Столь же неожиданно, как началось, все кончилось.

Катриона обнаружила, что лежит в объятиях Патрика и плачет. А тот целиком был во власти угрызений совести и отвращения к самому себе. Покрывая ее мокрое от слез лицо поцелуями, он молил о прощении, каялся, что поступил как ужасная скотина. Катриона прервала его на полуслове, засмеявшись сквозь слезы.

— Ты глупец! — сказала она, улыбнувшись. — За что же мне тебя прощать? За то, что ты сделал меня женщиной за две недели до нашей свадьбы? — Она взяла его лицо в ладони. — Я люблю тебя, милый! Ты слышишь? Я с ума схожу по тебе, милорд! И не могла вынести, что не обладала тобой целиком! Я своевольная девка, Патрик!

Гленкерк склонился над ее лицом и улыбнулся.

— Я побью тебя, если ты когда-нибудь ослушаешься меня! Дитя, я люблю тебя всем сердцем, но я хочу быть хозяином своего дома!

— До тех пор, пока я твоя единственная любовница, милорд! — парировала она.

Граф засмеялся.

— Какая же вы озорница, мадам!

Он опрокинул ее обратно на подушки.

— Давай-ка спать, а не то утром все в замке будут знать, чем мы тут занимались.

В ответ Кат удивленно подняла бровь. Граф усмехнулся.

— На сегодня достаточно, моя ненасытная малышка.

Тебя слишком недавно растеребили. И если ты собираешься подняться и куда-нибудь пойти поутру, то одного раза на сегодня хватит. Но в следующие ночи я буду любить тебя без остановки с вечера до утра. Ни один мужчина, если только в нем есть сколько-нибудь огня, не сможет никогда насытиться тобой.

Утром Эллен заметила кровавые пятна на постели Катрионы. Но она промолчала, ибо никого не касалось, что жених и невеста провели свадебную ночь прежде, чем отпраздновали свадьбу. Ее беспокоило другое: возможно, ее молодая госпожа собиралась выйти замуж за мужчину, которого не любила.

Теперь же Эллен знала, что все было в порядке: Катриона не отдалась бы Гленкерку, если бы не любила его.

К несчастью, Фиона тоже узнала об этой ночи. Никто не раскрывал ей секрета, но инстинктивно леди Стюарт чувствовала это. Дня за три до свадьбы она отыскала Катриону, когда та была одна, и небрежно заметила:

— Итак, ты все-таки позволила, чтобы он тебе воткнул до свадьбы. Ну ты и смелая!

Катриона покраснела, поняв, что ее тайна раскрыта.

Но она вовсе не желала, чтобы Фиона чувствовала себя победительницей.

— Ты ревнуешь, кузина?

Та засмеялась.

— Послушай, малышка. У меня мужики были с тринадцати лет. И среди них не нашлось такого, чтоб я не могла поиметь, когда хотела. И твой драгоценный Гленкерк не исключение!

— Лгунья! — возмутилась Катриона.

— Нет, — нагло улыбнулась Фиона. — Я имела обоих — и Патрика, и Адама. Я останусь со своим Адамом. Но чтобы у тебя не было сомнений на этот счет… — И Фиона во всех подробностях описала спальню Патрика.

Не произнеся ни слова, Катриона рассталась с кузиной.

Отправившись в свои покои, она облачилась в теплые замшевые бриджи, шелковую рубашку, надела сапоги на меху и тяжелый плащ, тоже с меховой подкладкой. Затем послала смущенную Эллен в конюшню, приказав, чтобы оседлали Бану.

— Но куда же вы поскачете в такое время? — возразила было служанка.

— Не знаю, — ответила Катриона, садясь на Бану. — Но когда великий граф Гленкерк возвратится из Форбза, скажи ему, что я скорее выйду замуж за самого дьявола!

Рывком повернув голову Баны, она пришпорила кобылу и поскакала легким галопом через подъемный мост в сгущавшиеся зимние сумерки.

5

Подхватив свои юбки, Эллен, спотыкаясь, побежала обратно в замок на поиски хозяина Грейхевена. Найдя его, выдохнула:

— Она ускакала, милорд! Госпожа Катриона ускакала!

Грейхевен соображал не слишком быстро, но его жена разобралась во всем сразу.

— Что случилось?

— Не знаю, миледи. Она была так счастлива, что снова оказалась в Гленкерке, и предвкушала свою свадьбу.

— Я подозреваю, — сказала Хезер, — не было ли все это притворством.

— Нет! Нет, миледи! Кат влюблена в графа, это ясно.

Они были даже… — Эллен запнулась, охваченная ужасом, и прикрыла рот ладонью. Хезер поняла.

— Как долго?

— Ох, миледи!

— Как долго, Эллен?

— В первую ночь, когда мы вернулись в Гленкерк. Я нашла пятна на следующее утро. Но что-то происходило уже и на Рождество. Он не насиловал ее! В этом я уверена, миледи!

— Хочешь ли ты сказать, что граф спал с моей девочкой? — возмутился лорд Хэй.

— Ох, Грейхевен, помолчи! — прикрикнула на него Хезер. — Не столь важно, что они спали вместе. Все равно им предстоит пожениться через три дня.

Эллен… что Кат делала сегодня? Куда она ходила?

— После обеда, как обычно, часок поспала. Затем отправилась в фамильный зал со своей вышивкой. Графа не было весь день, так что они не могли поссориться.

Отыскалось несколько человек, которые разговаривали с Катрионой или видели ее после обеда. Все — и Мэг Лесли, и ее дочери, и Эйлис Хэй с двумя служанками — в один голос уверяли, что девушка выглядела веселой и находилась в приподнятом настроении.

