Осведомленность супруга поразила Лучиану. Она поделилась новостью с братом-близнецом Лукой, и тот ответил, что Орианна знает о судьбе старшей дочери, но не желает обсуждать больную тему с другими детьми. Лучиана никак не могла согласиться с подобным отношением, однако предпочла промолчать: оба знали, что Бьянка была любимицей матери и жестоко разочаровала ее своим поступком.

И вот теперь, оставшись в одиночестве, Лучиана часто спрашивала себя, известно ли принцу Амиру о смерти ее мужа и продолжит ли он присылать книги в мастерскую Аллибаторе. Оставалось только ждать. Если это произойдет, вместе с заказом можно будет отправить сестре письмо.

Дни незаметно сменяли один другой, складываясь в месяцы, и так же тихо и ровно текла жизнь. Наступил новый год и принес во Флоренцию холодную промозглую зиму. Однажды, в сопровождении старой нянюшки, Лучиану навестила младшая сестра. Серена давно вышла из того возраста, когда девочку опекает няня, однако, понимая, что пора выдавать замуж последнюю из дочерей, Орианна никак не могла заставить себя с ней расстаться.

– Кажется, мне уготована судьба старой девы, – пожаловалась Серена. – Мама поспешила сбыть с рук тебя и других сестер, а вот для меня никак не подберет подходящего жениха. Дедушка уже потерял надежду и махнул на нее рукой.

– А тебе самой кто-нибудь нравится? – спросила Лучиана.

– Нет, что ты! – воскликнула сестра. – Просто хочется наконец вырваться из дома. В шестнадцать лет со мной обращаются как с трехлетней. Я и встретить-то никого не могу! Каждый день хожу вместе с мамой в церковь, но площадь всегда пуста – а ведь Бьянку изо дня в день встречала толпа поклонников. Всем известно, что папа разорился и большого приданого за мной не получишь.

– С радостью приумножу любое приданое, какое только смогут выделить родители, – заверила Лучиана. – Но неужто положение и вправду столь плачевно?

– Папа мечтает передать бизнес в руки Марко, удалиться от дел и уехать на виллу в Тоскану. Говорит, что куда приятнее выращивать виноград и делать вино, чем пытаться доказать покупателям, что наш шелк несравнимо лучше миланского.

– Ах, господи! – всплеснула руками Лучиана. – Боюсь, он не шутит. Папа всегда так любил свое дело!

– А теперь даже не хочет возвращаться в город после летнего отдыха! Похоже, и замуж меня выдаст за какого-нибудь виноградаря!

– Но только в том случае, если у мамы не найдется возражений, – со смехом уточнила Лучиана. – Не бойся, поезжай на лето в деревню. А если папа вдруг решит остаться, попрошу маму отпустить тебя ко мне – ведь теперь я солидная вдова и имею полное право опекать юную особу. Поверь, она скорее сама привезет тебя в город, чем оставит на вилле, а потом будет регулярно нас навещать. Конечно, Флоренция никак не может сравниться с ее любимой Венецией, но посвятить остаток своих дней виноделию она ни за что не согласится.

– Не знаю, что бы я без тебя делала, – благодарно вздохнула Серена.

В комнату вошел Норберто.

– Прошу прощения, мачеха, – с поклоном заговорил он, – но скоро к нам пожалует новый важный клиент. Он англичанин, а во Флоренцию приехал за шелками для своего короля. Сожалею, что не смог предупредить о визите раньше. Лорда интересует поэзия. Добрый день, синьорина Пьетро д’Анджело.

– Добрый день, синьор Аллибаторе, – вежливо ответила Серена и склонилась в изящном реверансе.

– Разве вы не желаете побеседовать с интересным покупателем? – осведомилась Лучиана, заранее зная ответ.

– О нет, мачеха! У вас это получится намного лучше, чем у меня. Так считал папа.

– Спасибо, Норберто. Что ж, в таком случае обслужу английского гостя наилучшим образом, – с улыбкой заверила Лучиана, и пасынок поспешил вернуться в мастерскую, к книгам и переплетным инструментам.

– До чего странный человек, – пожала плечами Серена. – Не перестаю удивляться.

– Ничуть, – возразила Лучиана. – Всего лишь крайне стеснительный. Ну, а еще его приводит в трепет фамилия Пьетро д’Анджело. На самом же деле Норберто удивительно добр и трудолюбив. Без него магазин Альфредо не достиг бы процветания.

– Как ты терпела близость с таким старым мужчиной? – не сдержав любопытства, не слишком тактично поинтересовалась Серена.

– Мы были не любовниками, сестренка, а просто друзьями, – невозмутимо ответила синьора Аллибаторе. – Выйдя замуж, я исполнила желание родителей, а заодно вырвалась на волю и освободилась от назойливой опеки матушки.

– Хочешь сказать, что до сих пор сохранила девственность? – недоверчиво уточнила Серена.

– Ты не ошиблась.

– А мама об этом знает?

– Она никогда не спрашивала, а я не торопилась откровенничать, – ответила Лучиана с нескрываемой досадой. – Прошу, прекрати задавать вопросы, иначе осенью не возьму тебя к себе. Впрочем, может быть, ты и сама предпочтешь провести зиму в деревне?

– Нет уж, благодарю покорно, – поспешно ответила Серена. – Лучше закрою рот.

