– Ты – моя жена, и я очень люблю тебя.

– Ах, Джастин, я тоже тебя люблю. Я просто боялась, что ты больше не захочешь оставаться со мной. – Виктория обняла Джастина и положила голову ему на плечо. – Мы с Майлсом с детства были друзьями, однако настоящей любви, такой, как у нас с тобой, между нами никогда не было. Я приняла его предложение потому, что это показалось мне правильным. Наши семьи были бы рады этому браку.

– И только поэтому ты хотела выйти за него замуж?

– Да, – просто кивнула она. – Долгое время мне казалось, что я приношу несчастье. Господь забирал у меня всех, кого я любила. Сначала я потеряла свою мать. Затем полюбила Адама, старшего брата Майлса, и он погиб на дуэли за два дня до нашей свадьбы. Моя любовь едва не погубила моего отца. Но на Майлса, как мне казалось, проклятье не действовало. Сейчас, если хорошенько подумать, все это кажется такой глупостью.

– Потеря тех, кого ты любила, породила в твоей душе страх, но наша с тобой любовь сильнее любых напастей. – Джастин обнял Викторию за талию, подвел к кровати, усадил и сам присел рядом. – Мне очень жаль, что ты вспомнила тот страшный случай, связанный с похищением. Скажи, а что помогло вернуться твоей памяти?

Виктория раскрыла ладонь, на которой блеснуло золотое сердечко.

– Этот кулон. Я всю жизнь носила такой же, только на нем была выгравирована буква В. Мой отец заказал его для меня, когда я была еще младенцем, и я была уверена в том, что второго такого же нет на всем белом свете. Но в тот день, когда меня похитили, я сделала удивительное открытие, и этот кулон – его часть.

Виктория рассказала Джастину о том, как ей удалось найти портрет матери с девочками-близнецами на коленях. Виктория догадалась, что у нее была сестра, о которой ей никогда не говорили.

– Папа был слишком болен, чтобы ответить на мои вопросы, и я решила поехать к родителям Майлса, ведь они были старинными друзьями нашей семьи. Я хотела узнать все о своей сестре, если она у меня была. У меня не было сил дожидаться утра, и я уехала в ночь. По дороге в Лондон на мою карету напали, ну а дальше ты все и сам знаешь.

– Если Кэтрин – твоя сестра, – сказал Джастин, обнимая Викторию за плечи, – то каким образом она могла попасть в дом О'Бэньонов? Кем бы ни был Шон, но уж в чем его нельзя заподозрить, так это в похищении детей. К тому же Кэтрин всегда была его любимицей.

– Я тоже уверена в том, что Ястреб не похищал мою сестру, – согласилась Виктория. – Моя интуиция подсказывает мне, что он человек добрый и заботливый. Поэтому я и согласилась помогать ему. Как только мы прибудем в Четэм, нам удастся узнать о судьбе Кэтрин и Рори, я уверена.

– Хочу надеяться, что твой дружок Майлс будет осторожен с Кэтрин, – хохотнул Джастин. – Ведь эта девушка не задумываясь может проткнуть шпагой любого, кто рискнет притронуться к ней.

– Не волнуйся за Майлса. Насколько я его знаю, он сумеет найти подход к Кэтрин, а может быть, и очаровать ее.

– Хотелось бы надеяться, что ты права, Виктория. Твоя сестра и твой лучший друг… И все-таки что же нам делать, если вы с Кэтрин и в самом деле сестры?

– Это единственное объяснение всему, – ответила Виктория, пожимая плечами. – Тогда становится понятно, почему и ты, и О'Бэньоны приняли меня за Кэтрин – настолько похожими могут быть только сестры-близнецы. Впрочем… – губы Виктории сложились в усмешке, – есть еще одно доказательство. Родимое пятно. За последнюю сотню лет все дети в семействе Карлайлов рождаются с одинаковым родимым пятном. Если оно обнаружится у Кэтрин, это будет решающим доказательством.

– Боюсь, что нам придется обождать до утра, – с сожалением сказал Джастин. – Час поздний, и мне кажется, что неудобно беспокоить Ястреба прямо сейчас.

– Шон отправился готовить судно к отплытию в Четэм, а у Эрин своих хлопот полон рот, – согласилась Виктория. – Знаешь, она очень не хочет отпускать меня одну.

– Пока я жив, ты никогда не останешься одна, Виктория. А вместе мы справимся со всеми невзгодами, – сказал Джастин.

