Аманда Скотт

Легкомысленная невеста

Пролог

Галлоуэй, Шотландия

Декабрь 1367 года


Менестрели заиграли музыку в галерее в тот момент, когда в древнем замке нового лэрда стали собираться на обед гости. С тех пор жонглеры жонглировали, танцоры танцевали, и вот теперь арфист начал играть веселую мелодию на своей крохотной арфе.

Пока он перебирал струны в свободном месте на возвышении, слуги быстро установили позади него козлы и разложили поверх них прочные доски, сооружая столы, — верный признак того, что веселье вот-вот начнется.

Арфист поклонился, а вперед вышли мужчина и женщина. Он снова принялся играть, и женщина запела:


К нам прибыл с востока сэр Осел.

Помыслил он о дерзании.

Вскочил на помост этот сэр Осел

И начал свое сказание…


Из галереи раздалась барабанная дробь, которая сопровождала появление длинноногого белолицего шута в шапочке с колокольчиками и ослиными ушами. Одетый в пестрый, с заплатками, костюм, какие носят все шуты, он опрокинул в себя стакан горячительного и стал пробираться на сооруженную из досок сцену. Рывком запрыгнув на нее, он тут же неуклюже развалился на досках. Раздался взрыв смеха. Он осмотрелся по сторонам, приподнялся на руках и вскочил на ноги. Прищурившись, шут посмотрел на стол на высоком помосте и принялся громко и напевно декламировать:


Жил да был смешливый шут,

Жил в весьма просторном зале…


Сначала сказание было веселым, но вскоре превратилось в странный фарс о безжалостном захватчике с армией иностранцев, намеревающихся поработить непокорную страну с ее свободолюбивым народом. Когда сказание подошло к концу, он обвел рукой зал и добавил:


Вот таким был этот шут,

Правивший в просторном зале.

Объявить о мире жаждая,

Деспот был для всех и каждого!


Едва он замолчал, в переполненном зале наступила гробовая тишина, лишь колокольчики на шапке шута зазвенели, когда он отвешивал публике поклон.

Звон продолжался и тогда, когда он выпрямился. Как ни странно, шут выглядел смущенным — может, из-за странного выражения его выбеленного пудрой лица, какие бывают у всех шутов. Судя по всему, он ожидал аплодисментов, даже смеха.

Вместо этого взоры собравшихся перенеслись с его белого лица на темнолицего и темноволосого человека, сидевшего на стуле возле стола.

— Господи! — проворчал его милость. — Хотя ты называешь себя остряком и поэтом, ты способен придумывать лишь дешевые песенки, высмеивающие мой характер, и слова его величества о том, что я навязываю мир Галлоуэю. Разболтав эту чепуху, к радости моих врагов, ты осмеливаешься обвинить в этом меня. Хуже того, ты даже не заставил меня улыбнуться. Уберите его отсюда, парни!

Три вооруженных воина вышли вперед, чтобы исполнить его приказ.

— Милорд, молю вас о снисхождении! — завопил шут. — Это всего лишь шутка, которую тут же унесет ветер. Господи, имею же я право на гостеприимство.

— Тьфу! — проворчал его милость. — Прежде чем говорить всякие глупости о людях, имеющих в своем распоряжении тюрьмы и виселицы, тебе следует научиться прикрывать свои слова хотя бы тонким покрывалом разума. Что ж, я буду снисходителен к тебе. Посмотрим, решит ли Господь, что ты заслуживаешь большего. Уберите его с моих глаз долой, парни!

Воины проволокли шута по всему залу и спустили вниз к площадке у винтовой лестницы, вырубленной в толще стены. Распахнув большую дверь, они вытолкали шута наружу, под снегопад, накрывающий ведущие к двери ступени и внутренний двор замка.

Пока двое волокли шута по диагонали двора к главным воротам, его ноги цеплялись за засыпанный снегом гравий. Тем временем третий воин направился к смотрителю ворот. Вскоре ворота со скрипом отворились, оставляя в снегу темные полукружия. Вооруженный эскорт выволок шута на деревянную мостовую, которая, как он смутно припоминал, вела к речной пристани, а оттуда — на восток, к ближайшему городу. Едва выйдя за ворота, воины толкнули шута на мостовую. Он споткнулся, поскользнулся и упал.

Шут слышал, как закрывались ворота, но снег валил с такой силой, что он не мог разглядеть ни крепостной стены, ни краев деревянной мостовой.

Он не видел вокруг ничего, кроме снежной пелены. Страх медленно охватил его и крепко взял за горло.


Глава 1


Аннандейл, Шотландия

Март 1374 года


Семнадцатилетняя Дженет, баронесса Исдейл из одноименного местечка, или просто Дженни Исдейл для своих друзей, пыталась не обращать внимания на мясистую руку на своем правом бедре, принадлежавшую мужчине, которому она всего несколько часов назад поклялась в верности. И сейчас она внимательно наблюдала за пятью жонглерами, которые выступали перед возвышением в большом зале Аннан-Хауса. Дженни пыталась понять, кто же из пятерых может быть старшим братом ее служанки.

