Я чувствовала себя взрослым мудрым человеком, человеком, снисходительно и печально глядящим на мир, – должно быть, именно так счастливы взрослые люди, сдержанно, скучно счастливы, счастливы по пунктам: не происходит ничего плохого, на свете счастья нет, а есть покой и воля, и так далее…

Ах да, еще «нужно находить счастье в повседневных вещах», и в этом смысле я была особенно счастлива в последнее воскресенье октября – у нас была генеральная уборка.

В последнее воскресенье октября у нас была генеральная уборка в доме и в саду.

Мы с Женей пилили дрова для печки, а Лидочка складывала дрова в сарай.

…Только что Лидочка с недовольным лицом складывала дрова в сарай, и вот ее уже нет!

Из педагогических соображений я рассказала Лидочке, что «совершенно взрослый мужчина, красивый и богатый» купил ее как проститутку. Лидочка огрызалась, кричала «он меня любит!» и обвиняла меня в зависти к этой огромной любви, потом рыдала, и – забыла, стерла из памяти, как в конце урока стирают с доски, и искренне удивлялась, почему ее держат взаперти.

Мы не выпускали ее из дома одну, по очереди отвозили и забирали из школы, и она, выходя из школы, покорно, как маленькая, давала руку и отчитывалась, какие получила отметки. А потом начала исчезать через черный ход. Ничего дурного она не делала, не писала глупостей на уроках, не пропадала ночами, возвращалась домой к вечеру, с нежной виноватой улыбкой… Я рассчитывала, что она изменится, а Лидочка повела себя как пудель – искупался в заливе, извалялся в песке, отряхнулся и побежал дальше.

Исчезать она научилась виртуозно, как ассистентка фокусника в цирке – была-была, и нет ее.

– Мне надоело за ней бегать, – сердито бросив ручку пилы, сказала я и оглянулась на звук машины.

У нашей калитки остановилось такси. Из такси вышла пожилая дама со строгим лицом, именно дама, а не пожилая женщина – элегантная сдержанность в прическе и одежде, прямая спина.

Брезгливо осмотревшись кругом, дама громко сказала: «Какой ужас!»

Со стороны все вокруг действительно выглядело печальным и заброшенным: и наш участок с облетевшими кустами, и дом с облупившейся по стенам краской, и мы с Женей в резиновых сапогах и старых дождевиках, с лиц стекают струйки дождя – под дождем уныло пилим дрова.

– Мне надоело за ней бегать, – повторила я, повернувшись к Жене.

– Ничего не поделаешь, придется бегать – отец велел держать ее на привязи, как дурную козу, – процитировала Женя.

– Козы? Куры? Я так и знала! – вскрикнула дама и повелительно позвала: – Девушка! Я вам говорю, девушка с хвостом! Немедленно впустите меня.

– Вы кого-то ищете? Помочь вам? – приветливо спросила Женя, открывая калитку.

Дама молча рассматривала Женю – резиновые сапоги, рваный дождевик, золотые волосы собраны в хвостик.

– Смазливая мордашка, и все – ни темперамента, ни характера, – задумчиво сказала дама. – Ну, хорошо. Поговорим откровенно, я для этого сюда и приехала. Дайте мне слово, что вы будете его любовницей!

– Я? Любовницей? – непонимающе переспросила Женя.

– Я не уйду отсюда, пока вы не дадите мне обещание, что будете его любовницей! Вы будете иметь все – приличную одежду, деньги, путешествия, – перечисляла дама.

Женя покачала головой:

– Я не понимаю, о чем вы говорите… Вы, наверное, перепутали адрес.

Дама наклонилась к Жене поближе и неожиданно ласковым голосом сказала:

– Девочка. Вам меня не переиграть. Скажите мне честно, ваш отец пьет?

Отец любит редкий сорт виски, и его иностранные коллеги привозят ему виски в подарок. От одного их приезда до следующего проходит месяца три, и отцу как раз хватает этих трех месяцев, чтобы опустошить бутылку.

– Пьет, – растерянно сказала Женя, – он пьет виски, но обычно…

– Но обычно водку, – холодно закончила дама. – Не нужно опущенных глазок, оставьте при себе эту вашу напускную скромность! Вы воображали, что мне ничего не известно, что мой сын мне ничего не рассказывает?.. Я согласна на все, вы можете даже пожить с ним немного… Но только не официальный брак!

Дама презрительно махнула рукой, словно отталкивая Женю, показывая, что не потерпит никаких возражений. Это был жест Сергея. У дамы были глаза Сергея, нос Сергея, губы Сергея! Подумать только – мама Сергея услышала от своего сына что-то незначащее обо мне и приехала к нам – зачем?

– Обещайте мне, что никогда не выйдете за него замуж, – настойчиво требовала она от Жени.

Женя испуганно кивнула – она всегда теряется, когда на нее наступают. Я молчала – мне казалось, что я нахожусь в театре абсурда, когда каждый действует в своем мире, сам по себе, не имея понятия, кого играет его партнер по сцене.

Потребовать от меня обещание, что я не выйду замуж за ее сына, как будто между нами что-то было… Что между нами было? Один разговор – я назвала его приживалом, одна прогулка – он спас таксу и пуделя от Исчадия Ады, один час любви – я сказала, что ничего не почувствовала, одна встреча в кабинете директора гимназии – я забросала его тетрадными обрывками, один поцелуй – я ответила на поцелуй голосом кота из мультфильма… Между нами ничего не было!

