Билл стоял и смотрел на прохладную плиту, под которой покоился прах его любимых людей. В его голове проносились обрывочные воспоминания из его детства… Почему-то он вспомнил теплые булочки с изюмом, которые так вкусно пекла его мама. Вспомнил душистые, пахнущие свежестью ягоды земляники, которую он собирал в большую кружку, когда прогуливался в парке с матерью. Вот он засмотрелся на птичку и споткнулся о корягу. Кружка из рук выпала. Ягоды, как яркие горошины, рассыпались по игловатой траве. Ему стало обидно. От досады он заплакал. Мама гладила его по непослушным волосам и успокаивала. У нее был такой добрый голос…
Потом возник образ отца. Он сидит в своем любимом уютном кресле и вслух читает газету, а мать внимательно его слушает, сидя напротив. Потом они вместе обсуждают только что прочитанную статью о начале кампании против всяческих диет под лозунгом «Весы — это для рыбы!». Отец Билла любил поесть. Поэтому такая кампания пришлась ему по душе. К примеру, он обожал сырный стейк. Это было одно из любимейших его блюд. Миссис Доусон частенько поджаривала мужу стейк и выкладывала его на хлеб с расплавленным сыром. Поэтому такая статья была ему близка.
Все это отложилось в памяти Билла. Родители обсуждают статью, а маленький Билл сидит рядом. Он с нетерпением ждет, когда же закончится это скучное обсуждение и ему разрешат разложить на полу детскую железную дорогу. И отец вместе с ним будет ползать по полу на коленях и приводить в движение маленькие шустрые паровозики…
Билл стоял над могилой, склонив голову. Ласковый весенний ветерок нежно дотрагивался до его волос и его холеного лица. Он уже опустился с призрачных небес воспоминаний. Теперь он стоял и думал. Думал о жизни, которую прожили его родители.
Отец всегда мечтал о карьере. Но у него был слишком мягкий характер. Он не умел брать от жизни то, что она ему предлагала. Он все откладывал на потом. Поэтому все незрелые задумки своего карьерного роста у него так и остались в замыслах. Хотя у него были способности. Но, к сожалению, он так и не преуспел. И когда осознал, что упустил свое время, — очень сожалел об этом. Незадолго до смерти он сказал сыну:
— Учить брать от жизни ее дары. Жизнь не часто их преподносит.
— Папа, ты это о чем? — не понял его Билл.
Отец продолжал:
— Когда я был таким же молодым, как ты, мне предложили перспективную должность в одном преуспевающем банке. Эта должность позволила бы мне подняться довольно высоко. Но я отказался от нее.
— Ты боялся, что не справишься?
— Нет. На этой должности был пожилой человек. Его решили уволить и поставить на его место меня. Когда он об этом узнал — пришел ко мне. Умолял не соглашаться. Потому что это был его последний шанс в жизни. Он был уверен, что если я не соглашусь, то его оставят на работе. Я его пожалел.
— А что было потом?
— Его все равно уволили. А на его должности оказался мой коллега. Меня уже не пригласили. Вот так-то вот. Больше счастливого шанса мне жизнь не предоставила. Наверное, решила, что я снова от него откажусь…
Родители Билла жили тихо и незаметно. Их не стало — и ничто не изменилось вокруг… И Биллу вдруг захотелось яркой, насыщенной и нескучной жизни. Ему захотелось все изменить.
Ему стало страшно, что он тоже внезапно умрет, так ничего и не успев. Чего он достиг? Поступил на службу, обзавелся семьей, растит детей и смотрит телевизор. И это, пожалуй, все. Каждый день одно и то же…
Возможно, кладбищенский воздух как-то повлиял на его разум и разрушил нечто доброе в его сердце. Все, что было до сих пор любимо и дорого, вдруг перестало для него существовать. Он сел в машину и поехал куда глаза глядят.
Машина летела по шоссе. За окном мелькали аккуратно выкрашенные и увенчанные черепичными крышами коттеджи. Потом шоссе стремительной эстакадой взлетело над землей. И вот над зелено-кирпичным морем одноэтажек вырос город. Город-загадка. Город-интрига. Город, чем-то напоминающий замок Снежной королевы, где льдом полированного стекла горят на солнце хищно уставившиеся в небо сталагмиты небоскребов…
Билл и не заметил, как оказался в Даунтауне, центральной части Филадельфии. Как очутился возле дверей какого-то бара. Зашел туда. Сел за стойку и сразу же заказал себе два двойных виски. Билл был уверен, что если сейчас накачает себя алкоголем, то ему станет лучше. И он не ошибся. Алкоголь горячими струйками разлился по всем его сосудам, анестезируя душевные муки. Вскоре его внутренний мир был окутан расплывчатым туманом. Настроение улучшилось. В баре было уютно. Мягкий свет ненавязчиво струился на стойку откуда-то сверху. Тихо играла приятная музыка. Сначала людей было мало, но потом они постепенно стали прибывать, заполняя бар.
Билл допил остатки виски и собрался уходить. Но только попытался встать с высокого стульчика, как чуть было не загремел на пол… Боже, как же я надрался, промелькнуло в его затуманенной алкоголем голове. И он снова водрузился на место. И только после того, как удостоверился, что прочно сидит на стуле, он стал осторожно осматриваться, но все вокруг него вдруг заходило ходуном и закрутилось, как в калейдоскопе.