Правда, поскольку ее нареченный был пьян, а о брате Пег ей было известно лишь то, что он жонглер, приехавший в замок с группой менестрелей и других бродячих артистов для развлечения гостей на празднике в честь ее помолвки, усилия Дженни были безрезультатными.

Все пятеро жонглеров были в коротких куртках и разноцветных рейтузах, которые так любили все циркачи, к тому же не только у брата Пег были густые рыжие волосы. Поэтому, как Дженни ни приглядывалась, особой разницы между ними не видела.

Рид Дуглас крепче сжал ее бедро, так что Дженни стало труднее игнорировать его.

Два шута с белыми лицами — один высокий, второй маленький как ребенок, но с бородой — бегали друг за другом, мешая жонглерам, однако те невозмутимо продолжали подбрасывать свои разноцветные мячики.

— Поцелуй меня, — невнятно прошептал Рид прямо Дженни в ухо. — Теперь я имею на это право, детка, а ты этого еще не сделала.

Дженни посмотрела на него, пытаясь скрыть свое презрение и отвращение. Рид был старше ее всего на четыре года, и, полагала Дженни, его можно было счесть весьма привлекательным — стройное мускулистое тело, мягкие курчавые русые волосы и правильные черты Дугласов. И стоит ли говорить о том, что все мужчины время от времени напиваются, но Дженни не выбирала Рида.

Однако лорд Данвити и его жена леди Фелина ясно дали понять, что мнение Дженни в выборе мужа их не интересует. Данвити, ее дядя не по кровному родству, был также ее опекуном. Если бы только ее отец был жив…

— Давай же, Дженни, поцелуй меня, — отчетливее произнес Рид, наклоняясь так близко к ней, что она опасалась, как бы он не столкнул ее со стула с высокой спинкой. От него несло элем и приправленной специями пищей, которую он только что ел.

Дженни напряглась, обхватив себя руками.

— Да в чем дело, детка? — нахмурившись, спросил он. — Ты стала слишком хороша для меня, так? Можешь мне поверить: как только ты станешь моей женой, я тебя научу, как надо вести себя!

Встретившись с ним глазами, Дженни положила руку себе на бедро, обхватила его запястье пальцами и резко сбросила со своей ноги.

— Прошу вас, сэр… — проговорила она вежливо. Рид вздрогнул и убрал руку. — Давайте дождемся венчания, после которого вы получите надо мной полную власть. А пока мне это не по нраву.

— Поверь мне, тогда ты ответишь за свое поведение! — рявкнул он, снова приближая свое лицо к ее лицу. — Остался всего какой-то месяц, Дженни, детка! Три недели и еще шесть дней, и я стану бароном Исдейлом из Исдейла. Хорошенько подумай об этом!

— Вы ошибаетесь, сэр, — отозвалась Дженни. — Конечно, другие могут величать вас «ваша милость», но полноправной баронессой Исдейл из Исдейла останусь я. Еще давно отец объяснил мне, что, как только я стану полноправной баронессой Исдейл, мой муж получит право лишь претендовать на титул, да и то только когда я произведу на свет наследника. И вы не станете бароном Исдейлом из Исдейла, пока я этого не захочу. А я не увидела в вас ничего такого, что заставило бы меня пожелать этого.

— Мы еще потолкуем об этом, — проворчал Рид. — Но у обрученного человека, между прочим, есть права, и очень скоро ты о них узнаешь, обещаю тебе.

— А-а, вот ты где, приятель! — раздался голос лорда Данвити, который подошел к Риду с другой стороны и положил руку ему на плечо.

Было заметно, как сильно он надавил на него.

Данвити был на четверть столетия старше Рида, его темные волосы уже начинали седеть. Его предки были сенешалями Аннандейла во времена правления короля Брюса, так что его милость пользовался большим уважением в любой компании.

— Говори потише, Рид, — сухо промолвил он. — Ты слишком много выпил, приятель, что вообще-то никого не удивило, но…

— Но мужчина же имеет право выпить с собственной невестой, разве не так? — перебил его Рид, освобождая плечо и устремляя на Данвити мрачный взгляд.

— Ну да, конечно, — кивнул старший собеседник. — Но ему не следует угрожать будущей жене и обращаться с ней грубо. И еще его действия не должны отвлекать гостей от развлечений, которые — уж позволь мне тебе напомнить — обошлись мне весьма недешево.

Поняв, что их разговор привлек внимание могучего темноволосого мужчины, занимавшего место справа от Данвити, с завораживающим взором которого неожиданно встретились глаза Дженни, она вздернула подбородок и вновь перевела взор на жонглеров.

У сэра Хью Дугласа был острый слух. Несмотря на обрывочный разговор с хозяином, который то и дело отвлекался на что-то, Хью довольно давно, еще до того, как к нему обратился Данвити, услышал недовольное ворчание младшего брата, разговаривавшего со своей нареченной. Сэр Хью был весьма наблюдателен, и он сразу заметил блеск в глазах Дженет Исдейл, который, без сомнения, являлся признаком гнева. А увидев, что рука Рида сжимает бедро Дженни, Хью понял, что младший брат ведет себя неподобающим образом.