Стеклянные двери приходилось толкать изо всех сил. В прежнем своем воплощении штаб-квартира была мебельным магазином. Девственно белые стены и серый пол были призваны выгодно оттенять ряды дубовых обеденных гарнитуров и рабочих уголков для пользователей, что идут в ногу со временем. Приспосабливая помещение для наших нужд, один болван решил, что достаточно втиснуть туда лабиринт кабинок в серых тонах, чтобы воцарилась теплая, дружеская атмосфера. Теперь все это напоминало насквозь изглоданный мышами засохший рисовый пудинг.
За своим столом я обнаружила Сьюзи Хоффман, на мой взгляд, самого бестолкового рекламного агента на всей нашей многострадальной планете. Из своих двадцати двух лет она тянула разве что на двенадцать: считала любого, кто обещал перезвонить, потенциальным клиентом и пускала слезу по малейшему поводу. Справедливости ради надо признать, что порой это срабатывало. К примеру, Том Шелти, владелец магазина «Охота как хобби», был так тронут ее слезливыми восторгами по поводу его макетов старинных авто, что без раздумий подписал договор.
Сьюзи рылась в ящике стола, растопырив пальцы с очень длинными искусственными ногтями. Выходило, что на время моего отсутствия мои обязанности были возложены на нее, и страшно было подумать, как это сказалось на результате. Возможно, мне вообще не стоило раскатывать губу на жалованье. А может, даже следовало настроиться на то, что я еще окажусь должна.
При виде меня Сьюзи нервно дернула рукой, и ящик с треском захлопнулся.
– Ванда! – ахнула она с таким испугом, словно я восстала из мертвых. – Ты почему так рано?
Приятный сюрприз явно не задавался. Над кабинками тут и там появились головы, напоминая мышиный выводок, застигнутый с поличным (зная меня, коллеги никогда не упускали случая поразвлечься). Припомнив решение отныне держать себя в руках, я протиснулась мимо Сьюзи и начала перебирать стопку накопившейся корреспонденции.
– Рано, потому что превосходно себя чувствую. – Голове вдруг вздумалось закружиться, я присела на край стола и скрестила руки на груди. – Ну а теперь к делу! Выкладывай, скольких моих клиентов ты распугала.
– Ну-у… – протянула Сьюзи, кусая нижнюю губу, – «Центр внеклассной активности» решил, что нет смысла давать рекламу в разгар учебного года, и обещал связаться с нами перед началом следующего. Подрядчик из конторы «Финн» сказал, что перезвонит при первой же возможности, а «"Шевроле" Финнегана»… ну-у… их передали Труди.
– Что?! – закричала я, заставив Сьюзи подскочить. – Что значит «передали Труди»?! С чего бы это вдруг мой самый выгодный клиент перекочевал к ней?!
Если правда то, что дьявол может бродить по земле в человеческом обличье, то он, без сомнения, воплотился в Труди Лаверли. Ей ничего не стоило наврать с три короба, чтобы заполучить выгодный контракт, и потом так ловко устраниться, что расхлебывать кашу приходилось другим. Я бросила уничтожающий взгляд на ее кабинку – само собой, там было пусто. Наверняка она издалека различила хлопки моего изношенного глушителя и улизнула от греха подальше куда-нибудь в туалет (исчадия ада, как правило, еще и дьявольски сообразительны).
Растерянная мордашка Сьюзи заставила меня обуздать досаду. Нелепо ставить человеку в вину низкий коэффициент умственного развития – это ведь не подлость и не беспринципный карьеризм, а поскольку и того и другого здесь хватало с избытком, оставалось только ждать, когда беспощадная мясорубка под названием «Восьмой канал» изжует ее и выплюнет. Другого, увы, не предвиделось.
– Ну-ну, не переживай так, – сказала я примирительно. – И не жуй больше губу, а то придется идти к пластическому хирургу. Я уж как-нибудь заполучу Финнегана обратно.
Телевидение – слишком нервная сфера деятельности, здесь из каждой мухи делают слона. Господи, как это порой раздражает! Ну запоздал клиент с возобновлением договора, подумаешь. А шум поднимается такой, словно вострубили все иерихонские трубы.
– Ох, не знаю, Ванда, не знаю, – жалобно пробормотала Сьюзи. – Блейн говорит, что Финнегану не уделялось должного внимания.
– В смысле, не уделялось мною? Ну так уделю, за чем дело стало! Скажи лучше, Блейн у себя?
Сьюзи кивнула.
– Так я сейчас сразу с ним и разберусь.
– Но он…
– Забудь. Теперь это моя забота.
Блейн Дауд, главный менеджер «Восьмого канала», был именно тем, кого невольно представляешь при первом же звуке такого имени: бесхребетным слизняком с потными руками и бледной нудной физиономией. Его вышибали буквально с каждой работы, обычно за некомпетентность, а пару раз и за то, что он не постеснялся сделать наглые приписки к статье текущих расходов. В конце концов, его папаша Эдгар, владелец «Восьмого канала», а также еще десятка подобных, разбросанных по всему восточному Теннеси, пристроил его сюда – чтобы был на глазах. Между прочим, именно Блейну мы были обязаны серым, похожим на изглоданный пудинг лабиринтом кабинок. Это была его первая, но далеко не последняя гениальная идея. Когда он вступил в должность, наш рейтинг был на втором месте, теперь оставалось только гадать, задерживается ли хоть кто-то на нашем канале, когда прыгает с одного на другой.
