— Лара, Алекс, Тиган… Я так рада встрече со всеми вами! — Я вплываю в комнату и принимаюсь пожимать всем руки и обниматься.

Налепляю на лицо самую дружелюбную улыбку, предлагаю разнести сумки по спальням и спрашиваю, не хочется ли им выпить или перекусить.

— Я так рада наконец оказаться тут, не очень люблю полеты. — Лара садится на один из стульев, что стоят у стойки на кухне, и потирает спину.

— Принести вам чего-нибудь? Может, попить или «Адвила»? — Роль внимательной девушки меня сегодня вымотает по полной.

— Ничего не нужно, дорогая. Просто присядь, я не суетливая.

А вот я как раз полная противоположность.

— Джемма, так? Рад наконец познакомиться с девушкой, из-за которой мой старший брат решил остепениться. — Тиган улыбается, из-за чего мне становится легче, и вся ситуация кажется менее нервозной.

— Это мне повезло… Твой брат замечательный. — Боже, мне хочется блевать из-за этого искреннего дерьма.

Оливер фыркает.

— Не дай ей себя провести. Она знает, что ей повезло. Если бы вы не были новыми для нее людьми, она бы саркастично распекла меня прямо перед вами.

— Оливер! — В ответ на его слова я бью его по плечу.

— О, и она держит тебя в узде! Она мне нравится. — Его отец, Алекс, направляется к холодильнику за пивом. Значит, таки можно одновременно владеть магазином со здоровой едой и пить пиво. Полезно знать.

В комнате вдруг становится очень тихо, как всегда бывает, когда незнакомец при первой встрече пытается найти тему для разговора.

— Может, стоит приготовить поесть? — Лара встает со стула и собирает длинные светлые волосы в хвост.

Она не слишком похожа на своего сына, просто он практически копия своего отца. Наверняка он перенял ее стать — пластичную, но со стержнем и силой. Я ловлю себя на мысли, что она мне нравится. Лара кажется не вздорной, а доброй.

— Никогда не готовила индейку, и, откровенно говоря, я ужасный повар, но всегда готова учиться. — Я закатываю рукава и становлюсь рядом с ней за стойкой.

Следующие несколько часов парни режут овощи и чистят картошку, а Лара учит меня мариновать и связывать индейку. Она задает очень много вопросов о моей работе, а Тиган смеется над некоторыми историями о студенческих временах и о людях, у которых я брала интервью.

Семья Оливера пришла на несколько дней раньше Дня Благодарения. Вероятно, из-за того, что Лара каждый год устраивает себе отпуск на йогу, вот мы и решили отпраздновать уже сегодня. Втайне я счастлива этому, потому что в сам праздник мы сможем съездить в Нью-Джерси, чтобы Оливер познакомился с моей семьей.

Он попал. Мама разве что не заставит его пройти детектор лжи. И дождитесь момента, когда она узнает, что ему тридцать.

— Пап, хочешь что-нибудь сказать? — Оливер кивает отцу, когда мы все рассаживаемся за настоящим обеденным столом.

— Что ж, ладно. Ну… Привет, семья. А нашему новому члену, Джемме, скажу, что мы очень рады познакомиться. Да будет твой живот полон, да будет в твоем сердце свет, да будь благодарен за каждый день, что дается тебе в этой жизни.

Более подходящих слов сказать просто невозможно. И с чего я так нервничала? Наверное, с Оливером всё идет так хорошо, что я ждала, когда же потеряю туфельку. Но я ее уже теряла. Несколько месяцев назад.

Оливер подобрал ее и вернул на мою ногу, мой Прекрасный Принц. Хотя она не могла быть хрустальной. Носить хрустальную лодочку на каблуке слишком тяжело.

Я лежу на животе в кровати Оливера, а он устраивается на боку и смотрит на меня, почесывая мне спину. Это невероятно приятно, почти как предоргазменное состояние. Но… не настолько хорошо.

— Где? В моей кровати в Трайбеке? Потому что, скажу я тебе, я много работал, чтобы оказаться здесь.

Я изображаю раздражение, но улыбаюсь ему.

— Нет, как мы оказались вместе. Все начиналось так… странно, и вот мы тут. В каком-то смысле мы даже друг другу не нравились. Кто бы мог подумать, что мы будем вместе, да еще влюбимся, и начнется эта романтичная херня.

Оливер накручивает на палец локон, упавший ему на лоб.

— Может, люди не влюбляются с первого взгляда. Или, по крайне мере, не все.

— Ты это о чем?