В этот момент зазвенел колокольчик. Дверь открылась, и в магазин вошел высокий, элегантно одетый человек.

– Сейчас же иди в жилые покои! – приказала сестре Лучиана, опасаясь, что Серену примут за продавщицу, и обратилась к вошедшему: – Добрый день, синьор. Вас интересует что-то конкретное?

– Да, синьорина, – последовал ответ.

– Синьора, – поправила Лучиана. – Я – вдова Альфредо Аллибаторе, синьор.

Незнакомец с трудом говорил по-итальянски.

– Стихи, – коротко произнес он.

– Итальянские или английские? – вежливо осведомилась госпожа Аллибаторе.

– Неужели можно выбирать? – удивился посетитель.

– Вы в книжном магазине, синьор. Мы располагаем книгами на всех европейских языках, – пояснила Лучиана и с улыбкой добавила: – Может быть, вам будет удобнее говорить по-английски?

На лице господина отразилось удивление.

– О, конечно! – благодарно воскликнул он.

– В таком случае перейдем на этот язык. Мне совсем не трудно.

– Каким же образом… – начал посетитель.

– Меня считают образованной женщиной, – перебила Лучиана. – Я свободно владею не только родным языком, но и английским, и французским. – Она подвела гостя к полке с изящно переплетенными книгами. – Вот здесь поэзия на нескольких языках. Пожалуйста, выбирайте. А если возникнут вопросы, не стесняйтесь. С удовольствием вам помогу, синьор. – С этими словами Лучиана вернулась к конторке.

Трудно было не обратить внимания на внешность посетителя. Его вряд ли можно было назвать красивым в общепринятом смысле, однако отказать джентльмену в значительности и привлекательности не смог бы никто. Длинное лицо с ямочкой на подбородке. Волосы цвета воронова крыла. Внимательные светло-серые глаза, бледная, без налета загара или румянца кожа. Высокие, четко очерченные скулы, длинный и прямой нос. Потрясающе густые черные брови и удивительно пушистые ресницы – тоже черные. Благородное, серьезное лицо. Лучиане оно понравилось, потому что ничего подобного видеть еще не доводилось.

– Насколько можно предположить, во Флоренцию вы приехали за шелком. У нас он действительно лучший в мире, – смело произнесла Лучиана, начиная разговор.

– Да, – подтвердил англичанин. – Те ткани, которые мне предложили в Милане, не достойны королевы и ее родственниц.

– Значит, вы – торговец шелком, – предположила Лучиана.

Посетитель рассмеялся.

– Ошибаетесь, синьора Аллибаторе. Я – Роберт Минтон, граф Лайл, друг короля. А взялся за это дело лишь потому, что никогда еще не был в Италии и очень хотел посмотреть вашу прекрасную страну. В отличие от других придворных, окружающих нашего молодого короля Генриха VII, политикой я не интересуюсь. В настоящее время государственная казна не настолько полна, как хотелось бы, однако его величество необычайно щедр к своей супруге. Королева пожелала получить прекрасные итальянские шелка – и вот я здесь.

– В таком случае надеюсь, что вы посетите магазин моего отца, – ответила Лучиана. – Джованни Пьетро д’Анджело – главный торговец шелком во Флоренции, если не во всей Италии.

– Да-да, – подтвердил Роберт Минтон. – Именно этого человека мне настойчиво рекомендовали.

– Если обратитесь к нему, то сразу найдете все, что пожелаете, – с улыбкой заметила Лучиана.

– Каким же образом дочь успешного негоцианта оказалась женой обычного книготорговца? Неужели родители разрешили брак по любви? – дерзко осведомился граф.

Лучиана рассмеялась.

– Нет, что вы! Это длинная история. Не думаю, что она покажется вам интересной. Выбрали книгу?

Ей вовсе не хотелось объяснять иностранцу, что банк Медичи обанкротился и отец потерял все свои деньги. В результате приданое третьей дочери оказалось настолько мизерным, что не смогло привлечь соискателя с более громким именем.

«Интересно», – подумал граф. Однако они только что познакомились, и настаивать на объяснении было бы неприлично.

– Да, выбрал, – ответил он. – Однако хотелось бы получить ее в более дорогом переплете из качественной кожи и с золотым тиснением.

– Сейчас позову своего пасынка: он искусный переплетчик. Если подробно изложите пожелания, исполнит наилучшим образом. – Синьора Аллибаторе подошла к двери и громко позвала: – Норберто, будьте добры, побеседуйте с нашим покупателем насчет нового переплета.

К удивлению Минтона, из соседней комнаты вышел человек средних лет. Судя по всему, супруг прекрасной Лучианы был далеко не молод. «Какое непростительное расточительство!» – подумал граф и обратился к мастеру:

– Переплетите книгу в самую мягкую, тонкую кожу темно-зеленого цвета. Сделайте золотой обрез, а на обложке золотыми буквами напишите: «Ее величеству Елизавете, королеве Англии». – В этот миг он осознал, что говорит по-английски, и вопросительно взглянул на Лучиану.

Она быстро перевела пожелание пасынку. Тот кивнул и что-то ответил на родном языке. Лучиана выслушала и сообщила покупателю:

– Норберто говорит, что понял ваши требования и сочтет за честь в точности их исполнить. Книга будет готова через три дня, милорд.