— Это Норд, мы зовем его так потому, что он никак не может найти свой путь. (Примеч.: North (рус. Норд) — Север).
— Это потому, что он всегда слишком обкуренный, — шутит один из близнецов.
Норд только выпускает ворчливый смешок.
Затем она указывает на парня рядом с ним, у которого долговязое тело, кривой нос и большие уши.
— Это Джерри. Он всегда под кайфом, так что не жди от него много слов, но зато он великолепный слушатель.
Она кивает на парня, который выглядит, как киноактер:
— Это Мэддокс. Он не просто придурок, но еще и мудак.
Мэддокс хватается за свою промежность и трясет рукой:
— Но у меня самый большой член в городе.
Она закатывает глаза:
— Видишь, что я имею в виду. Мудак.
Я пытаюсь скрыть свой шок от того, что какой-то парень хватается за свои интимные места рядом со мной, и использует слово на букву «Ч».
— И, наконец, — говорит она, указывая на парня, о котором я мечтаю всю ночь и думаю весь день, — самый большой придурок из всех. Мой брат Дэнни.
Еще один кивок подбородком. На нем надета бейсболка, поэтому его лицо в тени. Я рада, иначе я бы еще больше нервничала.
Я делаю один длинный взмах рукой, похожий на очертания радуги, а затем хочу умереть от того, как глупо это выглядит.
Девушка указывает своим большим пальцем на свою грудь:
— А я — Сэм.
Мэддокс прикуривает сигарету и передает пачку Дэнни.
— Сколько тебе лет?
— Тринадцать, — говорю я чуть громче шепота.
Он тихо присвистывает и трясет своей головой, как будто это его расстраивает.
— Это чертовски печально.
— Не будь мудаком, — говорит Дэнни с сигаретой во рту, прежде чем поджечь ее.
Меня предостерегали от сигарет, о том, как они убивают тебя и делают грешником, но видеть их в губах ребят? Внезапно мне захотелось быть сигаретой. Это полный бред, но это то, что крутится в моей голове.
Сэм хлопает в ладоши и подпрыгивает от радости.
— Мне тоже тринадцать. Когда твой день рождения?
— Двадцать второго января.
Она хмурится.
— Черт, мой пятнадцатого апреля. Я все еще самая младшая. Черт, — она плюхается обратно на землю и выпускает преувеличенно долгий вздох. Затем приподнимается на своих локтях. — Садись.
Я сглатываю и оглядываю всю компанию. Они совсем не такие, какими я их представляла, и это меня немного пугает; и все же они мне интересны намного больше, чем что-либо еще. Также мне прекрасно известно, что пора возвращаться домой.
Я не могу заставить себя уйти, поэтому аккуратно опускаю на траву свой велосипед и плюхаюсь вниз прямо около Сэм. Она выглядит наиболее безопасным человеком из всех, чтобы держаться ближе к ней. Ни в коем случае я не смогу сесть с другой стороны от ее брата, я скорее умру. Серьезно. Мое сердце остановилось бы. Я знаю это.
На улице жарко, даже несмотря на тень от деревьев, и я мечтаю о том, чтобы у меня была такая майка, как у Сэм. Я не настолько храбрая, чтобы надеть такие шорты, как у нее, но, думаю, смогла бы надеть топ. Сейчас бы это ощущалось так хорошо. Пот собирается по всему моему телу, добавляя мне дискомфорта.
Они все еще продолжают глазеть на меня, будто ждут, что я что-то скажу или сделаю. Затянувшись, Мэддокс выпускает дым в сторону деревьев.
— Твои родители религиозные фанатики или типа того?
Я киваю, потому что так и есть. Вся моя семья.
— Мормоны? — предполагает он.
Я отрицательно качаю головой.
— Кто тогда? — пытает он меня, выпуская еще больше дыма в воздух.
— Оставь ее в покое, — встает на мою защиту Сэм. Она еще больше поворачивается ко мне. — В какую школу ты ходишь?
— Я не хожу. Я на домашнем обучении, — признаюсь я осторожно, опасаясь того, что они подумают обо мне.
Сэм кривит лицо.
— Серьезно? Разве это не отстойно? Я думаю, мне бы это наскучило.
Это и есть отстойно, и мне скучно. Все время. Я согласно киваю головой.
Тэг пинает мою ногу, чтобы привлечь мое внимание.
— Ты тихоня, да?
Я пожимаю плечами, не уверенная, как на это реагировать. Все смеются, за исключением Дэнни, который слегка приподнимает свою бейсболку. Он щурится, будто солнце светит ему в глаза, пока получше рассматривает меня. Он не улыбается, но и не хмурится. Я нервно выдергиваю травинки рядом с собой.
Дэнни кидает сигарету в почти пустую бутылку «Пепси».
— Блядь, отвалите, парни, — он поднимается и указывает на поле. — Пойдемте, погоняем мяч.
Их обязывают. Он приказывает — они подчиняются. Он как мой отец, но не во всем.
Сэм остается со мной, прожужжав мне уши обо всем подряд: одежда, обувь, парни, как ее мамы никогда нет рядом, так что они с Дэнни могут делать практически все, что захотят, но по большей части рассказывает о своей любви к танцам.
— Ты танцуешь?
Я отрицательно качаю головой.
— Мне не разрешают, это противоречит нашей вере.
