Гремя шпорами, они прошагали по скрипящим доскам тротуара к террасе. Под длинными плащами прятались револьверы, висевшие на поясе. Хантли ногой толкнул дверь салуна, и они вошли в прохладный зал.

— Я готов прополоскать горло от этой проклятой пыли, но ты не слишком напивайся, Бейтс, — сказал Хантли компаньону. — Мне не нравится, что мы оставили Эшворта у Хаббела. Его нельзя выпускать из виду надолго. Он может передумать.

— Ну нет, — решительно возразил Бейтс. — Кого еще он сейчас найдет в проводники? К тому же я не собираюсь так быстро отказываться от золота. А ты?

Хантли подозвал буфетчика, одетого в униформу, и заказал два виски.

— Нет, Бейтс, я не позволю легкому золоту утечь между пальцами. Вот поэтому и хочу, чтобы ты какое-то время оставался трезвым. Эшворт понятия не имеет, что мы все знаем про индейское золото. Думает, мы поверили в его дурацкую историю про развалины, где полно фигурок и битых горшков. Он не знает, что я потолковал с тем старым индейцем, у которого он купил карту, и… убедил его рассказать, что ищет Эшворт. Старый пьяный дурак ничего не мог рассказать про карту, хотя я чуть руку не расшиб о его твердую башку, но мы получили кое-что получше — самого Эшворта. — Хантли усмехнулся. — Мы собираемся разбогатеть, Бейтс, и поэтому осечки быть не должно.

Опустели два стакана виски, потом еще два. Хантли сказал:

— Я пойду на почту отправить телеграмму дочери старика, а ты пока отнеси это письмо лейтенанту Бакнеру и найди, где ночевать.

Бейтс кивнул:

— Жаль, что девушка не приедет. Я не прочь посмотреть на приличную женщину.

Он расправил плечи, поглубже надвинул на лоб шляпу, дернув ее, повернулся и наступил ногой в медную плевательницу. Споткнувшись, Бейтс уткнулся лбом в барную стойку, отшатнулся, толкнул спиной стол, и сидевшие за ним солдаты осыпали его бранью. Шляпа закрывала ему глаза, он, ничего не видя, двинулся вперед, и только Хантли, перехвативший его, помешал ему врезаться в следующий стол. Хантли заставил приятеля выпрямиться и снял с его сапога плевательницу.

— Дурак! Идиот!

— О, да это Хантли! И Бейтс… — К ним подскочил молодой лейтенант. — Что вы здесь делаете? Почему так быстро вернулись? Где Эшворт?

— Он у Хаббела собирает провиант, лейтенант Бакнер, — ответил Хантли. — Мы принесли от него письмо. Он сказал, что это важно.

— О чем там говорится? — Бакнер взял у Бейтса смятое письмо, которое тот достал из большого кармана плаща.

— Откуда нам знать? Мы не вскрываем чужие письма, — осклабился Бейтс. — К тому же мы оба не умеем читать. Что там? — Он бочком придвинулся к лейтенанту и постарался заглянуть ему через плечо.

Бакнер посмотрел на парочку, и лицо его огорченно вытянулось. Перед ним стояла неприятная задача, и он поспешил с ней разделаться:

— В письме велено заплатить вам за то немногое, что вы сделали, и отпустить. Эшворт нашел другого проводника.

— Что? — Хантли выхватил письмо из рук Бакнера. — Я не верю! Кого этот ублюдок успел найти?! — От злости он покраснел и уставился в непостижимые слова, скомкал лист и швырнул его на пыльный пол. — Чертов франт! Он хочет пуститься в дурацкую погоню за призраками вместо важного дела, вот и все!

