У нее уже не было сил даже звать на помощь.

Нужно было действовать, искать путь к спасению, но как? Каролине грозила самая страшная смерть, какую только способно представить человеческое воображение, но она могла думать лишь о том, что Гилберт не дождется ее. Не будет больше объятий, поцелуев, счастья, еще недавно такого близкого, — ничего.

Гилберт побежал к дальней стене оранжереи, куда еще не добралось пламя. На бегу он нагнулся и подобрал с земли увесистый сук.

Лопнувшее стекло навело его на безумную, но, быть может, все же спасительную мысль.

Стены оранжереи из стекла. Их можно разбить. Он бежал, до боли в глазах всматриваясь в задымленные недра. Где-то там Каролина… но где? Повсюду густо клубился дым, и в нем… Вот оно!

За стеклом мелькнуло размытое светлое пятно. Каролина!

Гилберт метнулся к стене, затем отступил чуть вбок и с размаху ударил по стеклу увесистым суком. Со звоном посыпались осколки. Он нанес еще один удар, расширяя проход.

Каролина упала на колени, судорожно хватая ртом остатки воздуха. Пламя жадно и весело пожирало его, а то, что оставалось, пропитывал дым.

Что ж, подумала она в полубреду, по крайней мере, я потеряю сознание, прежде чем сгорю заживо.

Гилберт шагнул в оранжерею, задыхаясь и кашляя от едкого дыма и ядовитых испарений бензина. Он на ощупь двигался туда, где, как ему показалось, заметил Каролину, как вдруг споткнулся обо что-то мягкое.

Волосы, руки, безвольно обмякшее, содрогающееся в кашле тело…

Шатаясь, он подхватил девушку на руки и крепко прижал к себе. Его легкие теперь были полны дыма, глаза разъедала нестерпимая боль, но он не мог даже зажмуриться — им предстояло еще выбраться из этого ада.

Гилберт наугад протянул перед собой руку и наткнулся на гладкое горячее стекло. Стало быть, пролом где-то дальше…

Рев огня сливался с треском горящего дерева, слабым шорохом гибнущих в пламени растений; повсюду лопалось, осыпалось, грохотало стекло. Гилберт крепче прижал к себе обмякшее тело Каролины. Почти ослепнув, он упрямо шел вперед, и тут его рука наткнулась на пустоту.

От неожиданности он потерял равновесие и упал, ожидая, что сейчас со всей силы стукнется о стекло.

За его спиной неистово взметнулось пламя — это занялся облитый бензином ствол дерева, дававший приют десяткам молодых растеньиц.

Гилберт рухнул ничком, и лицо его омыла волна блаженно-прохладного воздуха.

Нашел! Несколько мгновений он не двигался, жадно глотая свежий, хмельной, живительный воздух, а затем, собравшись с силами, протолкнул Каролину в пролом.

Боже, только бы она смогла дышать!..

Девушка упала на траву, откатилась в сторону и осталась лежать без движения. Гилберт подполз к ней. Он стоял на четвереньках, заходясь в неистовом кашле, судорожно дыша и моргая от едких обильных слез.

Затем позади с новой силой взорвалось раскаленное стекло, и Гилберт понял, что нужно как можно скорее уйти подальше отсюда, пока их не ранили летящие во все стороны осколки.

Он поднял на руки Каролину и, шатаясь, побрел с ней в ночи назад, к дому. Теперь глаза болели уже меньше, и к нему, по крайней мере, вернулось зрение.

Он ввалился в гостиную, залитую беспощадно-ярким электрическим светом, и бережно уложил на ковер Каролину. Грудь девушки едва заметно вздымалась и опадала. Она дышит! Слабо, неровно, но все же дышит!

Гилберт шагнул к телефону, поднял трубку и замер, на миг позабыв, что собирался сделать, а затем набрал номер коммутатора.

Голос его так охрип от дыма, что телефонистка не сразу поняла, что от нее хотят. Наконец она соединила Гилберта с центральной больницей Аоху.

Сиплым, но уже более внятным голосом он вызвал «скорую» и назвал адрес поместья, предупредив, что пациент пострадал на пожаре. Потом повесил трубку и привалился к стене, трясясь всем телом.

Кто-то поджег теплицу, и поджигатель не мог далеко уйти.

Янтарные глаза Гилберта опасно вспыхнули. Он не даст скрыться тем, кто едва не убил Каролину!

Снова схватившись за телефон, он позвонил в местную полицию, а потом шагнул к Каролине и без сил рухнул на ковер рядом с ней, сжав ее вялую, чуть теплую ладошку. По лицу его, черному от копоти, текли слезы.

Эрвина Поттера арестовали в аэропорту, когда он со стеклянным ящиком в руках пробирался к частному самолету. Он немедля потребовал адвоката.

Рик Голд был застрелен молоденьким полицейским после того, как ножом ранил его в плечо, пытаясь избежать ареста.

Глава 25

Королевский дворец был щедро украшен орхидеями. Сочные их краски царили и в просторном мраморном вестибюле, и в парадной столовой, и на залитых солнцем верандах. Дворцовые сады тоже кипели пышным многокрасочным цветеньем.