Невозмутимый бармен, держащий в руках бутылку…
Разномастные посетители, танцующие и просто сидящие…
Небольшие столики с зажженными свечами, заставленные выпивкой, кока-колой, десертами…
Где же тут выход? — испугался Билл. В задумчивости он просидел еще секунду, а потом решил, что ему лучше всего об этом у кого-нибудь спросить. Он с трудом поднял осоловевшие глаза на парня в пестрой рубашке, сидевшего на соседнем стуле. И как можно четче выговаривая каждое слово, проговорил:
— Простите меня… Вы можете сказать… Как мне быть… Я сегодня очень много выпил…
Но ответа не получил. Парень просто отвернулся. Тогда Билл обернулся в другую сторону в поисках более вежливого человека. Перед глазами все плыло и расплывалось. Ему даже показалось, что он вдруг стал слепнуть. Нет. Не может быть, подумал он. И для того, чтобы убедиться, что на самом деле это не так, он зажмурился, опустил потяжелевшую голову и помотал ею в разные стороны. Потом с трудом поднял ее и только тогда открыл глаза.
И тут… Он явственно увидел лицо. Женское лицо. Оно находилось близко-близко от него. Казалось, оно материализовалось из какого-то неведомого ему мира. Билл даже несколько протрезвел. Это было лицо куклы. Очень красивой куклы. Но она была живая! Громадные глаза цвета серых жемчужин. Шелковые, изломанные домиком брови. Густые веерообразные смоляные ресницы. Аккуратный, чуть вздернутый нос. Четко очерченные губы. Нежный румянец. Правильный овал лица в обрамлении длинных аспидно-черных волос.
— Вы откуда? — не выдержал Билл.
Красивые губы улыбнулись и обнажили ряд жемчужных зубов.
— Вы, наверное, материализовались, чтобы мне стало легче жить в этом мире, — не успокаивался Доусон.
— А что, вам так тяжело живется?
— С некоторых пор — да.
— И поэтому вы так надрались?
— А что, очень заметно?
— Вообще-то — да.
— Знаете, я решил изменить свою жизнь… Кстати, меня зовут Билл Доусон.
— Барбара Адамс, — представилась девушка. — Давайте выпьем кофе за знакомство, Билл Доусон, — игривым тоном предложила она.
С этого момента Билл забыл о времени.
Они пили кофе и разговаривали. И Биллу было хорошо. Ему давно не было так хорошо. Девушка оказалась весьма общительной. Она легко шла на контакт.
— Что-то раньше я вас в этом баре не видела, — проговорила она.
— Если честно, я сюда зашел в первый раз. А вы что, всех тут знаете?
— Конечно, не всех. Но я бываю здесь часто. Можно сказать, что я завсегдатай.
Чем дольше Билл смотрел на девушку, тем больше она ему нравилась. Она действительно была очень хороша собой. На вид ей можно было дать лет двадцать с небольшим.
— А кем вы работаете? — поинтересовалась она.
— Редактором, — ответил он. Алкоголь еще не выветрился из головы Билла, но ему уже стало лучше. — А вы работаете?
— Конечно. Вас это удивляет?
— Вы так молоды… Сколько же вам лет?
— Тридцать. — Она не стала жеманиться и сразу назвала свой возраст.
— Никогда бы не подумал…
— Не вы первый, — усмехнулась она.
— И кем же вы там работаете?
— Анестезиологом. Я врач-анестезиолог.
— Здорово, — почему-то обрадовался Билл. Перед его глазами тихо появилось и так же тихо исчезло лицо мамы, и он грустно произнес: — Моя мама тоже была врачом. Пульмонологом. Мои родители погибли в автокатастрофе…
— Как жаль… Понимаю, как вам тяжело…
— Вряд ли, — засомневался он. Немного помолчал и тихо добавил: — Чтобы что-то понять, нужно это «что-то» пережить…
Барбара кивнула.
— Моя мама тоже умерла. Мне тогда было тринадцать лет. Наверное, поэтому я стала врачом. Хотела научиться дарить людям жизнь… Правда, скоро поняла, что не все зависит от медицины. Жизнью распоряжается Бог. Но Богом стать невозможно. Нет таких университетов, где учат быть Богом…
Билл внезапно почувствовал, что эта малознакомая девушка отчего-то становится с каждой минутой все ближе и ближе ему. Биллу показалось, что он знает ее целую вечность. Ему захотелось обнять ее сильно-сильно. Прижать к себе…
Чувствовать ее тело, читать ее мысли, выполнять ее прихоти…
И она ощутила его настрой. С легкостью соскользнула с высокого стула, нежно взяла за руку и потянула за собой. Билл обхватил ее за тонкую талию, и они двинулись к центру зала.
Как же она хороша! — подумал он, имея теперь возможность оглядеть ее с ног до головы. Таких красавиц Билл видел только на календарях, на плакатах и в рекламах колготок и прочих женских штучек. И, признаться, никогда не думал, что такие неправдоподобно красивые девушки вообще существуют в природе. Он считал, что они — плод воображения компьютерщиков, так как в реальности он их не встречал…
"Любить по-королевски" отзывы
Отзывы читателей о книге "Любить по-королевски". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Любить по-королевски" друзьям в соцсетях.