столом наступило внезапное молчание. Все взгляды обратились к Джоанне.

– Я жду твоего ответа, сын. – Джоанна с волнением смотрела на Уилла.

– Мама, я уже знаю об этом, – произнес он.

– Кто тебе сказал?

– Я молод, но не слеп, – пожал плечами Уилл. – Я заметил, как вы с Эланом смотрели друг на друга. А потом однажды вечером за ужином, когда мы пили и разговаривали, я потребовал у Элана объяснений. И он рассказал мне историю своей долгой верной любви. Еще он сказал, что готов жениться на тебе, как только ты дашь свое согласие.

– Момент оказался подходящим, – усмехнулся Элан.

– Мне жаль, что ты не сочла возможным сама рассказать мне об этом, – огорчился Уилл, – но Элан объяснил мне, что тебе требовалось время, чтобы рассказать историю вашей любви и желания соединить ваши жизни, но так, чтобы не ранить меня.

– Мой верный рыцарь – большой фантазер. – Джоанна покосилась на Элана. – Я вспоминаю лишь один свой поступок, относящийся к солидному кувшину. Уверяю тебя, милорд Элан, что я всегда готова повторить это омовение вином.

Роэз громко рассмеялась. Пирс посмотрел на нее, ожидая объяснений, но она продолжала неудержимо хохотать.

– Ох, вы, мужчины. – Она захлебывалась смехом и вытирала слезы. – Вы считаете себя такими умными и прозорливыми. Вы ведь хотели удивить Джоанну, что давно все знаете? Но у нее есть для вас сюрприз, которого, смею верить, никто из вас не ожидал. – И она снова зашлась от смеха.

Самира тоже тихонько засмеялась, глаза ее сверкали, она зажимала рот рукой, чтобы заглушить смех. Тогда засмеялась и Джоанна.

Удивленные их поведением мужчины растерянно переглянулись. Ну и странные создания эти женщины!

– Джоанна, хватит. Объясни, в чем дело, – не выдержал Элан.

– Не приказывай мне, – отвечала Джоанна. – Я тебе уже не раз говорила, что больше не намерена подчиняться приказаниям, от кого бы они ни исходили, но если ты вежливо попросишь меня объяснить, я, пожалуй, расскажу тебе, в чем дело.

Элан широко и по-доброму улыбнулся:

– Очень хорошо, дорогая миледи, не будете ли вы так любезны раскрыть свой необыкновенный секрет?

– С удовольствием, милорд. Я счастлива слышать, что мой сын не возражает против нашего брака, потому что тебе придется жениться на мне как можно скорее. Я ношу твоего ребенка.

– Ребенка? – Элан недоверчиво смотрел на Джоанну. – Ребенка! Джоанна, любовь моя!