— Расскажи мне о нем, — внезапно для себя самой попросила Регина. Она не могла вспомнить ни внешности своего жениха, ни того, как она к нему относилась. Надо было обязательно получить представление о Джеймсе до того, как его увидит.

Однако Слэйд никак не отозвался на ее слова.

— Джеймс, — удивленно повторила Регина. — Расскажи мне о нем.

— Бог мой, — пробормотал ее спутник. — Не знаю как и начать… — Его голос был хриплым от волнения.

— Ну, расскажи хотя бы, как он выглядит.

— Высокий… Выше меня. Красивый. В самом деле красивый. Женщины… — Он замолчал.

Регина поняла, что Слэйд собирался сказать, и подняла на него глаза. К своему удивлению, она увидела, что рот Слэйда сжался в твердую линию, глаза затуманились печалью. Заметив, что девушка смотрит на него, Слэйд поспешил отвернуться.

— Женщины к нему так и липли. Но не только из-за его внешности. Он был таким славным — не было человека добрее его. И всегда помогал людям — даже тем, кто этого не заслуживал.

— Тогда я — очень счастливая женщина, — заметила Регина, слегка озадаченная странным тоном своего собеседника. По-видимому, Слэйд действительно был привязан к своему брату.

Казалось, Слэйд не расслышал ее слов.

— И никого не было умнее, — продолжил он. — У него был замечательный дар слова. Когда мне надо было написать письмо, я всегда шел к нему. И еще: он был очень трудолюбив. И верен своему слову. Если он давал обещание, он всегда его выполнял, как бы трудно это ни было.

— Похоже, это бриллиант, а не человек, — насмешливо заметила Регина.

Какое-то мгновение Слэйд молчал.

— Никто не мог сравниться с Джеймсом. Никто. Да, это был бриллиант.

Внезапно Регина поняла, что Слэйд говорит о ее женихе в прошедшем времени.

— Почему ты всегда используешь слово «был»? — удивилась она.

Слэйд замер неподвижно. Когда через несколько мгновений он снова заговорил, она уже знала ответ.

— Потому что он был. Его нет больше. Джеймс мертв.

Глава 2

В Темплтоне была лишь одна гостиница — на Мэн-стрит, хотя приезжий мог получить комнату и в расположенном по соседству с гостиницей салуне. Гостиница представляла собой совсем недавно построенное кирпичное здание с пышным фасадом. Ни гостиница, ни салун не имели названия — на них красовались лишь вывески «Гостиница» и «Салун».

Мэн-стрит, несмотря на свою ширину, была не вымощена, из-за чего после дождя по ней было трудно ходить, поскольку по сторонам улицы не было даже деревянных тротуаров. Не было на этой главной улице города и фонарей. Параллельно Мэн-стрит, всего через квартал, вдоль пересыхающей летом реки Салинас шла ветка железной дороги. Летом прохожие не могли укрыться от жары из-за отсутствия в городе деревьев.

Через дорогу от гостиницы располагались небольшая пекарня и кафе. Дальше по улице шли универсальный магазин, рынок, офис «Вест коуст лэнд компани», цирюльня, кузница и ряд мелких учреждений местного «сити», растянувшегося на несколько кварталов. Деревянные здания, сооруженные совсем недавно, не могли полностью поглотить зияющие пустыри. Собственно жилых домов в городе насчитывалось не больше двух дюжин.

Слэйд рассказал Регине, что два года назад центр города был стерт с лица земли пожаром. До этого несчастья Темплтон выглядел весьма внушительно, поскольку несколько лет назад сюда пришла железная дорога, а с ней — множество людей, жаждущих скупить принадлежавшие мексиканским помещикам местные ранчо. Но после пожара бывшие владельцы домов не стали отстраивать город заново, а отправились кто куда, оставив Темплтон сонно дремать под жарким калифорнийским солнцем.

Тем не менее город был очень красив благодаря окружающим его живописным горам, высящимся на фоне голубого неба, кое-где перечеркнутого белыми линиями перистых облаков.

Оставив Регину в гостинице, Слэйд отправился за городским врачом. Стоя посреди пустой комнаты, Регина вдруг почувствовала страх. Она никогда не любила оставаться одна и к тому же уже успела привыкнуть к опеке своего спутника.

Что с ней станет, если он не вернется? Она ведь даже не сможет никому ничего о себе рассказать.

Странно, но Слэйда она воспринимала сейчас как очень старого и близкого друга. А ведь они были всего лишь едва знакомы.

Всю остальную часть пути Слэйд не проронил ни звука.

Чувствуя его боль, Регина так и не решилась прервать невеселые размышления своего спутника.

Заметив засов на двери, Регина быстро подошла и за; крыла его. Но к ее удивлению, страх и тревога от этого только усилились.

Прислонясь к дверному косяку, Регина обвела глазами полупустую комнату. В одном углу ее были аккуратно сложены пять чемоданов, самый верхний из которых был открыт.

Будь у нее служанка, Регина могла бы решить, что это она открыла чемодан, но о том, что у нее есть горничная, ей никто не говорил и потому приходилось сделать неприятное заключение, что в ее вещах рылся кто-то посторонний.

