– Все мужчины, когда любят, такие, – заметил Никита.

– Возможно, – не стала развивать эту тему Вера.

Они оказались в коридоре. Она втиснула ноги в модные лодочки. Никита молча взял в руки новенький кожаный пиджак, стал возиться с замком. Тот щелкнул. Вера потянула за ручку, чувствуя, как тревожно и неритмично бьется ее сердечко. И тут Никита придержал дверь рукой.

– Останься со мной! – внезапно попросил он севшим от волнения голосом.

– Ты этого хочешь? – просто спросила она, потому что для нее все давно и навсегда было решено.

– Да, я очень этого хочу. А ты? – Он ожидал от нее ответа.

Она медленно закрыла дверь. Они вернулись в комнату. А потом он целовал ее губы, глаза и словно пьяный шептал:

– Я сделаю все, чтобы ты об этом не пожалела. Никогда!

Наутро Вера ни о чем не жалела. Для нее наступили радостные дни. Она была без ума от Никиты. Он вроде бы тоже ее любил. Хотя они об этом ни разу не обмолвились. И даже если бы Вере вдруг пришлось умереть, она бы умерла самой счастливой на свете.

14

– Ник, тебя хозяин просил зайти, – сказал бармен, заметив появление Никиты в зале. – Он у себя.

Никита собирался пройти в свою каморку, слегка размяться перед последним поединком, переодеться, перекинуться парой слов со своим секундантом. Секунданта звали Тимофей. Они неплохо ладили все те недели, что Никита выходил на ринг. Тимофей делал отличный массаж и получал неплохие проценты от сделок. У него было незаменимое достоинство – он был немногословен, в отличие от хозяина клуба Павлика Сомова.

Никита стукнул костяшкой пальца в дверь с надписью «Директор», получил разрешение и вошел.

– Привет.

– Привет. Присаживайся, разговор есть, – сказал директор, явно чувствующий себя не в своей тарелке.

Друзьями они так и не стали. Сом вроде как агент и менеджер Никиты. Чисто деловые отношения, все по договору. И, честно говоря, Никита был рад, что сегодня истекает его срок. Точно так же он чувствовал себя накануне дембеля. В общем, если Сом начнет в сотый раз его уламывать, чтобы Ник продлил договор еще на пять боев, он в сотый и последний раз откажется. Все! Хватит идти на сделку с собственной совестью. Денег он заработал прилично – дома лежало около шести тонн «зеленых». С долгами рассчитался. Здоровье, слава богу, сохранил (потянутые мышцы, синяки и ссадины – это копейки). Пора и честь знать. Удача ведь капризная дама. Сегодня она на твоей стороне, а завтра? Кто ее знает…

Никита подтянул к столу еще один стул и сел на него верхом, сложив руки на спинке:

– Я внимательно тебя слушаю.

– Понимаешь. Ты, конечно, боец классный… С тех пор как ты на ринге, ко мне народ валом валит… Но тут такое дело… – мялся и кривился Сом, как будто его вот-вот на раскаленную сковородку положат.

– Чего тебя плющит, Сом? – прервал его Никита, выразительно посмотрев на швейцарские часы, довольно искусную подделку под фирму. – Мне через полчаса на этом самом ринге нужно быть, а ты вокруг да около ходишь. Давай короче.

– Короче? – Сом посмотрел на Никиту. – Короче так: сегодня ты не должен выиграть.

– Не понял? – переспросил Никита.

– Сегодня должен победить Железный Кулак.

– Кто так решил? – уточнил Никита, стараясь не заводиться.

– Поверь, не я. – Сом покаянно прижал толстые пальцы к груди. – Я всего лишь маленький винтик в большом отлаженном механизме. А так… Есть тут один человек. Может все, а делает вид, что может еще больше. Вот он и решил, что Кулак должен быть первым. Ему еще выступать и выступать. У него договор на десяток боев, так что сам понимаешь, лучше будет, если он начнет с победы. Нет, если ты, конечно, передумал уходить…

– Я не передумал, – жестко сказал Никита.

Сом пожал плечами. В глаза Никите он старался не смотреть.

– Тогда какая тебе разница? Пусть Кулак потешит себя славой. А ты получишь хорошую компенсацию, не сомневайся. Штуку баксов. Ну как, идет? – Тут директор наконец-то отважился встретиться с Никитой взглядом.

– Ты вот что, Сом. – Никита поднялся. Ни к чему вести бесцельный разговор. – Пока не поздно, беги к своему боссу и скажи, что я ни под кого ложиться не собираюсь. Если этот Кулак победит, то в честной борьбе.

– Какая честная борьба? – закричал Сом и, испугавшись чего-то, понизил голос: – Ты что, забыл? Здесь бои без правил! – почти прошипел он в лицо Никите.

– А вот это уже не твоя забота. Не трать зря время и нервы, Сом. Я свое слово сказал.

Никита вышел, хлопнув дверью. Это надо же, что придумал! Чтобы Никита сам собственными руками отдал кому-то победу. Да ни за что!

