— Как думаешь, он не догадается? — спросила Пенни, следя за тем, как он раскидывает сено.

О'Киф поднес палец к губам и, взяв ее за руку, повел к высокой стене, окружавшей поместье. Перебравшись через стену, они сняли темные капюшоны и направились к лесу, обходя то и дело попадавшиеся на пути большие рекламные щиты, извещавшие о завтрашнем банкете. Пенелопа весело перепрыгивала через поваленные стволы деревьев, ныряла под низко склонившиеся ветви, и ее так и подмывало громко расхохотаться на весь лес. Когда они отошли от усадьбы на значительное расстояние, она наконец не выдержала и произнесла:

— Я же говорила тебе, что он все нам расскажет!

— Как это в такой хорошенькой головке помещается столько ума? — любезно откликнулся Рэмзи, притянув ее к себе и поцеловав в макушку.

— Но почему ты решил, что для Фэлона письмо важнее бриллиантов и ищет он именно его? — спросила она, отталкивая его и открывая дверцу машины.

— Я почувствовал это по его реакции во время разговора, — ответил он, опускаясь на сиденье и застегивая ремень безопасности. — А когда ты нашла письмо, я вспомнил, что видел что-то похожее у Тесс в сумочке с бриллиантами. Возможно, Элизабет передала его ей, пока они сидели в подвале у Филипа. Бумага хранилась в позолоченной коробочке вместе с драгоценностями, составляющими состояние Блэквеллов.

— Элизабет, наверное, была очень сильной женщиной, если смогла восстать против оскорблений, которые терпела. Этот Филип, судя по письму, просто сумасшедший.

— Да. И притом злой сумасшедший. Фэлон хотел скрыть его бесчинства от потомков.

— Кстати, насколько я поняла, Аннора ничего не сказала Александру о домогательствах Фэлона.

— И мы не скажем. Хотя я уверен, что он знает об этом, но не хочет расстраивать тебя дурными новостями из прошлого.

— Как ты думаешь, что хотел узнать Ротмер, посылая в наш дом Вокера?

— Конечно, место, где лежит письмо.

— Возможно, теперь Фэлон успокоится, — сказала Пенелопа, когда машина въехала в ворота ее поместья, и с радостью огляделась вокруг. Приятно было видеть отсутствие охраны и камеры на заборе. Рэмзи распустил телохранителей, предварительно разоружив их.

— Не все еще закончилось, — ответил О'Киф.

— Почему? — спросила Пенни, останавливая машину. — Ведь Ротмер получил все, что хотел, А Ноуэла мы отправили в полицию.

— Ты забыла о бриллиантах.

— Но они потеряны где-то между настоящим и будущим.

Рэмзи не ответил, и Пенелопа посмотрела на него. Увидев ее вопросительный взгляд, Рэмзи медленно покачал головой.


Пит Мэтерс взял пульт дистанционного управления и остановил просмотр видеоматериалов. Откинувшись на спинку стула, он проглядел свои записи и задумчиво постучал пультом по столу.

— Не похожа она на ту женщину, которую мы видели в прошлый раз, — сказал он после минутного молчания.

— Да, — согласился Даунинг.

— А как тебе вообще эта история?

— Она вынуждает меня отказываться от моей версии.

— Я же говорил тебе, что Ренфри вынудили прыгнуть за борт.

— Похоже, ты прав.

— А Гамильтон была соучастницей в этом деле.

— Но как продолжать расследование после этого? — Даунинг кивнул на экран телевизора. — Ведь у нас к тому же нет никаких доказательств. И поэтому мы должны проверить слова Пенелопа и осмотреть машину Тесс. Может быть, мы и правда найдем в ней пулевые отверстия.

Капитан, их непосредственный начальник, просунул голову в дверь кабинета и, косо взглянув на телевизор, полуутвердительно спросил:

— Просматриваете интервью? Заметили здорового парня на заднем плане?

— Вы имеете в виду О'Кифа? — поинтересовался недовольный его вторжением Мэтерс.

— Нет, другого, с седыми волосами. Питер перемотал пленку назад и внимательно осмотрел движущиеся по экрану фигуры.

— Тоже мне детективы! — насмешливо улыбнулся капитан, заходя в комнату. — Да вот же он.

— Вижу, — ответил Пит, пожимая плечами. — И что?

— Это Александр Блэквелл.

— Что? — удивился Мэтерс, с недоумением поглядывая на своего напарника.

— Я еще только начинал службу, когда его кораблестроительная компания была известна всему городу. Потом что-то случилось, и о нем долго ничего не было слышно. Я уж думал, что он давно умер. А вот, поди ж ты, живой и невредимый стоит себе в доме Пенелопы Гамильтон и ведет изящную светскую беседу. Кстати, в свое время он был каким-то образом связан с Ротмером. Так что имейте это в виду. А заодно, — начальник хитро улыбнулся и бросил на стол тяжелую папку с секретными материалами, — прочтите вот это.

