– Да я вовсе не…

– Простите. – Доктор Филдс подходит ближе. – Мне показалось, вы говорите с американским акцентом. – Она поднимает пластиковый стаканчик и кидает его в ведро для мусора, над которым написано: «Напитки не бросать».

– А… о… простите.

– Старшекурсники в соседней аудитории, – шепотом добавляет она. – Поверьте, вам тут не будет интересно.

Джастин откашливается и слегка склоняется набок, стараясь запихнуть папки плотнее под мышку.

– Вообще-то я читаю лекции по истории искусства и архитектуры.

– Вы читаете лекции?!

– Я приглашенный лектор. Хотите верьте, хотите нет. – Он дует вверх, пытаясь убрать волосы с липкого лба.

Стрижка, не забыть постричься. Вот опять смешки, смешки. Заблудившийся преподаватель, который пролил кофе, уронил расписание, сейчас потеряет свои папки и которому необходимо постричься. Определенно, нет ничего смешнее.

– Мистер Хичкок?

– Да, это я. – Он чувствует, как папки выскальзывают из-под его руки.

– О, простите меня, – шепчет она. – Я не знала. – Она ловит его папку. – Я доктор Сара Филдс из Ай-би-ти-эс. В деканате мне сказали, что я могу провести со студентами полчаса до начала вашей лекции, с вашего согласия, конечно.

– Никто меня об этом не предупредил, но я не против, пожалуйста, no problemo! – Problemo? – Он покачивает головой, сам себя не одобряя, и начинает двигаться к двери. «Старбакс», я иду к тебе.

– Профессор Хичкок…

Он останавливается у двери:

– Да?

– Вы не хотите присоединиться к нам?

Разумеется, нет. Меня ждут капучино и кексик-маффин с корицей в дивной забегаловке «Старбакс». Нет. Просто скажи «нет».

– Ммм… Нее… Да.

– Простите?..

– Я хочу сказать, присоединюсь с удовольствием.

Смешки, смешки, смешки. Лектор попался. Привлекательная молодая женщина в белом халате, назвавшаяся врачом из неизвестной организации, название которой представляет собой аббревиатуру, заставила его сделать то, чего ему, определенно, делать не хочется.

– Отлично. Добро пожаловать.

Она засовывает папки обратно ему под мышку и возвращается за кафедру, чтобы обратиться к студентам.

– Итак, внимание. Вернемся к вопросу о количестве крови. Пострадавшему в автомобильной аварии может понадобиться до тридцати единиц крови. При язвенном кровотечении – от трех до тридцати единиц. Для аортокоронарного шунтирования требуется от одной до пяти единиц. Все зависит от тяжести случая, и, поскольку кровь необходима в таком объеме, вы теперь понимаете, почему нам всегда нужны доноры.

Джастин садится в первом ряду и с ужасом слушает обсуждение, к которому он зачем-то присоединился.

– У кого-нибудь есть вопросы?

Вы можете сменить тему?

– За сдачу крови платят?

Смешки в зале.

– Боюсь, не в этой стране.

– Знает ли человек, которому переливают кровь, кто его донор?

– Нет. Сдача крови производится анонимно, но продукты, взятые из банка крови, всегда можно индивидуально отследить в процессе сдачи, проведения тестов, разделения на компоненты, хранения и назначения реципиенту.

– Все могут сдавать кровь?

– Хороший вопрос. Вот список противопоказаний к тому, чтобы быть донором. Пожалуйста, все хорошо его изучите и, если хотите, запишите.

Доктор Филдс кладет лист на проектор, и на ее белом халате появляется отчетливое графическое изображение пострадавшего, срочно нуждающегося в переливании крови. Она отступает, и картинка заполняет экран на стене.

В зале стоит стон, и слово «ужас» пробегает по рядам, как приливная волна. Два раза его произносит Джастин. У него начинает кружиться голова, и он отводит взгляд от изображения.

– Ой, не тот лист, – ничуть не смутившись, говорит доктор Филдс, вытаскивает листок и неторопливо заменяет его обещанным списком.

Джастин с надеждой ищет в списке пункт «боязнь крови и иголок», надеясь исключить себя из кандидатов в доноры. Такого пункта в списке, увы, нет, однако это не имеет никакого значения, поскольку вероятность того, что он отдаст кому-нибудь хоть каплю крови, равна его работоспособности по утрам.

– Какая жалость, Довер! – Еще один шарик из смятой бумаги летит с заднего ряда и снова ударяет Бена по голове. – Гомосексуалисты не могут сдавать кровь.

Бен хладнокровно поднимает вверх два растопыренных пальца.

– Но это же дискриминация! – вскрикивает какая-то девочка.

– Это мы обсудим в другой раз, – заявляет доктор Филдс и продолжает рассказ о донорстве. – Помните, что ваше тело возместит жидкую часть того, что вы сдали, в течение двадцати четырех часов. Так как единица крови равна примерно пинте, а в среднем в теле человека находится от восьми до двенадцати пинт, средний человек может спокойно одной из них поделиться.

– А если я не средний? – раздался чей-то голос, аудитория отозвалась смешками.