Она морщит свой нос.
— Танцы? Это сумасшествие! Наши тела для этого и предназначены.
У меня нет на это ответа. Я никогда не танцевала, так что не могу согласиться с ней, но я и не достаточно осведомлена об этом, чтобы и не согласиться.
— У тебя строгие родители? — предполагает она.
— Это еще мягко сказано, — выдыхаю я.
— Отстойно.
— Ага, — соглашаюсь я.
Благодаря тому, что парни играют в бейсбол, я нахожу в себе смелость, чтобы говорить.
— Как давно вы, ребята, знаете друг друга?
— Давай посмотрим, — Сэм смотрит вверх на деревья, пока тараторит свой ответ. — Мэддокса я знаю так долго, сколько могу вспомнить. То же самое и с Джерри. Близнецы переехали в наш район, когда я была во втором классе, а Дэнни был в пятом. Норд просто как-то в один день появился, и на самом деле мы до сих пор не знаем точно откуда, — она перестает смеяться, увлекшись тем фактом, что они не знают, откуда он. — Тэг присоединился к нам, когда они все были в шестом классе. Его родители умерли, и он переехал жить к своей бабушке. Он часто дрался. Дэнни взял его к себе, сказав, что ему нужен хороший боец на своей стороне. Сейчас он один из нас, правая рука Дэнни. У них, действительно, настоящий броманс, — она снова смеется, позабавившись тем, что сама сказала.
Броманс? Я никогда раньше не слышала этого термина. Мне интересно, это упоминание о гомосексуализме? Так было бы лучше, возможно, Дэнни не заставлял бы меня так нервничать, если бы я знала, что ему нравятся другие парни.
— Они геи?
Сэм так сильно смеется, что заваливается на спину, катаясь по земле и заливаясь слезами.
— Это самое смешное, что я слышала в последнее время. Не могу дождаться, чтобы рассказать им об этом!
И снова я становлюсь ярко красной.
— Пожалуйста, нет! — восклицаю я с ужасом.
Ее лицо становится серьезным, пока она вытирает свои глаза.
— Не влюбляйся в моего брата. Все девушки так делают, и это никогда не заканчивается хорошо. А ты мне нравишься.
— Хорошо, — отвечаю я в замешательстве, не зная, как иначе ответить.
— Обещаешь? — она вытягивает свой мизинец. Наконец-то, хоть что-то, что я видела прежде.
— Обещаю, — я протягиваю ей свой мизинец. Я точно уверена, что уже нарушила данное обещание, не то чтобы моя влюбленность когда-нибудь всплывет наружу.
— Я должна идти, — говорю я с грустью. Даже несмотря на то, что в их присутствии я нервничаю, а Сэм на самом деле слишком быстро говорит, меня к ним тянет. Мне нравится слушать о том, как она живет. Это так отличается от моей жизни. У нее так много свободы.
— Это отстой, мне нравится разговаривать с тобой.
Мне тоже нравится говорить с ней.
— Возвращайся завтра, ладно?
— Не думаю, что смогу, — хотя мне бы очень этого хотелось, очень-очень. — В следующий вторник?
Она сияет.
— Да, я удостоверюсь, чтобы мы были здесь.
Я возвращаюсь домой, ожидая получить самый худший нагоняй в моей жизни, но отца еще даже нет дома, а мама занята шитьем, показывая Лорен, как сделать модное обрамление на платье.
Она поднимает взгляд, когда замечает меня.
— Можешь начать готовить ужин?
Я киваю, пораженная тем, что они даже не осознали, что меня не было дома. Полагаю, в том, чтобы быть тихоней, есть свое преимущество. Никто на самом деле даже не заметит, здесь ты или нет.
Сейчас я хожу в этот парк каждый вторник, все больше сближаясь с Сэм. Даже парни начинают привыкать видеть меня здесь. Они начинают поддразнивать меня, как делают с ней, ерошить волосы так, что мне приходится приводить их в порядок, прежде чем идти домой. Я обожаю каждую секунду всего этого.
Иногда приходят другие девушки. Я ненавижу такие дни так же, как и Сэм. Она ненавидит это, потому что парни ведут себя иначе. Я ненавижу это потому, что по большей части они борются за внимание Дэнни.
Я узнаю, что им всем по шестнадцать лет.
— Интимные шестнадцать лет, — уточняет Сэм, что, как я понимаю, правда. Они всегда засматриваются на девушек. Дэнни никогда не уделяет внимание мне, но я не хочу, чтобы он уделял это внимание кому бы то ни было еще.
Есть что-то в том, как мы общаемся с Сэм; я не знала, что такое может быть между двумя людьми. Полагаю, это потому, что до нее у меня никогда не было настоящего друга.
Она находит возможность пообщаться со мной, зная, что каждый вторник я доставляю продукты миссис Фрайзер. Она садится на свой велосипед и составляет мне компанию, катаясь на вверх и вниз по улице, пока я не освобожусь.
Она узнала, что по вторникам утром я дома одна, так что она прокрадывается ко мне, убедившись, что никто из соседей не увидит ее. Мы смеемся все время напролет, а когда она уходит, у меня болят щеки.
"Летние ночи" отзывы
Отзывы читателей о книге "Летние ночи". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Летние ночи" друзьям в соцсетях.