Все это были подарки жениха.

За четыре недели король Боалу совершил настоящее чудо. Приглашения, написанные от руки на белоснежной глянцевой бумаге самыми искусными каллиграфами, были разосланы друзьям Питера и Милеа, а также губернатору с супругой, местной знати, представителям прессы — словом, всем, кто был хоть сколько-нибудь значительной фигурой на островах.

Со всех концов мира съезжались сюда знаменитые повара, и на дворцовых кухнях шли жаркие профессиональные баталии. Музыканты были приглашены из самых знаменитых оркестров. Известный кутюрье лично прибыл на остров из Парижа, чтобы за десять дней создать подвенечное платье. Он запросил с Боалу астрономическую сумму, и король уплатил не моргнув глазом.

Цветы для украшения дворца прибыли из «Мира орхидей» только минувшим вечером, а потому всю ночь дворцовые садовники трудились не покладая рук, чтобы успеть все подготовить до начала свадебной церемонии, назначенной на три часа пополудни.

В спальне, перед зеркалом, Каролина помогала невесте, бережно надевая на нее фату и закрепляя на ее темных волосах великолепную розовую орхидею с темным лабеллумом. Эти цветы выбрал для своей нареченной Питер.

Как только он сделал свой выбор, Молли принялась составлять свадебный букет из розовых, вишнево-алых и светло-зеленых цветков с красновато-бело-розовым лабеллумом.

Кутюрье превзошел сам себя. Покрой подвенечного платья сделал девушку выше и стройнее. Сейчас она походила на сказочную фею. Прямые юбки из шуршащего прохладного атласа ниспадали к ее ногам, облегающий корсаж с глубоким узким вырезом был изукрашен жемчугом. Тонкие смуглые руки Милеа облекли кружевные легкие рукава, плотно охватившие запястья.

Боалу заранее показал дизайнеру свой свадебный подарок внучке — нитку ровного белого жемчуга с одной-единственной крупной черной жемчужиной и тот постарался создать платье, идеально подходившее к такому украшению. Сейчас жемчуг матово мерцал на смуглой нежной шейке невесты.

Ее черные волосы, уложенные парикмахером в изысканную высокую прическу, великолепно сочетались с невесомой белой фатой и коротенькой вуалью, таинственно прикрывающей глаза и тем самым подчеркивающей полные алые губы.

Каролина еще раз оглядела Милеа, и у нее перехватило дыхание.

— Питера хватит удар от восторга, — пробормотала она.

Жених, взволнованный, как никогда, ожидал нареченную в саду, где уже все было готово к началу церемонии.

— Надеюсь, что нет! — рассмеялась Милеа. — Мы и так едва избежали смерти. Хватит с нас потрясений!

За эти четыре недели, оправившись от неприятных событий, друзья в подробностях поведали друг другу о своих приключениях. Питер пришел в ужас, слушая рассказ о пожаре в оранжерее. Казалось просто чудом, что Каролина сумела уцелеть в этом аду.

Полиция вернула им орхидею, которая, к счастью, нисколько не пострадала во время путешествия — видимо, Эрвин Поттер хорошо ухаживал за ней. Теперь Каролина хранила свое сокровище в «Мире орхидей» под надежной охраной.

— Подумать только, — задумчиво проговорила Милеа, — нам обоим спасли жизнь мои волосы!

— Замолчи! — Каролина содрогнулась и протянула ей букет.

— Ты права. Все это уже в прошлом. А сегодня самый замечательный день в моей жизни, — негромко, но убежденно произнесла Милеа. Глаза ее под вуалью загадочно мерцали.

— Знаю, — сказала Каролина. — Я так рада, что король благословил ваш брак. Он на славу потрудился, организуя свадьбу, и добился своего! Думаю, что этот день войдет в историю острова.

Милеа рассмеялась.

— Да, верно, — сказала она и лукаво добавила: — Он спешил не случайно. — Она искоса глянула на подругу, проверяя, не попадется ли та на крючок.

Каролина изогнула бровь, но промолчала. Она действительно удивилась, получив приглашение на свадьбу всего через несколько дней после того, как Питер выписался из больницы. Впрочем, когда двое любят друг друга, зачем мешкать? — подумала она.

Милеа улыбнулась.

— Я сказала Боалу, что он скоро станет прадедушкой, и это, кажется, помогло, — небрежно заметила она, разглядывая свой букет. — Как мне нравятся эти зеленые цветы!

— Милеа! — воскликнула Каролина и хотела уже обнять подругу, но побоялась помять ее изысканный наряд. — Поздравляю! — искренне сказала она. — Питер будет замечательным отцом.

— О да! — Невеста просияла.

Надо будет отвезти к священному камню на Аоху жертвенные цветы, подумала она.


В дверь тихонько постучали, и вошел Боалу. Впервые увидев внучку в подвенечном наряде, король замер и глубоко вздохнул.

— Детка, — только и сказал он, подавая руку Милеа.

Рука об руку невеста и ее гордый дедушка вышли под яркое послеполуденное солнце.