— А я так не думаю. — возразил Вадим. — Больше я с ней жить не буду. С меня хватит. Ее гулянки мне надоели.

— Пару раз встретилась с подругами, а ты меня сразу обвинять! — Мила расплакалась.

Итог всего этого цирка стало три месяца на примирение, так как одна из сторон не была согласна на развод, а судья увидела возможность сохранить семью. Если через три месяца Вадим будет продолжать настаивать на разводе, то их разведут.

— Я же говорила, что просто так ты от меня не отделаешься. — довольно сказала Мила.

— Зачем тебе это? — засунув руки в карманы и подставив лицо весеннему солнцу, спросил Вадим.

— Потому что я не хочу с тобой расходиться.

— Конечно, где еще такого дурака найдешь.

— Нет, ты не дурак, а добрый и хороший. А я была глупая, раз этого не понимала. Жизнь меня здорово проучила. Думаешь я не умею учиться на своих ошибках? Умею. Я не такая дура, хотя может ты меня ею и считаешь. — Она говорила это почти искренне. Но Вадим ей не верил. — Я разговаривала с твоей мамой.

— Ты же ее терпеть не можешь.

— С чего ты так решил? Мы очень мило поговорили. Она пригласила меня на дачу. Нас пригласила. В эти выходные. — Мила подошла к нему. А лицо как у раскаявшейся лисы.

— У тебя ничего святого нет? Ты зачем приплела мою маму? Знаешь, что ее нельзя волновать. — Вадим едва сдерживал злость.

— А мы ее и не будем волновать. Правда ведь? — на ее губах появилась улыбка.

Вадим понял, что если сейчас он не уйдет, то Миле не жить. Как же она его разозлила. Недолго думая, он поехал к матери. Сегодня он взял выходной, потому что пришлось идти на суд. Лучше он этот день проведет с мамой. Может найдет слова, чтоб рассказать, что с Милой они разводятся. Но мама поняла все без лишних слов.

— Что у тебя с этой вертихвосткой? — спросила она, наливая чай из белого чайника с синими гжельскими цветами.

Мама всегда любила такие вещи. Гжельскую керамику, павлопосадские платки, хрусталь из Гусь-Хрусталя, вологодские кружева. Она раньше любила ездить по всем городам России и привозить оттуда сувениры, того и требовала от знакомых и друзей. Все эти вещи создавали неповторимую атмосферу в квартире, а саму квартиру превращали в филиал музея. Мама никогда не хранила вещи до лучших времен, а всегда ими пользовалась, предпочитая жизнь не откладывать на потом. Если что-то ломалось или разбивалось, она лишь с улыбкой говорила, что теперь будет повод съездить куда-нибудь на выходных и полнить ее коллекцию сувениров.

— С чего ты решила?

— А думаешь, я не знаю своего сына? — насмешливо спросила она. — К тому же Мила в последнее время пытается со мной найти общий язык. А до этого она была против общения. Значит, подбирается к тебе через меня. Так что у вас?

— Мы разводимся. — ответил Вадим. — Пока суд дал нам три месяца на примирение. Мила вцепилась в меня своими ноготками и отпускать не хочет.

— Наглая девка. Мне она никогда не нравилась. — сказала мама. — Давно надо было с ней развестись, пока она тебя ребенком не привязала.

Почему он не сказал маме, что Мила была беременна? Может не хотел лишний раз волновать? Вадим не знал. Только вся история прошла мимо матери, что было только к лучшему.

А дома хорошо. Дома всегда хорошо. Там тебя ждут. Там не безразличны к тебе и твоей жизни. Он закончит историю с Милой и постарается найти женщину, которая уже не будет по клубам зависать. Надо искать такую же, которая разделяет его представления о семье. Пусть и говорят, что противоположности притягиваются, но ужиться двум разным людям под одной крышей очень сложно. Или это у него так не получилось? Не повезло? Возможно. Но жизнь не стоит на месте, а идет вперед.

Он слушал об успехах брата, об изменениях в семейных положениях дальних родственников. Кто-то женился, кто-то развелся. Он и не помнил этих людей и никогда не интересовался ими, но это было важно маме. А ему просто было приятно слушать ее голос, как в детстве, когда она рассказывала ему на ночь сказки. Так и сейчас, все эти сплетни казались ему сказкой. Вот король овдовел и женился на молодой девице, а та не приняла детей и поставила его перед выбором или она или малыши. А король глупый оказался. Выбрал девицу и отправил детей в соседнее королевство. Прошло полгода и девица от него ушла. Он же не мог понять, что сделал не так. Или вон, целитель уехал аж на Север за большими деньгами. Там женился. В гости завет. Это за Полярный круг. Ему со смехом отвечают, что лучше пусть он в гости приезжает, а у него больно уж холодно.

— Ты меня не слушаешь. — заметила мам.

— Слушаю, перебивать не хочу. — улыбнулся ей Вадим. — И что там дядя Сережа? Говоришь баню спалил?

И мам увлеченно рассказывает про дядю Сережу, который пошел мыться и забыл потушить сигарету. Загорелась баня. А он только рад, что пар сегодня хороший. Еле успел оттуда выбраться. Чудом не сгорел.