Но почему мама Сергея перепутала меня с Женей? Наверное, просто выбрала из нас ту, что красивей.

– Я ничего не понимаю, – виновато потупилась Женя.

Дама презрительно улыбнулась:

– Не понимаете?! Вы еще глупее, чем я думала. Вы боитесь и не умеете разговаривать всерьез, вам легче все отрицать! Я не удивлена. Я все про вас знаю. Про вашу мать, про вашего сумасшедшего отца, про вашу малолетнюю сестру легкого поведения… Вы, девушка из многодетной семьи, всерьез думаете, что можете выйти за него замуж? И что вместе с вами он получит эту вашу многодетную семью со всеми ее прелестями?! Будет называть вашу мать «мама», как принято в простых семьях, будет выпивать по маленькой с вашим отцом? Многодетная семья – это всегда социальная незрелость, неумеренный сексуальный аппетит при неумении пользоваться противозачаточными средствами, алкоголь…

Я выступила вперед, заслонив собой Женю, и возмущенно сказала:

– Вы нас оскорбили!

– Градусники, лекарства? – глядя на меня, усмехнулась мама Сергея. – Вы, очевидно, та самая медсестричка? Диана-охотница, которая надеялась своим выстрелом, то есть, извините, своим градусником завоевать богатый трофей?

– Я не надеялась! – торопливо воскликнула я. Пусть уж лучше мама Сергея посчитает меня невежей, которая прерывает старших, чем Женя поймет, что это она медсестричка, она Диана-охотница!

– Не надеялась? И правильно. Значит, вы разумнее, чем ваша сестра, – похвалила меня мама Сергея.

Что мне было делать? Сказать: «Я не позволю вам оскорблять моих родителей и мою сестру», отвечать так же гордо и презрительно, как она, – поссориться? Но ведь она мама Сергея. Не отвечать, стоять перед ней, как солдатик перед генералом, слушать, как она нападает на маму, на отца, на бедную безответную Женю? Какое неприятное положение!

Я вовремя вспомнила – «клизма времени», вспомнила, что я должна принимать людей такими, какие они есть, и сказала себе: «Лиза! Клизма времени, Лиза!» – это означало, что я должна принять эту даму такой, какая она есть… Злой, несправедливой, самонадеянной особой, которая думает, что ей позволено прийти в чужой дом и оскорбить моих родителей и сестру!

– Я… Вы… – Я не успела сказать: «Я не собираюсь терпеть ваши оскорбления! Вы злая, самонадеянная, несправедливая!» – потому что с крыльца раздался мамин голос.

– Девочки, у нас гости? Здравствуйте! – крикнула мама. – Скорей идите в дом! Затопим печку, посидим у огня… У нас сегодня «Наполеон» с новым кремом! Женя! Ну, веди же человека в дом!

Женя повела маму Сергея по дорожке.

– Не думайте, что вам удастся заполучить одного из лучших женихов Москвы. Вы понимаете, кто он, а кто вы? – на ходу продолжала мама Сергея. – Я к вам в дом не зайду. Ну, хорошо, покажите мне дом. И пошевеливайтесь – вы что думаете, я в гости к вам пришла?

Я не торопилась за ними – зашла за дом, прислонилась лицом к своей яблоне. Пусть все недоразумения выяснятся без меня, пусть мама поговорит с ней за меня, а я еще маленькая, я пока постою тут, под дождем, прижимаясь лицом к яблоне… Каждая из нас сажала яблоню перед тем, как пойти в первый класс, и я хорошо помню, как втыкала в землю тонкий прутик, а теперь она была большая, моя яблоня… Я не хотела идти в дом, не хотела ссориться с мамой Сергея – она ужасна, но она же его мама. Не хочу ссориться, но обязательно поссорюсь, поэтому лучше я останусь здесь, под дождем… Мама Сергея волнуется напрасно – Сергей не любит меня, это я его люблю. Но я никогда не буду добиваться ответной любви, выгрызать из него любовь. Единственный способ избавиться от несчастной любви – это уничтожить свою любовь в себе, и пусть кто-то мне скажет, что у меня это не получится!..

…А ведь там, наверное, ссора!.. Стыдно мне прятаться, стыдно избегать выяснения отношений!.. Сейчас пойду к ним и смело признаюсь во всем, вот только еще немного постою под яблоней и сразу пойду…

– Лиза! – раздался мамин крик. – Ли-за! Немедленно домой!


Моя мама с мамой Сергея сидели рядом на диване напротив печки и обе так внимательно рассматривали языки пламени, как будто они не враждующие стороны, а поклонники огня.

– Вы должны понять меня как мать! – душевным голосом сказала мама Сергея, и мама, моя мама, в точности таким же голосом ответила: «Я вас понимаю».

Женщина, сидевшая рядом с мамой, была нисколько не похожа на ту, что разговаривала с Женей в саду, – жесткую, холодную, злую, неприлично не стеснявшуюся в выражениях. Сейчас у мамы Сергея было совершенно другое выражение лица – теплое, растерянное, ищущее поддержки, как будто они с мамой подруги, и другой голос – мягкий, глубокий, проникающий в душу. Какое удивительное совпадение – оказывается, она такая же актриса, как моя мама! Обе умеют расположить к себе, внушить симпатию, когда им нужно. Это будет борьба титанов, в которой я поставила бы на маму Сергея – так мгновенно она поменяла имидж «я вам покажу!» на имидж «я ваш лучший друг».