На ринг (помост, площадку, не важно, как это называть) Никита вышел в боевом настроении. Вокруг море народу, волнуются, делают ставки, обсуждают шансы противников. Появление Никиты завсегдатаи приветствовали восторженными криками. Среди них были и женские голоса. «Есть же такие, которым нравятся подобные зрелища! – подумал Никита и тут же себе возразил: – А как же Средние века? Когда дамы повязывали на копье своего избранника шарфик и спокойно наслаждались тем, как он бьется на ристалище не на жизнь, а на смерть за свою избранницу». А потом Никита подумал, что не ко времени вся эта лирика, и сосредоточился на внутренних ощущениях. Когда же на ринге появился его соперник, Тимофей ободряюще похлопал Никиту по плечу и проворчал:

– Железный Кулак, говоришь? Ему бы больше прозвище «Человек-гора» подошло.

Действительно. Двухметровый парень своими габаритами напоминал что-то огромное, бессмысленное и малоподвижное. Впрочем, одна из заповедей карате гласит: недооценивать противника нельзя, а значит, нельзя расслабляться, нужно всегда быть начеку. Как это часто случается, первое впечатление оказалось обманчивым. Едва прозвучал гонг, как эта махина ожила и двинулась на Никиту, выставив перед собой пудовые кулачищи. Никита настолько опешил, что совершил непозволительную ошибку – позволил загнать себя в угол и тем самым лишился маневра. Железный Кулак молотил его с убойной силой – по корпусу, в голову, снова по корпусу. Каждый удар сопровождался ревом толпы.

С трибун, в полутемном зале было плохо видно, что мало какие удары достигают цели. Никита увертывался скользким ужом. Пресс все время держал в боевом напряжении. Ему уже приходилось бывать в подобных переделках. Он и на этот раз выкрутился – ушел из угла. Затем дождался, когда противник откроется при замахе, и провел блок. Дальше все пошло как по маслу – захват, бросок через бедро, в довершение удар кулаком в солнечное сплетение и легкий, незаметный для посторонних глаз нажим на сонную артерию. Бой был окончен в считанные минуты. Соперник впал в глубокую отключку без каких-либо серьезных повреждений.

Честно признаться, Никита не рассчитывал на столь легкую победу. Судя по всему, не он один. Никто не ожидал такого быстрого финала и, в общем-то, скучной развязки. Люди платили здесь деньги с единственной целью – получить за них максимум удовольствия. Ничего, возможно, следующий бой покажется им более интересным. Там ни один из соперников не обременен моральными принципами. А Никита свой бой завершил. Он растерянно обводил глазами рукоплещущий, свистящий и бурлящий от восторга и разочарования зал, когда его руку поднимал вверх судья, и вдруг увидел до боли знакомые, когда-то родные глаза. В первом ряду сидела Оля и восторженно аплодировала.

Огромным усилием воли Никита заставил себя отвести взгляд, ничем не выдав своего удивления. Хотя, что говорить, он испытал самый настоящий шок. Помнил только эти глаза, полные восхищения, и яркое красное пятно, расплывающееся в сознании. В этом пространном состоянии он принимал душ, переодевался, расчесывал влажные волосы перед зеркалом.

В чувство его привел Сом. Он вошел к Никите в раздевалку с широченной улыбкой на лице.

– Ну, ты даешь, Никит!

– Да пошел ты… – сказал Никита, все еще злясь на собственного бывшего менеджера.

– Да ладно тебе, остынь! – Сом похлопал его по плечу. – Все в прошлом. Победителей, как известно, не судят.

Никита хмыкнул.

– А как же твой друг, у которого все схвачено, за все заплачено?

– Он не в обиде. Внял моим молитвам, поставил на тебя и поимел крупный куш.

– А ты?

– Ну, мне достались крохи, но и они неплохи. Да, вот. – Сом полез в карман. – Держи. Твой выигрыш плюс процент от ставок.

Никита убрал пачку долларов в бумажник, и тут раздался стук в дверь.

– Можно, – сказал он, думая, что это кто-то из своих (из варьете или официантов) заглянул попрощаться.

Акела, что называется, промахнулся. На пороге стояла Ольга в узком ярко-красном платье, коротком до головокружения. У Никиты на миг перехватило дыхание. Повзрослела, постриглась… И вообще изменилась. Так ведь не одна она. Он тоже уже не тот парнишка, который только что вернулся из армии.

– Ну, я пойду, – засуетился Сом. – Увидимся как-нибудь. Ты звони, не забывай. Ну а если деньги понадобятся, милости прошу ко мне, – сказал он, прежде чем закрыть за собой дверь.

«Надо же!» – отметил про себя Никита. Они ведь учились вместе в одном классе, но Павлуша даже не взглянул на Ольгу, словно и нет ее здесь. Впрочем, та ответила ему такой же небрежной невнимательностью.

– Вот зашла поздороваться и поздравить тебя с победой, Ник, – сказала Ольга, поигрывая крошечной лакированной сумочкой, естественно, красного цвета.

– Ты постриглась? – сказал Никита и обругал себя идиотом.

Какая ему, собственно, разница. И вообще, что он лепит невпопад?

– Да! – Ольга провела по своим прямым светлым прядям, доходившим ей до плеч. – Знаешь, когда женщина хочет изменить свою жизнь, она начинает с прически.

– Понятно. – В очередной раз меняется жизнь. Что ж, это у всех бывает. Никита отвернулся, стал собирать свои вещи в сумку. Не потому, что очень спешил, а потому, что хотел хоть чем-то отвлечь себя и занять свои руки. – Давно вернулась? – Вопрос все же сорвался с языка.