– Спасибо, – улыбнулась она, и Шон расслабился.

Он хотел помочь Люси хорошо провести время, даже несмотря на то, что они отправлялись на мероприятие по сбору средств для группы по защите прав жертв преступлений. Потом Шон намеревался пригласить ее на десерт.

Детектив открыл для нее дверь машины, и она мягко улыбнулась:

– Есть еще место рыцарству в нашем мире. Я думала, что мой брат Диллон – последний из тех, кто ухаживает за женщиной.

– Я всем подряд двери тоже не открываю, – правдиво ответил мистер Роган и закрыл за ней.

Едва машина отъехала от дома, как Люси обратилась к нему:

– Ты уже знаешь, почему Мортон приехал в Вашингтон?

– Давай поговорим об этом завтра.

Конечно, он мог рассказать Люси о том, что ему стало известно сегодня по поводу убийства Ральстона, но не хотел, чтобы мисс Кинкейд расстраивалась в такой праздничный день.

– И все-таки…

– У меня не появилось никакой важной информации. – Он поколебался и добавил: – Я сузил круг знакомых Мортона в радиусе ста миль до тех, кто все еще жив и не сидит в тюрьме. Поговорил с тремя, но они ничего не знают.

Люси исподлобья взглянула на него.

– И они сказали тебе правду?

– Да, – ответил он. – Я же Роган.

– Неужели Роган и Супермен – синонимы?

– Я не слишком хорошо летаю, да и яркая одежда в обтяжку как-то не по мне.

– Тебе вовсе не обязательно расследовать убийство Мортона.

– Конечно, – ответил детектив, понимая, что просто обязан его раскрыть.

Он не мог объяснить Люси, в чем причины такого желания, да и сам полностью себя не понимал. Но Шон презирал тех, кто обижает слабых. А Роджер Мортон был именно таким. И тот, кто убил его, – тоже. Убийца представлял потенциальную угрозу людям, важным для Шона: его партнеру по бизнесу и Люси. Вся семья Кинкейд любила Рогана – от Джека и Патрика до братьев и сестер, с которыми он познакомился в Сан-Диего, когда помогал Патрику с его проектом прошлым летом. У детектива тоже была большая семья, но совсем не похожая на Кинкейдов. Его родственники были разбросаны по всему миру – Кейн в Южной Америке, Дюк в Калифорнии, Лиам и Иден в Европе.

Он порой задумывался о том, как повернулась бы жизнь его семьи, если б родители не погибли в авиакатастрофе – были бы они все там, где находятся сегодня, или жили бы так же сплоченно, как Кинкейды? Скорее всего, второй вариант. Но всех членов его семьи обуревала непреодолимая страсть к путешествиям. Только Дюк оставался дома, да и то потому, что взял на себя ответственность по воспитанию Шона, который на момент трагедии был еще подростком…

– Шон? – прервала Люси его меланхоличные размышления.

– Есть еще кое-что, – нехотя сказал он. – Один из тех, с кем я пытался установить контакт, оказался мертв. Ральстон. Точное время смерти пока не установили, но он не явился на свой рейс в прошлое воскресенье. Мне еще предстоит выяснить, связана ли его смерть с убийством Мортона.

– Но…

– Давай отложим все дела в сторону, хотя бы на сегодня.

Женщина вздохнула:

– Хорошо.

Роган понимал, что ей не удастся полностью избавиться от размышлений обо всем случившемся, но твердо решил приложить вдвое больше усилий, чтобы отвлечь ее от невеселых мыслей.

– Спасибо, Шон. Я ценю твое внимание.

Детектив не сразу сообразил, что она имеет в виду не его личное внимание, а профессиональный интерес к смерти Мортона. Однако он не хотел, чтобы Люси думала о нем лишь как о деловом помощнике. Роган обычно видел женщин насквозь, но мог лишь догадываться, о чем думает Люси. Она была довольно замкнутой, и детектив хотел сделать так, чтобы она доверилась ему.

У отеля «Омни Шорхам» Шон проехал мимо парковщиков и сам завел на стоянку «Мустанг».

– Ты вообще никому не позволяешь прикасаться к своей машине? – спросила Люси, когда он открыл ей дверь.

– Парковщикам – в последнюю очередь.

Кинкейд бросила взгляд на Шона и почувствовала спокойствие. Мысль о том, что в этом деле появился еще один труп, больше не тревожила ее. Мистер Роган подмигнул ей и взял женщину под руку. Люси почувствовала, как замерло ее сердце, как тогда, когда она открыла дверь и впервые увидела его в темно-сером костюме в тонкую полосу и галстуке лазурно-голубого цвета почти под цвет его глаз. Он выглядел просто потрясающе, а Люси не привыкла к чувству физического влечения. Она всегда восхищалась красивыми, умными людьми. Но теперь реагировало ее тело, а не разум. Мисс Кинкейд слышала голос Шона, ощущала его прикосновения, обращала внимания на то, как он смотрит на нее, и лишь потом в ее мыслях промелькнуло, что, быть может, он флиртует с ней. И что ей это, быть может, нравится.

Роган накинул свое шерстяное пальто женщине на плечи. Ей стало уютно, но ни на мгновение не показалось, что он действует по расчету. Детектив взял ее за руку, и они проследовали через обширный вестибюль в зал.

– Расскажи мне о гостях, – прошептал Шон ей на ухо, когда они приблизились к шумному залу приемов.

Люси посмотрела по сторонам.