Оливер переворачивает меня, прижимает спиной к своей груди и начинает медленно водить пальцем вверх и вниз по моему животу. Неважно, что я сплю с этим мужчиной каждую ночь. Мне всегда будет недостаточно его гладкой кожи, натянутой на его твердых мышцах, и того, как мы подходим друг другу. Он как удобное одеяло, без которого я не могу заснуть.

Я задумываюсь над его словами.

— В момент нашего знакомства, точнее, когда я впервые тебя увидела после того, как ты не дал мне проехаться по асфальту лицом, я взглянула на тебя. Но не присматривалась. Решила: «Ладно, он хорошо выглядит». Но других мыслей не было, пока мы не пересеклись в том ужасном кафе с бранчами. Давай договоримся больше никогда не есть завтрак, который на самом деле не завтрак?

Оливер кивает и целует меня в макушку.

— Договорились. Яйца и панкейки навсегда.

Я ерзаю и подаюсь назад.

— В общем, даже когда мы начали спать… первые несколько раз у меня не было к тебе каких-то особых чувств. Безусловно, ты мне нравился, как человек, и ты был хорош в постели, но я и не думала ни о чем большем. Но с течением времени ты будто проник в душу. Я начала думать о тебе, как о самом близком человеке в жизни, с которым хочется обсудить день, да и всё остальное. Я влюблялась в тебя медленно, но стоило оказаться в нокауте, и надежда на подъем испарилась.

— Просто любовь и отношения не сказка. У них нет прописанного плана, который мы видим в кино или о котором читаем в книгах. Вокруг бардак. Они переворачивают наши жизни с ног на голову. Ты в своей одинокой жизни освобождаешь место для второго человека. Ну само собой, ничего не пойдет гладко.

Я в заполненной тьмой комнате поворачиваюсь к Оливеру лицом.

— Я рада, что ты уравновесил мою жизнь.

— А я рад, что ты привнесла гребаный хаос в мою.

Эпилог

ДЖЕММА

Шесть месяцев спустя

В реальности «жили долго и счастливо» не существует.

Конечно, мы получаем парня, повергаем дракона и добиваемся сказочного конца, о котором грезили.

Но потом вы съезжаетесь. Делите жилье. Ванные. Ссоритесь из-за того, кто будет готовить ужин и какой сериал сегодня смотреть. Он хочет спортивный канал, а ты «Браво».

Как-то раз, пока я принимала душ, у нас с Оливером завязался разговор.

Он стоял у раковины, чистил зубы.

— А ты моешься мылом там?

— Разумеется, моюсь, о чем речь? Называешься меня грязнулей? — Я на руку выдавила кондиционер.

— Нет, малыш. Просто, когда им моюсь я, то сначала натираю руки и уже ими мою тело. Ты же делаешь так же?

Взяв бритву с полочки в ванной, я начала с подмышек.

— А, нет. Я натираю свое тело всем куском.

— Даже между ягодиц? Это отвратительно.

Я выглянула из-за стеклянной двери душевой, и Оливер посмотрел на меня через отражение в зеркале.

— Милый, мы прикладываемся к нашим интимным частям тела ртами. Думаю, твое замечание неактуально.

И подобного рода разговоры происходят каждый день. Вы препираетесь, смеетесь, а в конце дня ложитесь в постель в одних трусах и едите сэндвич-мороженое. Мы по-прежнему трахаемся, как животные, но у нас появился подтекст. Добавились сострадание, дружба и взаимопонимание. И это многого стоит, потому что мы понимаем: когда секс заканчивается, мы продолжаем быть парой, которая не разлучается, даже когда всю ночь торчит в ванной, прочищаясь после пищевого отравления в японском ресторане.

И да, я сказала, что выглянула из-за стеклянной двери душевой. Это самая роскошная гребаная душевая в моей жизни, и она, похоже, размером с половину моей ванной комнаты в Вест-Виллидж.

Но что важнее всего, эта душевая находится не в квартире Оливера. Нет. Через несколько месяцев отношений мы договорились съехаться, но при условии, что найдем новую квартиру. Само собой, моя бы не подошла, да и мне не хотелось делать Сэм пятым колесом в своих отношениях. Я не могла въехать в его особняк, потому что мне не удавалось бы за него платить, плюс он слишком далеко от моей работы.

Еще одной постоянной темой разговора стали деньги. Оливер настаивал на том, чтобы за жилье платил он, и говорил, будто у него достаточно денег, и мне не нужно ни о чем переживать. И я сказала ему, куда он может их запихнуть.