– Тише, пожалуйста! – Доктор Филдс хлопает в ладоши, безуспешно пытаясь привлечь внимание к своим словам. – Неделя «Кровь для жизни» посвящена не только сдаче крови, другая ее цель – просветительская, познавательная. Нет ничего плохого в том, что мы с вами смеемся и шутим, но мне кажется очень важным, чтобы вы поняли и почувствовали: чья-то жизнь – женщины, мужчины или ребенка – может зависеть от вас прямо сейчас.

Как быстро в аудитории наступает тишина! Даже Джастин перестает разговаривать сам с собой.

Глава вторая

– Профессор Хичкок. – Доктор Филдс подходит к Джастину, который раскладывает на кафедре свои записи, пока студенты расходятся на пятиминутный перерыв.

– Пожалуйста, доктор, зовите меня Джастин.

– А вы зовите меня Сара. – Она протягивает руку.

– Приятно (ну просто очень приятно!) познакомиться, Сара.

– Джастин, я надеюсь, мы увидимся позже?

– Позже?

– Да, после вашей лекции, – улыбается она.

Она заигрывает со мной? Как давно со мной никто не заигрывал! Лет сто, наверное. Я и забыл, как это бывает. Говори, Джастин. Отвечай!

– О свидании с такой женщиной можно только мечтать!

Она сжимает губы, чтобы спрятать улыбку:

– Хорошо, я встречу вас у главного входа в шесть и сама вас отведу.

– Куда вы меня отведете?

– В пункт сдачи крови. Это рядом с полем для регби, но я бы предпочла отвести вас сама.

– Пункт сдачи крови!.. – Его немедленно охватывает страх. – Ох, я не думаю, что…

– А потом мы пойдем куда-нибудь выпить.

– Вы знаете, я только начал приходить в себя после гриппа, так что не думаю, что подхожу для сдачи крови. – Джастин разводит руками и пожимает плечами.

– Вы принимаете антибиотики?

– Нет, но это хорошая идея, Сара. Может быть, я должен их принимать. – Он потирает горло.

– Да не беспокойтесь вы, Джастин, с вами ничего не случится, – улыбается она.

– Нет, видите ли, я в последнее время находился в страшно болезнетворной среде. Малярия, оспа – куча всего. Я был в безумно тропической местности. – Он судорожно вспоминает список противопоказаний. – А мой брат Эл? Он же прокаженный!

Неубедительно, неубедительно, неубедительно.

– Правда? – Она иронически поднимает бровь, и, хотя он борется с собой изо всех сил, на его лице появляется улыбка. – Как давно вы покинули Штаты?

Думай, думай, это может быть вопрос с подвохом.

– Я переехал в Лондон три месяца назад, – правдиво отвечает он наконец.

– Надо же, как вам повезло! Если бы вы провели здесь всего два месяца, то были бы непригодны.

– О, подождите, дайте подумать… – Он почесывает подбородок и напряженно соображает, громко бормоча названия месяцев. – Может быть, это и было два месяца назад. Если посчитать с того момента, когда я прилетел… – Он замолкает, считая на пальцах, глядя вдаль и сосредоточенно нахмурившись.

– Профессор Хичкок, вы боитесь? – Сара улыбается.

– Боюсь? Нет! – Джастин откидывает голову и хохочет. – Но упоминал ли я, что у меня малярия? – Он вздыхает, понимая, что она не воспринимает его слова всерьез. – Что ж, я больше ничего не могу придумать.

– Встретимся у входа в шесть. Да, и не забудьте перед этим поесть.

– Еще бы, ведь я буду исходить слюной перед свиданием с огромной смертоносной иглой, – бормочет он, глядя ей вслед.

Студенты начинают возвращаться в аудиторию, и он старается поскорее стереть с лица довольную улыбку, слишком уж двусмысленную. Наконец-то они в его власти!

Что ж, мои маленькие смеющиеся друзья. Пришло время расплаты.

Они еще не все расселись, когда он начинает.

– Искусство… – объявляет Джастин актовому залу и слышит звуки доставаемых из сумок карандашей и блокнотов, вжиканье молний, звяканье пряжек, дребезжание жестяных пеналов, новехоньких, специально купленных для первого учебного дня. Чистейших и незапятнанных. Жаль, того же нельзя сказать о самих студентах. – …есть продукт человеческого творчества.

Он не делает паузы, чтобы позволить им записать. Пришло время немного повеселиться. Его речь постепенно набирает темп.

– Создание прекрасных или значительных вещей… – Он говорит, меряя шагами возвышение, и все еще слышит звуки расстегиваемых молний и шелест в спешке листаемых страниц.

– Сэр, вы не могли бы повторить это еще раз, пожа…

– Нет, – перебивает он. – Инженерное искусство. Практическое применение науки в торговле или индустрии. – Теперь в аудитории царит полная тишина. – Эстетика и комфорт. Результат их объединения – архитектура.

Быстрее, Джастин, быстрее!

– Архитектура-это-преобразование-эстетических-воззрений-в-физическую-реальность. Сложная-итщательно-разработанная-структура-взглядов-на-искусство-особенно-применительно-к-какому-то-определенному-периоду. Чтобы-понять-архитектуру-мы-должны-изучить-отношения-между-техникой-наукой-и-обществом.