Барбара Фритти

Летние секреты

Пролог

Судовой журнал гоночной лодки «Мун Дансер», 10 июля

Ветер: 40 узлов, порывы до 65 узлов

Состояние моря: неспокойное, бурное

Прогноз погоды: дождь, гроза

Кейт МакКенна до боли в пальцах стиснула шариковую ручку.

Одна высокая волна легко, словно игрушку, подхватила «Мун Дансер» и тут же перебросила следующей.

В судовом журнале не отражалось того, что происходило с экипажем лодки на самом деле. Ни слова о трудностях, горестях и опасностях, с которыми они столкнулись за многие месяцы гонки. Не было на его потрепанных страницах и никаких секретов. Кейт хотела бы написать о них, но не могла. Отец дал четкие инструкции: ничего, кроме фактов. Она не должна была никому рассказывать о своих чувствах, о том, как она дрожала, метаясь по каюте, что пережила.

Погода резко поменялась, барометр падал. Надвигался сильный шторм. Если они собьются с курса, то потеряют драгоценное время, и отцу это не понравится. По последним данным, сейчас они идут в гонке на втором месте и полным ходом устремляются в яростно бушующее море.

Кейт услышала, как по-волчьи тоскливо начинает завывать ветер. Она знала, что платой за жизнь в эту ночь будет самый настоящий ад. Нервы у всех на пределе. Как бы она хотела, чтобы ничего этого не было. Если бы только можно было просто взять сестер за руки и отправиться домой, но нет — их дом на другом краю океана.

— Кейт, быстро сюда! — откуда-то издалека раздался окрик.

Когда девушка оказалась на палубе, сила шторма потрясла ее. Ветер швырнул в лицо брызги с такой мощью, что, казалось, едва не содрал с него кожу. Она должна идти и помочь отцу спустить паруса. Но все, на что Кейт была сейчас способна, — это стоять в оцепенении и, не отрываясь, завороженно смотреть на приближающуюся волну. Стена воды примерно сорок футов[1] высотой, не меньше, продолжала расти. Еще одна такая волна — и их суденышку конец. Как им выжить?

И если они погибнут, узнает ли кто-нибудь правду об этой кругосветной гонке?

1

Восемь лет спустя…


— Могучие порывы ветра поднимали такие высокие валы, будто свирепый дракон погрузился в океанские воды. Казалось, он скрылся в темных глубинах и притаился, ожидая, когда следующий матрос окажется слишком близко к его любимым драконам-малышам. У-у… Тут и сказочке конец, а кто слушал…

Кейт МакКенна лукаво прищурилась, обводя взглядом лица своих юных слушателей. Ребята, в возрасте от трех до десяти лет, сидели на пухлых подушках, разбросанных прямо на полу в уютном уголке ее книжного магазина «Фантазия». Дети приходили сюда на часок три раза в неделю, чтобы послушать рассказы, которые читала им Кейт, или сказки, которые она сочиняла сама. Рассаживаясь, самые маленькие щебетали, шумели, толкались, но как только начиналась история, все замирали, захваченные сюжетом. Вообще-то эти занятия с детьми не приносили заметного дохода ее бизнесу — продаже книг, но доставляли Кейт огромное удовольствие.

— Мисс МакКенна, а расскажите еще что-нибудь, ну еще… — канючила маленькая девочка, сидевшая рядом с ней.

— Еще чуть-чуть, — хором поддержали остальные.

Как обычно, соблазн уступить «галчатам» был велик, но настенные часы показывали уже без пяти минут шесть, а Кейт в эту пятницу очень хотелось закрыть магазин вовремя. Неделя выдалась длинная, напряженная, а нужно было еще распаковать товар перед выходными, когда нахлынут туристы.

— На сегодня все, — решительно объявила она, вставая.

Дети не хотели уходить, но, в конце концов, магазин постепенно опустел. Кое-что из книг, уже на пути к выходу, купили мамы, уводящие своих малышей.

— Замечательная история, — похвалила Тереза Делантони. — Ты сочинила ее сама или прочитала где-нибудь?

— И то и другое, — кивнула Кейт своей помощнице. — Отец много рассказывал нам о морских драконах. А однажды мы плыли недалеко от Карибов, и вдруг нам всем показалось, что море загорелось. «Драконы, — подумала я. — Ну, точно такие, как рассказывал отец». Как бы не так! Оказалось, что это фосфоресцирующие водоросли. Но нам с сестрами, конечно, больше нравилась версия об огнедышащем драконе.

— Да уж, романтическая ты натура.

— Признаюсь, это моя слабость.

— Что касается романтики… — Тереза улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки, которые преобразили уставшее, осунувшееся лицо молодой женщины, придав ему по-детски умильное выражение, — между прочим, у меня сегодня годовщина свадьбы. И мне надо бежать прямо сейчас. Я обе-щала, что не задержусь допоздна. Наша няня может отпустить нас только на пару часиков. — Тереза замешкалась, прежде чем взять свою сумочку из-за прилавка. — Извини, мне не хочется оставлять тебя с этими не распакованными коробками…

— Но ты это сделаешь. — Кейт дружески подтолкнула помощницу к двери. — Иди! Не думай о работе. Ты заслужила романтический вечер со своим любимым мужем.