Я бросила ненавидящий взгляд на офис в дальнем углу зала, очень похожий на куб аквариума. Блейн висел на телефоне. Спровадив Сьюзи, я отправилась туда, а войдя, так хлопнула дверью, что она распахнулась. Блейн тотчас положил трубку – довольно разумное решение.
– Какого хрена, а, Блейн? – сказала я как можно громче и краем глаза заметила, что многие мышки по-высунули головы из своих кабинок.
– Как мило с твоей стороны заглянуть, Ванда! – Блейн поднялся из-за стола, чтобы прикрыть дверь, предложил мне сесть и уселся сам, сложив руки домиком. – У меня к тебе серьезный разговор.
– Дерьмо у тебя, а не разговор! Вот у меня к тебе разговор, это уж точно.
Я с удовольствием отметила, что Блейн, как обычно, шокирован моим лексиконом.
Самое крепкое выражение, которое когда-либо употреблял он, было «ай-яй-яй», и в его присутствии невольно тянуло подсыпать в свою речь побольше перцу.
– Вижу, Сьюзи тебе уже все сказала. – Блейн выдал на-гора слабое подобие улыбки, которое только и удается людям, за всю жизнь не испытавшим ни единой положительной эмоции.
– Да, сказала.
– В таком случае я не стану долго распространяться, Ванда. Добавить тут нечего. В кабинке у Кейт найдется пара пустых коробок, можешь ими воспользоваться. Собирай вещи – и адью!
Собирать вещи? Я не могла взять в толк, о чем речь, и только тупо таращилась на Блейна. Его глазки забегали.
– Значит, Сьюзи тебе не сказала?!
– Почему? Сказала. Я знаю, что Финнегана передали Труди, и пришла высказать свое мнение. А вот о том, что меня увольняют, я впервые слышу. Ведь меня увольняют, это так? – Я поднялась со стула и нависла над Блейном, уперев ладони в стол и учащенно дыша, хотя недавнее происшествие в зале суда, по идее, должно было научить меня уму-разуму. Однако есть люди, которым хоть кол на голове теши – все равно ничему не научатся.
– Но, Ванда, ты отлично знаешь политику нашей фирмы! У тебя и в контракте это записано: «Сотрудник обязан зарабатывать не менее установленной квоты. Если он не справляется со своими обязанностями в течение трех недель подряд, фирма имеет право уволить его и подыскать на его место более подходящего кандидата». – Блейн схватил мячик «антистресс» и начал судорожно сжимать его левой рукой. – А ты три недели вообще не являлась на работу!
– Я была в коме, Блейн.
Я старалась говорить внятно, чтобы он понял. По фирме ходила шуточка, что Блейн не просто дурак, а страдает сложным умственным расстройством, поэтому любая речь для него – бессмысленный набор звуков. Очень возможно, что это действительно так: в ответ на мое заявление он только чаще задвигал рукой.
Я выхватила у него мячик.
– Никто не имеет права уволить человека за неявку по причине комы! Это незаконно!
– Да, но взгляни сюда! – Он ткнул пальцем в фотокопию моего контракта о приеме на работу, которая совсем не случайно оказалась на его столе. – Видишь, здесь черным по белому…
– Не трудись, – вздохнула я, внезапно осознав всю тщетность своих усилий. – Где Эдгар?
– Эдгар? – переспросил Блейн, усиленно изображая высокомерие, хотя я могла бы поспорить, что он вот-вот обмочит штаны. – Я здесь главный менеджер!
– Ох, ради Бога! Ты здесь главный объект для шуточек! – Он задохнулся и налился кровью, но меня уже подхватило и понесло. – Думаешь, я не знала, что ты спишь и видишь, как бы от меня избавиться? Я только надеялась, что ты все-таки не такой непроходимый кретин! Да у меня наберется не на один, а на целую дюжину судебных исков, ты, дристун вонючий!
– Немедленно прекрати! – взвизгнул Блейн. – Твоя манера выражаться совершенно недопустима! Ни одна приличная фирма не станет держать у себя сотрудника, который… который сквернословит!
– Да плевать мне на тебя, толстомордая куча дерьма! Говори сейчас же, где твой отец, а иначе узнаешь, что такое настоящее сквернословие!
– Отец отправился в круиз и вернется только в следующую пятницу! – Блейн вдруг перестал визжать, приосанился и стал поправлять галстук. – Но тебе это ничем не поможет, потому что решение принято и менять его я не намерен.
Я промолчала.
Он перестал тискать галстук, на котором осталось влажное пятно. Блейн был такой зеленый, что я испугалась, как бы он не заблевал все вокруг, меня в том числе. С полминуты мы оба переводили дух. Я вполне отдавала себе отчет в том, что мной движет не страх потерять эту работу. Необходимость день за днем надрываться, чтобы всучить людям минуты экранного времени, вгоняла меня в тоску, а делать это для такого, как Блейн, было и того хуже. Я понемногу откладывала деньги, ожидая момента, когда почувствую, что сыта всем этим по горло, чтобы позволить себе уйти с гордо поднятой головой. Но чтобы получить пинок под зад, да еще от такого мерзкого слизняка, – нет, этого удовольствия я ему не доставлю!
"Лучше не бывает" отзывы
Отзывы читателей о книге "Лучше не бывает". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Лучше не бывает" друзьям в соцсетях.