— Что ты имеешь в виду? — полюбопытствовал лейтенант. — Что ищет Эшворт? Мне он только сообщил, что купил старинную карту…

Бейтс открыл было рот, но Хантли с силой наступил ему на ногу. Чтобы отвлечь внимание лейтенанта от воплей Бейтса, Хантли кашлянул и заискивающе улыбнулся:

— Нам он тоже мало что рассказывал, лейтенант. Все больше про какие-то старинные наконечники для стрел тысячелетней давности да разбитые горшки. Вот и все… А теперь насчет денег, которые Эшворт велел нам выдать…

— Ты с чего это отдавил мне ногу? — заныл Бейтс, когда лейтенант отошел. — Больно же, черт побери!

— Когда тебя повесят, будет еще больнее! — выпалил Хантли.

— Повесят? Меня? — Голос Бейтса взлетел на две октавы. — Тише, горлопан! Тебя, тебя. — За что? Я ничего не сделал…

— Не за то, что ты сделал, а за то, что чуть не натворил. Алви, мы не должны упустить Эшворта! Я что-нибудь придумаю, вот увидишь!

У Бейтса отвисла челюсть.

— Ух ты! Уж и не знаю… я к этому не готов…

— Заткнись! Я кое-что придумал. — Хантли ткнул пальцем в бумажку с текстом телеграммы. — Алви, я не стану отсылать ее. Вдруг дочке Эшворта понравится в Аризоне? И может быть, Эшворт захочет поделиться с нами золотишком, чтобы снова ее увидеть…

Глава 2

— Стефани, неужели ты действительно собираешься ехать?

Стефани Эшворт захлопнула тяжелую крышку дорогого кожаного чемодана с наклейками из Франции, Англии, Африки и Китая. Осталась щель не меньше дюйма, из которой торчала одежда.

— Клодия, пожалуйста, помоги закрыть чемодан, — взмолилась Стефани. Расстроенная пожилая женщина нерешительно смотрела на высокую стройную красавицу, которая с детства была на ее попечении. Сейчас на крышке чемодана, окованного медью, восседала уже не упрямая девочка, а решительная молодая женщина.

— Стефани, ты совершаешь ужасную ошибку. Где это видано, чтобы юная леди в одиночку бродила по диким местам? — Голос Клодии зазвенел от ужаса, она беспокойно ломала руки. — Твой отец прекрасно справится без тебя, ты там не нужна…

Стефани бросила на нее свирепый взгляд:

— Конечно, справится. Но я хочу быть с ним, нужна я ему или нет. Повзрослев, я ходила с ним во все экспедиции, ты об этом прекрасно знаешь. Почему в этот раз все должно быть по-другому? — Она погладила Клодию по плечу. — Отец нанял двух компетентных проводников, все приготовления сделаны. Мы предполагали, что я подожду две недели, пока он уговорит вождя отдать ему старинную карту, о которой рассказывал мистер Джексон. Но сегодня с утренней почтой пришла копия той карты, которую он прислал домой на сохранение, так что я уже отстаю от графика. — Стефани откинула с лица прядь волос пепельного цвета и сморщила аристократический носик. — Наверное, он отсылал пакет в спешке, при нем нет записки. Но в последнем письме говорилось, что он живет в соседней фактории, там удобнее, чем в форте Дифайенс, хотя и не так безопасно. Аллан утверждает, что сейчас среди индейцев волнения, и отговаривает ехать…

— О Стефани! Мистер Пинкертон — один из лучших друзей твоего отца, он знает, что говорит. Он же возглавляет детективное агентство в Чикаго! По-моему, ты должна его послушаться и остаться дома.

— И дядя Джорж туда же. — Стефани слегка пожала плечами. — Я никогда с ним не соглашалась, хоть он и брат моей матери. Это мое время и мои деньги, так что я еду! Если бы отец считал, что это опасно, он бы первый мне сказал. А он прислал карту, значит, хочет, чтобы я приехала и помогла ему ее расшифровать… Смотри, Клодия. — Стефани приподняла ломкий кусочек кожи, пожелтевший от времени. — Ей, наверное, тысяча лет! Объяснений при ней не было, только короткое замечание, что это оригинал, а у него есть копия. Ох, Клодия, я еду! Еду в Аризону!