– Вон там – Фрэн Бакли, директор ФОМД. Вышла на пенсию из ФБР несколько лет назад. Нас познакомил сенатор Пакстон, когда я была стажером у него в офисе. Так началась моя работа волонтером.

– Ты стажировалась у сенатора?

– Он являлся членом Судебного комитета, а я хотела узнать все возможное о том, как Конгресс влияет на федеральную правоохранительную деятельность и вопросы уголовного правосудия.

– Для своей карьеры в ФБР, – подытожил Шон.

– В общем, да. Не могу сказать, что мне понравилось работать в Конгрессе, но я многому научилась. – Люси окинула быстрым взглядом толпу собравшихся. – Здесь несколько выборных лиц, вице-мэр и много копов – несколько полицейских работают в ФОМД на общественных началах в свободное от работы время. Начальник полиции тоже здесь. Видишь симпатичную блондинку у шведского стола? Это Джина Манчина, суперэффективная ассистентка Фрэн. Она разговаривает с Дональдом Торном, одним из наших самых крупных меценатов. Ту пару, что с ними, я не знаю.

– Все, я перегружен информацией, – сдался Шон.

– Тебе повезло: похоже, сейчас начнутся речи. Слишком много времени они не займут, Фрэн предпочитает неформальное общение. По ее словам, она собирает гораздо больше денег, беседуя с людьми один на один.

– Тебе принести что-нибудь выпить?

– Да, красное вино, пожалуйста.

Люси посмотрела вслед детективу. Тот непринужденно направился к бару и завязал разговор с барменом. Роган мог войти в любую комнату, оказаться в любой ситуации – и тут же найти друзей. Общаясь с ним, Люси чувствовала себя комфортно и беззаботно. Однако, несмотря на свою вечную веселость, Шон казался серьезным и целеустремленным. Женщина задумалась о том, скрывается ли за маской вечной веселости настоящий Шон Роган и откроет ли он когда-нибудь ей свое сердце целиком.

После того как Фрэн сделала короткую презентацию о положении дел в ФОМД и высказала слова благодарности, она передала слово начальнику полиции, который прочитал доклад о состоянии преступности в Вашингтоне и окрестностях.

Шон вернулся с бокалом вина в руке, сам же потягивал пиво прямо из бутылки. Люси улыбнулась – это больше походило на него, несмотря на шикарный костюм.

– Обзаводишься новыми друзьями? – Она кивнула в сторону бармена.

– Просто с ним довольно интересно пообщаться, – уклончиво ответил детектив и затем спросил: – Кто сейчас поднимается на сцену?

– Обри Льюис. Два года назад ее дочь убил насильник-рецидивист. Сенатор Пакстон предложил ужесточить законодательство в отношении сексуальных преступников, и она выступала перед Конгрессом. Удивительная женщина.

Произнеся короткую, но волнующую речь, Обри передала слово сенатору Пакстону.

Шестидесятишестилетний Джонатан Пакстон регулярно играл в теннис и гольф и вообще серьезно относился к своему здоровью. Он поднялся на небольшую сцену, обнял Обри и занял место у трибуны. Сенатор начал с истории своего сотрудничества с ФОМД, начавшегося после убийства его дочери более двух десятилетий назад.

Люси было трудно уделять речам все свое внимание, когда Шон стоял так близко. От мужчины исходил тонкий аромат одеколона, и она старалась невзначай прижаться к нему поближе, пытаясь понять, что это за запах. Он вдруг наклонился к ней, чтобы прошептать несколько слов на ухо, и по ее телу неожиданно прошла дрожь.

– Посмотри на ту пару, – тихо сказал Шон. – Мистер и миссис Эндрю Валерио. Им принадлежит компания «Ви Ти Коммьюникейшнз».

– Ты их знаешь?

– Они наняли «РКК» пару лет назад для тестирования системы безопасности. Мне потребовалось семнадцать часов, но я все-таки ее взломал.

– Тебе стоит поговорить с ними. Лично я с супругами не знакома, но они уже многие годы поддерживают ФОМД.

Детектив пожал плечами:

– Они даже не знают, кто я такой.

– Но…

– С клиентами дело имеет Дюк.

– А откуда ты знаешь, что это были они?

– Видел как-то раз их фотографию.

– Хорошая у тебя память. – Она бросила на него взгляд снизу вверх.

Ей было не по себе оттого, что он стоял слишком близко.

Внезапно женщина похолодела. Вокруг не было никого, кто мог бы за ней наблюдать, но тем не менее Люси почувствовала, что чьи-то глаза неотрывно следят за каждым ее движением. Она поежилась, и Шон приобнял ее.

– Всё в порядке? – спросил он.

Кинкейд не ответила, сделав вид, что внимательно слушает выступление сенатора и не замечает взглядов людей, открыто рассматривающих ее. Многие знали о том, что с нею произошло. Она выступала в школах, писала для Фрэн письма с просьбами о выделении финансовой помощи и даже давала показания в Судебном комитете в поддержку законопроекта сенатора Пакстона, известного как «Закон Джесси». Ей не нравилось излишнее внимание; Кинкейд всегда ощущала на себе клеймо жертвы и ненавидела, когда люди жалели ее, словно она была глупым подростком. Никто не говорил об этом вслух, но некоторые считали, что в произошедшем с Люси была во многом виновата ее собственная безответственность. Кинкейд договорилась о встрече с тем, кто позже напал на нее, в публичном месте, потому что решила, что так она будет в безопасности. Девушка думала, что встречается со студентом колледжа по имени Тревор Конрад. Она ошибалась…