Это дом. Это мама. Так и должно быть. На таких людях, как она и держится семья. Она ведь связующая нить между поколениями и разными ветвями родни. Если ее не будет, то кто будет рассказывать о жизни других родственников? Он с ними почти не общается. Сейчас это как-то не принято стало. Некогда. Люди живут своими маленькими семьями. А мам помнила те времена, когда по праздникам все собирались за большим столом. Сейчас лишь старики еще стремятся встретиться, а молодежь пинками не затащишь на семейные посиделки. Он и сам одно время считал, что это глупо. Но сейчас задумался. Если мамы не станет, то он просто потеряет связь с родней. Это было грустно. Пусть еще долго живет. Только врачи говорят, что у нее совсем слабое сердце. Второго инфаркта она не переживет. Волнений же в жизни хватает. Как они ни старались с братом огородить маму от них, но Вадим понимал, что от всего ее не убережешь. Надо больше с не проводить время. Почаще заезжать в гости. Тем более что дома его ждет разве что Дымок.

Глава 8.

Сентябрь 2010.

Ира.


Степе два года. Праздник в этот раз был напряженный. Юра пришел с новой подругой, которая захотела познакомиться с его сыном. Ира так опешила от такой наглости, что на полчаса просто лишилась дара речи. Анюта не понравилась ни Степе ни бабушкам. Все молча сидели и ели торт, который казался невкусным. Ира смотрела на молодую блондинку с немного наивным или недалеким взглядом. Когда она начала щебетать рядом со Степой, Ира все-таки решила, что это не наивность. Все гораздо хуже.

Она даже посочувствовала свекрови, когда узнала, что Анюта приехала в город учиться. Своего жилья у нее не было, поэтому она жила у каких-то дальних родственников, но ей там не нравилось, поэтому она старалась найти себе новое жилье. И планировала жить у Юры. А точнее, у его мамы. Мария Васильевна от такой перспективы, мягко говоря, была не в восторге.

— Я терпеть не могу убираться и мыть посуду. Это портит маникюр. — Анюта продемонстрировала всем свои длинные ногти, похожие скорее на когти Фредди Крюгера из фильма ужасов, чем на ногти молодой девушки.

— А вам не мешают такие ногти записывать лекции? — поинтересовалась Ира. Все это напоминала театр абсурда. Тут даже не хотелось злиться, а скорее рассмеяться.

— Очень. Я очень медленно пишу. А преподаватели говорят все время быстро. Но Юрик нашел решение моей проблемы.

— Решил подарить пилочку для ногтей? — поинтересовалась Людмила Ивановна.

— Скорее уж секатор. — хмыкнула Мария Васильевна.

— А вот и не угадали! — Анюта довольно захлопала в ладони. — Он мне подарит диктофон.

Ира вышла из комнаты. Больше улыбку она сдерживать не смогла. На кухне ее скрутило в приступе смеха. Это невозможно. Это просто невозможно. Где он только эту дуру откопал?

— Ты плачешь? — на кухню заглянула мама.

— От смеха. — ответила Ира.

— Вам смешно, а мне с ней жить предлагают. — присоединилась Мария Васильевна.

— Я думала, что у вашего сына вкус получше. — смеясь, сказала Ира. — Но это такое чудо! Даже ревновать не могу.

— Может померитесь еще? — с надеждой спросила Мария Васильевна. — У вас все-таки ребенок. Да и не развелись вы еще.

— А я и не ссорилась. Юра захотел свободы. Видимо ему вот такие девки дороже семьи. — Ира стала серьезной. — Что-то Степа плачет. Надо посмотреть.

Ира никогда не интересовалась, что Юра рассказал матери и как объяснил свой уход из семьи. У нее и без того было много проблем и забот. Например, как объяснить сыну, почему папа вместе с ними не живет. Пусть он все еще плохо говорил, но Ира научилась его понимать.

Летом в ее компании прошли сокращения. Ире настоятельно рекомендовали написать заявление по собственному уходу, пригрозив, что работать ей после выхода из декрета не дадут. Новое начальство, другие сотрудники. Ира стала чужой в этом коллективе. Она не стала спорить и трепать себе нервы, к тому же у нее не было на это времени. Ира уволилась. Теперь предстояло найти работу. Но для начала устроить Степу в садик. Очередь в ясельную группу не продвигалась. Мест в садах не хватало, поэтому еще не факт, что Степа пойдет в сад в три года. А денег не хватало. То что давал Юра уходили все на Степу и оплату коммунальных расходов. Сын рос как на дрожжах. Вещи Ира старалась покупать на вырост, но он их быстро перерастал. Уже сейчас он напоминал скорее четырехлетку чем двухгодовалого ребенка.

Степа сильно скучал по отцу и радовался каждому его приходу. Юра же приходил редко и почти с ним не проводил время. Даже сейчас Юра больше занимался Анютой, которая сидела чем-то обидевшись, чем на Степой. А Степа подошел к нему с новой машинкой, чтоб поиграть. Ира уже чувствовала, что будет истерика.