— Что же могло испугать ее? — задумалась Мэг.

— Она не казалась испуганной, миледи, — поправила Эллен. — Была бодра и оживленна.

Во дворе послышался цокот копыт и лай собак: граф и его братья возвращались из Форбза, куда ездили вчетвером заключать брачное соглашение между Изабеллой Форбз и Майклом Лесли. Со смехом и шутками они вошли в фамильный зал, разом остановившись перед картиной, представившейся их глазам.

— Что такое? — встревожился граф.

— Кат… — бездумно начала Хезер.

Патрик побелел.

— Нет-нет, с ней все в порядке, — поспешила заверить леди.

— Тогда что же?

— Кат в скверном настроении, племянник. И она ускакала. Не выдержали перед свадьбой девичьи нервы, — ответила Хезер, пытаясь его успокоить.

— Когда?

— Примерно час назад. После обеда она еще была здесь.

Потом неожиданно отправилась в свою комнату, оделась для езды верхом и ускакала.

— Кто разговаривал с ней? И откуда вы знаете, когда она уехала?

Хезер объяснила, а затем повернулась к Эллен, чтобы та поведала все что знала.

— Она ворвалась ко мне в спальню, милорд.

Кричит: «Элли, отправляйся на конюшню и вели седлать Бану». — «Миледи, — говорю я, — уже поздно, и солнце близится к закату». — «Делай как тебе велят!» — приказала она. Боже мой! Я растила ее с младенчества, и никогда прежде Кат со мной так не разговаривала. Когда она садилась на лошадь, на ней была старая одежда для верховой езды. «Элли, — говорит, — скажи великому графу Гленкерку, что я скорее выйду замуж за самого дьявола!» И ускакала. А я сразу побежала к миледи Хэй и все рассказала.

Патрик Лесли стиснул зубы. Его глаза сузились.

— Кто-то, наверное, расстроил ее, — процедил он.

— Кого расстроил? — спросила Фиона, входя в зал. — Боже, что здесь происходит?

Не повышая голоса, Патрик спросил:

— Ты видела Кат сегодня после обеда?

— Да, она вышивала.

Граф посмотрел на брата. Адам решительно взял свою будущую жену под руку и увел ее в библиотеку. Испуганная Фиона предстала перед обоими Лесли.

— Что ты сказала Кат, дорогая кузина? — ледяным голосом обратился к ней граф.

— Ничего, Патрик. Я ничего не говорила! Клянусь! Мы разговаривали о наших девичьих делах.

Адам схватил свою нареченную и, бросив ее поперек стула, провел кнутовищем по спине. Фиона завизжала от боли и попыталась увернуться, но Патрик придержал ее за тонкую белую шею, не дав подняться.

— Слушай, кузина, — проговорил граф сердито, — любит тебя Адам или нет, но сейчас он по моему приказанию забьет тебя до смерти. Что ты сказала Катрионе?

— Я сказала, что ты спал со мной. — Всхлипывая, Фиона передала им весь разговор.

— Сука! — выругался Патрик. — Я столько времени потратил, чтобы завоевать доверие Катрионы, а ты сгубила все за три минуты!

Хлопнув дверью, он вышел из комнаты. Адам посмотрел на Фиону сверху вниз.

— Я предупреждал тебя, любовь моя, что, если будешь озорничать, я тебя накажу.

Он поднял руку, и Фиона услышала свист кнута, который тут же опустился на ее спину.

— Не надо, Адам! — закричала несчастная, но жених был безжалостен. Он бил и бил невесту, пока та не упала в обморок.

А Гленкерк действовал быстро и решительно. Его любимому жеребцу после поездки в Форбз требовался отдых, поэтому Патрик приказал оседлать своего второго любимца — Дерга. Он позволил сопровождать себя только одному брату Эллен — Коноллу Мор-Лесли. Перед отъездом граф побеседовал с матерью, с теткой Хезер и с Адамом.

— Бог знает, куда она поскакала. Может быть, мне придется разыскивать ее не одну неделю. Но свадьбу отменять слишком поздно, поэтому, Адам, вы с Фионой поженитесь вместо нас.

Он внимательно посмотрел на брата.

— Ты все еще хочешь эту суку?

— Да, брат. Фиона — скверная кошка, но, думаю, теперь она будет вести себя прилично.

— Хорошо! Скажи гостям, что невеста подхватила корь и заразила жениха. Это предотвратит скандал.

— Патрик, сын мой! Будь поласковее с Катрионой! — взмолилась Мэг. — Она молода и невинна, а Фиона страшно огорчила ее злой ложью.

— Мадам, — холодно ответил Патрик, — Катриона делила со мной ложе почти уже две недели. Я обращался с ней нежно и никогда не принуждал ее. Она даже не захотела высказать мне все в лицо, а сразу посчитала меня виновным и бежала. Я не прощу ей такое недоверие. Я найду ее, верну и женюсь, как и предполагалось ранее. Но прежде еще последую примеру Адама и побью ее так, что она не сможет садиться целую неделю.

Несколько минут спустя граф Гленкерк вместе с Мор-Лесли проскакали галопом по подъемному мосту. Ночь была холодная, но светлая: луна освещала им дорогу. Сначала они направились в Грейхевен, ибо Патрик подозревал, что Катриона сбежала домой. Однако там ее не оказалось. Преследователи повернули своих коней на Сейтен, но и здесь их ждало разочарование. Патрик и Конолл подождали до утра и начали тщательно прочесывать местность.