Глава 38

Все пять дверей кинотеатра были распахнуты настежь. Из них то и дело как бы невзначай выбегали взволнованные зрители, радостно улыбаясь направленным на них кинокамерам. Тоненькая изящная блондинка, в меру кокетничая, держа в левой руке небольшой микрофон, непринужденно сообщала всматривавшемуся в нее объективу:

— Итак, мы находимся в двух шагах от прославленной «Юниверсал студио». Только что закончилась демонстрация нового кинофильма «Золотая маска». Еще не смолкли в зале отзвуки бурных аплодисментов, но уже с уверенностью можно сказать, что мы попали на настоящее празднество киноискусства. Этот фильм стал истинной сенсацией года, Восхитительные натурные съемки, прекрасные, тщательно отделанные костюмы героев, интригующий и все время держащий в напряжении любовный сюжет — все это делает картину шедевром нашего времени. Простой молодой американец и титулованная аристократка, изумительно сыгранная ведущей актрисой нашего кино Пенелопой Гамильтон, находят друг в друге неиссякаемые источники вечно юной любви и страсти. Их роман с великолепной стремительностью разворачивается на глазах очарованных зрителей, и порой кажется, что сама богиня возвышенной страсти сходит в зал с сияющего энергией и счастьем экрана. И поэтому неудивительным представляется появление на этом изысканном празднике кино нашей очаровательной кинозвезды мисс Гамильтон в сопровождении романтичного и таинственного незнакомца Рэмзи О'Кифа. Затворничество, похоже, больше не прельщает обаятельную мисс Гамильтон. И все указывает на большие перемены, произошедшие в ее настроении и судьбе. — Темпераментная блондинка перевела дух, поправила прическу и продолжила восторженный лепет:

— Романтический спутник звезды, мистер О'Киф, пока еще не проронил ни одного слова. Но внимание, которое он оказывает кинематографическому светилу, говорит само за себя. И светило не возражает. Мы можем не сомневаться, что Рэмзи О'Киф и есть тот волшебный похититель заколдованных дамских сердец, которому удалось выманить сиятельную красавицу из ее одинокой кельи. Блондинка еще долго рассуждала на темы любви и кинематографии, наделяя самыми восторженными эпитетами имя Пенелопы и то и дело поглядывая на ревущую за кинокамерой толпу. Сама же виновница торжества в это время двигалась по неширокому коридору, образованному натянутыми между столбиками ленточками, и время от времени ненадолго останавливалась, чтобы расписаться на протянутых к ней со всех сторон листочках бумаги. Подписав один из них, она заметила, что девушка, протянувшая его, с восхищением смотрит на идущего рядом Рэмзи. Пенни подошла к нему поближе и тихо шепнула ему на ухо:

— А вон та красавица, кажется, влюблена в тебя.

О'Киф приблизился к очарованной им девушке и галантно поцеловал руку. Та тихо вздохнула и вдруг, взвизгнув, запрыгала от восторга. Рэмзи испуганно отшатнулся, а Пенелопа, засмеявшись, взяла его за руку и быстро повела к машине. Оказавшись на сиденье, она сбросила жавшие ей туфли и лукаво покосилась на качавшего головой О'Кифа:

— Ты поступил очень мило.

— Не сошла ли она с ума от радости?

— А хоть бы и так, — засмеялась Пенни. — Надеюсь, вечер будет чуть спокойнее дня.

Он помахал рукой обступившей автомобиль толпе и вновь повернулся к Пенелопе, с восхищением глядя на ее обтянутую чулком ногу, пока она поправляла сбившийся мысок. Еще раз окинув критическим взглядом ее темно-зеленое с бусинками платье, Рэмзи подумал, что оно чересчур экстравагантно и откровенно. И хотя Пенни объяснила ему, что это специальное платье для коктейля и в двадцатом веке принято носить такие наряды, Рэмзи все же остался при своем особом мнении, решив тем не менее воздержаться от комментариев, видя, как она волнуется перед премьерой.

— Я в восторге от твоего таланта, — сказал О'Киф, склоняясь над ней.

— Тебе понравился фильм? — спросила она, прижимаясь к нему, обрадованная его похвалой.

— Да, — ответил он, ласково гладя ее по ноге. — Все получилось очень удачно.

— Но я видела, что тебе было не по себе во время любовной сцены.

— Пожалуй, — согласился он. — Я чувствовал себя человеком, подглядывающим в замочную скважину.

— Но это необходимо по сюжету.

Пенни успокаивающе погладила его по руке, думая о том, что он восхитительно смотрится в черном смокинге. Ей хотелось сейчас же, сняв с него это роскошное одеяние, предаться любви, но незатененные окна препятствовали осуществлению этого желания.

— Даже если это так, — тихо проговорил Рэмзи, — я все равно не хочу видеть тебя в руках другого мужчины, хотя бы и актера.

Ей нравилась его ревность, она говорила об истинности чувств. Пенелопа понимала, что сейчас творится в его душе.

Хотя сцены, показанные в фильме, были скорее чувственными, чем эротическими, она знала, что они показались бы чересчур откровенными любому мужчине восемнадцатого столетия.

— Я больше не буду делать то, что тебе неприятно, — виновато сказала она, заглядывая ему в глаза.

— Но ведь это твоя работа, — нерешительно произнес он, прижимая ее к своей груди.

— Придется от нее отказаться.

— Почему?

— Потому что у меня скоро вырастет слишком большой живот, чтобы играть в такие резвые игры.

— Что? — радостно выдохнул Рэмзи, еще сильнее сжимая ее в объятиях. — Повтори то, что ты сказала.