Регина почувствовала, что ее страх растет. По какой причине неизвестный ей человек вдруг заинтересовался ее багажом? Эти чемоданы принадлежали лишь ей, об этом прислуге гостиницы сообщил Слэйд. Регина чувствовала себя так, словно ее обворовали. Внезапно в голове ее возник вопрос — а узнает ли она свои вещи? И вдруг какой-либо из предметов поможет ей все вспомнить? А если этого не случится и ее безнадежность и отчаяние станут еще больше?

Регина никак не могла решиться тронуться с места. Она внимательно обвела глазами комнату, которая показалась ей небольшой и не слишком уютной. Обои с букетиками роз кое-где отошли от стен и покрылись пятнами. Поверхность невысокого бюро была в царапинах, шкаф на тонких ножках казался шатким, два стула были разными по размеру и расцветке. На кровати лежало тонкое одеяло, по плетеному коврику рядом с кроватью было видно, что на него ступало великое множество постояльцев. Убогая обстановка комнаты подействовала на Регину удручающе. Хотя она совершенно не помнила, как ей доводилось жить прежде, Регина все же была убеждена, что то были совершенно другие условия.

Заметив зеркало, Регина поначалу равнодушно скользнула по нему взглядом, затем замерла — и вдруг бросилась к зеркалу, не обращая внимания на резкую боль в колене. Остановившись, она в изумлении уставилась на собственное отражение. Вместо лица, которое она ожидала увидеть, на нее испуганно глядел кто-то совершенно незнакомый и бледный как мел.

От мысли, что последняя ее надежда вспомнить что-то о себе и очнуться от кошмарного сна рухнула, Регина почувствовала такую слабость, что вынуждена была ухватиться за бюро, чтобы не упасть. Ей пришлось приложить невероятные усилия, чтобы сдержать готовые вырваться из горла рыдания.

Сделав несколько больших вдохов, она наконец выпрямилась и снова повернулась к зеркалу, чтобы изучить свое лицо — внимательно, как изучают постороннего, совершенно незнакомого человека, от которого не знают, чего ожидать.

Хотя надетое на ней платье было измазано в песке, Регина почти не обратила на это внимания, зато она очень удивилась тому, какими спутанными были ее волосы — как и говорил Слэйд, золотистые с красноватым отливом.

Лицо в зеркале имело овальную форму, у него были тонкие красивые черты. Чуть пухлые губы напоминали лепестки роз, цвет глаз походил на цвет янтаря. Брови были темными, почти черными, как и длинные ресницы.

Регина коснулась рукой щеки, чтобы убедиться, что все это не сон и она видит перед собой не привидение из страшной сказки. Но мягкость кожи убеждала, что перед ней не персонаж кошмарного сна. Об этом же свидетельствовали и твердость пола под ее ногами, и то, что маленькая комнатка имела все три измерения, а не два.

Значит, придется смириться с ужасной правдой. Она в самом деле спрыгнула с поезда, хотя, как именно это произошло, Регина так и не могла вспомнить, а любая попытка напрячь память вызывала головную боль.

Теперь она знала, почему приняла решение бежать от налетчиков, — она была очень красива, и грабители вряд ли ограничились бы лишь тем, чтобы забрать ее драгоценности.

Она снова попыталась вспомнить и снова ощутила в затылке острую боль. И вдруг где-то совсем близко от нее грянул выстрел.

Регина поспешно зажала уши ладонями и на несколько мгновений застыла, от страха не в силах шевельнуть ни единым мускулом.

Однако следом за выстрелом ничего не последовало. Девушка поспешно двинулась к окну, чтобы посмотреть, что происходит на улице. К ее удивлению, Мэн-стрит была почти пуста — за исключением лишь одинокой повозки, которую неторопливо тянули два меланхоличных мула. Порыв холодного ветра дохнул Регине в лицо, однако он не донес до нее какого-либо подозрительного шума, и, сколько она ни вслушивалась, ей все же не удалось разобрать ничего, кроме сонного, прочувственного позевывания собаки, мужского смеха, доносившегося откуда-то из салуна, и негромкого поскрипывания детского велосипеда, на котором улицу неторопливо пересекал забавного вида мальчуган.

Только тут Регина внезапно поняла, что вовсе не слышала выстрела. Это было лишь воспоминание, хотя и пугающе реальное. Неужели память способна вытворять подобные номера?

Обессиленная, Регина медленно опустилась на обитый полосатой сине-белой материей стул и некоторое время сидела неподвижно, не решаясь даже пытаться вспомнить что-либо еще и стараясь даже не думать о том, что с ней произошло. Но скоро ее мысли сами вернулись к тому моменту, когда она обнаружила себя лежащей на земле, — и тут же ей страстно захотелось, чтобы Слэйд появился рядом как можно скорее.

Затем ее глаза устремились к сложенным в углу чемоданам. Ей не хотелось подниматься и идти к ним, но Регина знала, что рано или поздно все равно должна будет это сделать. Когда она смотрела на свое отражение в зеркале, что-то едва различимое словно всплыло в ее памяти. Может, какая-то вещь из ее большого багажа позволит ей прибавить к этому хоть что-нибудь еще?