— О Господи! — Жалоба сопровождалась слабым вздохом, и Стефани улыбнулась.

— Клодия, тебе не обязательно уезжать из Нью-Йорка. Аризона — это суровый край, ты к такому не привыкла. Я в состоянии справиться с любой проблемой, которая может возникнуть.

Клодия покачала седой головой, за круглыми очками блеснул и ласковые карие глаза.

— Я понимаю, что ты способнее многих женщин твоего возраста, Стефани. Сколько еще девушек получили такое необычное воспитание? Разъезжать по всему земному шару с Джулианом Эшвортом, искать редкости, отправляться на сафари, забираться в дряхлые египетские гробницы — да, я понимаю, тебе хватит умения позаботиться о себе, но ты же знаешь, я настаивала на том, чтобы поехать с тобой. После того как ты встретишься с отцом, я смогу вернуться в Нью-Йорк. — Маленькая женщина смотрела на Стефани, как мученица, готовая войти в логово львов. — Я поеду вместе с тобой в Аризону, даже если это меня убьет, — сказала она и добавила со слабым стоном: — А я уверена, что так и будет.

Стефани засмеялась:

— Я знала, что ты так скажешь. Но не говори, что я тебя не предупреждала! А теперь помоги закрыть крышку этого упрямого чемодана.

Они заперли чемодан, и слуга отнес его вниз. Стефани, которая собралась отдохнуть, подтолкнула Клодию к двери.

— Ты тоже ложись, иначе мы выдохнемся раньше, чем доберемся до Аризоны. — Она обняла пожилую женщину. — Наш поезд отходит в семь часов вечера, постарайся не беспокоиться.

Дверь за Клодией закрылась, и девушка осталась наедине со своими мыслями. Откинув спутанные волосы со лба, Стефани уютно свернулась в кресле с пухлыми подушками и уткнулась подбородком в сцепленные руки. Несмотря на браваду, она испытывала смутное беспокойство. Территория Аризоны находилась в центре ожесточенных войн индейцев. Всего год назад, в 1879 году, там вырезали целую семью, отбившуюся от группы. Индейцы похитили девушку и мальчика из этой семьи, и с тех пор никто о них ничего не слышал. Стефани вздрогнула.

Джулиан Стефан Эшворт был одним из самых богатых и преуспевающих финансистов Нью-Йорка и никогда не забывал принимать самые серьезные меры предосторожности. В этом состояла одна из причин, почему Стефани любила с ним ездить, — чтобы он был еще осторожнее. Он не пойдет на ненужный риск, если при нем его единственная дочь.

Хотя временами отец проявлял чрезмерный энтузиазм в поиске новых редких произведений искусства, в присутствии Стефани он руководствовался здравым смыслом. Со времени смерти матери, тогда Стефани было восемь лет, Джулиан редко расставался с ней. Ее образование заметно расширили импровизированные путешествия по китайским дворцам и к Великой Китайской стене, конный поход через заснеженные Альпы, тряская поездка на верблюдах через горячие пески Египта. Теперешнюю экспедицию Джулиан предпринял в связи с внезапно вспыхнувшим интересом к древним индейским племенам.

Видит Бог, думала Стефани, их особняк в Нью-Йорке и так забит напоминаниями об исчезнувших племенах. Некоторые горничные даже отказываются стирать пыль в комнате с африканскими масками вуду, заявляя, что боятся этих ужасных уродцев. Предметы древности завораживали отца, но он их разыскивал в тех случаях, когда они представляли для него особый интерес. Вот и сейчас где-то в засушливой, бесплодной Аризоне находится собрание предметов тысячелетней давности, сделанных давно вымершим народом. Джулиан Эшворт наслаждался охотой не меньше, чем удовольствием от обладания.