Тереза снова улыбнулась.

— Спасибо. Знаешь, восемь лет брака и рождение двоих детей — это настоящее испытание! Я кручусь как белка в колесе и даже иногда забываю, как мне повезло в жизни.

— Ты счастливая, это правда, — подтвердила Кейт.

— Знаешь, а ведь и ты прекрасно управляешься с детьми! Пора бы уже подумать о собственных.

— Опять ты начинаешь… Легко быть волшебницей на час.

— Бр-р-р, — поежилась Тереза, когда Кейт распахнула дверь магазина. Застегнув «молнию» на куртке, Тереза шагнула за порог. — Ветер усиливается.

— Дует с юго-запада, — машинально отметила Кейт и по привычке оттарабанила: — Узлов двенадцать-пятнадцать. Надвигается шторм. Начнется часов через шесть. Не забудь взять зонтик, дорогая.

— Ну, ты, как всегда, точнее всякого бюро прогноза погоды! — засмеялась Тереза. — Не задерживайся допоздна, ладно? А то люди заподозрят, что у тебя нет никакой личной жизни.

Кейт с нежностью посмотрела на подругу.

— У меня прекрасная жизнь.

Тереза, ничего не ответив, засеменила к своей машине.

— У меня просто великолепная жизнь, — повторила Кейт, помахав рукой вслед отъезжающему автомобилю. В конце концов, она живет в Каслтоне, в одном из самых красивых мест в Соединенных Штатах и даже в мире. Городок расположился на большом острове, который входит в архипелаг Сан-Хуан, состоящий из нескольких сотен островов близ побережья штата Вашингтон.

Из окон ее книжного магазина на северном конце Пасифик-авеню открывается потрясающий вид на залив Пьюджет-Саунд. Мощеная улица, длиной в две мили, на которой стоит магазинчик Кейт, устремляется к оживленному причалу Роуз-Харбор. Ежегодно в июле причал заполняют лодки — участницы ежегодных Каслтонских парусных гонок.

Остров известен своей строгой первозданной красотой: холмами, поросшими вечнозелеными елями, пустынными песчаными пляжами, растянувшимися более чем на сотню миль[2]. Связь с другими островами поддерживается с помощью паромной переправы Вашингтон Стэйт Ферри, хотя многие предпочитают пользоваться своими собственными лодками. Кроме того, в аэропорту города могут приземляться небольшие частные самолеты.

Из-за непредсказуемых юго-западных ветров вдоль пляжей острова всегда возникали опасные течения, которые, устремляясь к гавани, нередко выбрасывали лодки на берег. Но никаким ветрам не под силу остановить корабли и удержать «морских волков» на суше.

Разговоры о парусах и о штормах можно услышать в любом ресторане, кафе, доме и даже офисе Каслтона. И это понятно — на причале эллингов[3] больше, чем машин на парковке в центре города.

Каслтонцы, конечно, жили не только морем, но все их бытие было пронизано его романтикой.

Кейт нравились широта и простор набережной, но еще больше она любила живописный вид из окон своего дома, скромно приютившегося в горах. Она ценила неизменное постоянство этого пейзажа. Кому-то, возможно, серые камни и дикая поросль показались бы скучными, но ее успокаивало созерцание застывших горных склонов.

Легкий, обманчиво ласковый воздушный поток разворошил непослушные волосы на плечах девушки. Кейт схватила его ноздрями и почувствовала, как настроение ее изменилось. Ее охватило беспокойство. Ветер в ее жизни всегда обе-щал перемены. Отец Кейт, Дункан МакКенна, моряк от макушки до пят, наслаждался, ощущая начало грозы или нового путешествия. Много раз в своей жизни она видела, как отец вскакивал, уловив отдаленное дыхание моря. Лицо его расплывалось в улыбке, обветренные щеки розовели, когда он стоял на палубе своей лодки, широко расставив крепкие ноги и подняв крепко сжатый кулак. Янтарные глаза зорко всматривались в далекий горизонт. «Ветер — это дело, Кэти, — приговаривал он. — Пора отправляться, девочка».

И они собирались в путь, подхваченные ветром. Они плыли под ветром, вместе с ветром, против ветра. Они злились на ветер, когда он дул слишком сильно, и плакали от отчаяния, когда он исчезал вовсе. Ветер всегда влиял на ее жизнь, изменял ее, управлял ею. Порой доверчивая Кейт считала его закадычным другом, но чаще вероломным чудовищем. Но сейчас уже нет. Это все в прошлом.

Теперь у нее есть дом, постоянный адрес, почтовый ящик, сад. Много лет прошло, прежде чем она поняла, что могла бы жить у воды, но не на воде. С некоторых пор ветер для Кейт — не больше, чем причина надеть еще один шерстяной свитер ручной вязки или съесть тарелку горячего супа на обед. Приближающийся шторм вовсе не означает, что ее жизни грозят перемены. Почему же она сама не может в это поверить?

Из-за гоночных лодок.

Суда начали заходить в гавань на прошлой неделе, по нескольку каждый день, одна лодка ярче другой, и каждая следующая больше и лучше прежней. Воздух искрился особой энергией, волнением, которое сопровождает человека, готового к приключениям и жаждущего достичь цели, невзирая на преграды.