В это время к ним в комнату постучали. Открыв дверь, они увидели на пороге Шона.

– Виктория, – сказал он, – ты не могла бы спуститься со мной в гостиную? Мне нужно поговорить с тобой. Разговор недолгий, но ждать нельзя.

Виктория, сказав, что скоро вернется, ушла вместе с Шоном. Они спустились в гостиную, уселись на те же кресла, в которых играли в шахматы, и внимательно посмотрели друг на друга.

Шон откашлялся и заговорил первым:

– Во-первых, Виктория, я хочу извиниться перед тобой. Сегодня я был очень несдержан и сильно обидел тебя. Сам не понимаю, что со мной случилось.

– К чему эти извинения, Шон. Вы любите Кэтрин, и когда обнаружилось, что я – это не она, вы просто обезумели. Лучше вы простите меня, ведь это я причинила вам боль.

Шон протянул руку и нежно погладил Викторию по щеке.

– Не надо, девочка. Не извиняйся передо мной. Ведь ты даже не помнила, кто ты и откуда. Это мы сказали тебе, что ты – Кэт, так что это наша вина. Правда, кое-что в тебе показалось мне странным, но я думал, это оттого, что ты лишилась памяти.

Он взялся мозолистой рукой за подбородок Виктории, повернул ее лицо к свету, падавшему из горящего камина, и задумчиво проговорил:

– У вас одно и то же лицо. Я смотрю на тебя и вижу перед собой Кэтрин. Те же черты, те же губы, те же удивительные зеленые глаза.

– У Кэтрин есть родимое пятно? – выпалила Виктория.

– Есть, – улыбнулся Шон. – На левой стороне груди, похожее на лунный серп.

Виктория оттянула вниз лиф и отогнула кружевной край, обнажая верхнюю часть своей левой груди.

– Такое же? – спросила она.

Шон молча, удивленно кивнул головой.

– Я родилась с этим пятном – так же, как и моя сестра-близнец, Кэтрин, – сказала Виктория.

Потом она рассказала Шону про найденный ею портрет, про кулоны и спросила Ястреба:

– Каким образом Кэтрин попала в ваш дом? Ведь вы не похожи на человека, который может украсть ребенка. Скорее вы похожи на того, кто может его спасти. Расскажите, как все случилось?

– Хорошо, – согласился Шон, откидываясь на спинку кресла. – Все началось в одну штормовую ночь. Мы причалили тогда к пустынной бухте неподалеку от Феллсмора, чтобы разгрузить трюмы, набитые контрабандой. Здесь мы и нашли эту женщину с крошечной девочкой на руках. Она сказала, что вся семья девочки погибла во время пожара. Женщина знала, что умирает, но все ее мысли были только о девочке, которую она называла Кэтрин. Прежде чем пожилая леди скончалась, я заверил ее в том, что позабочусь о ребенке. Так Кэт вошла в нашу семью, и я растил ее как родную дочь. Колин и Рори никогда и не подозревали, что она им не родная.

Затем Шон еще целый час рассказывал Виктории о ее сестре. Слушая его, она вновь и вновь убеждалась в том, как сильно привязан Шон к Кэтрин, как он любит ее. Она была неотъемлемой частью этой семьи, и под конец Виктория начала даже завидовать Кэтрин.

За разговором они не замечали, что не одни в гостиной. Подошедший Джастин молча стоял и слушал. Эрин наконец решительно прервала мужа, когда тот начал было очередную историю, и сказала:

– Ястреб, так вы до утра не закончите. Мы выходим в море на ранней заре, и лучше отложить все разговоры на завтра.

– Но, Эрин, я хотел только… – начал было Шон, но тут его брови взметнулись вверх, и он переспросил: – Мы? Я не ослышался? Вы сказали «мы», мадам?

– Я сказала то, что ты слышал, Ястреб. Я не могу сидеть дома, когда вся моя семья разбросана бог знает по каким углам.

– Но, Эрин, ты же не знаешь, что Кэтрин…

– Я все знаю. Джастин рассказал мне. И пусть не я родила этих девочек, обе они для меня все равно родные. Я не оставлю их. – Эрин шутливо дернула Шона за бороду. – А теперь отправляйся в постель, Шон. Я впервые за двадцать пять лет решила выйти в море, и мне не улыбается застать на мостике капитана, который клюет носом!

Она повернулась к Виктории и поцеловала ее в лоб.

– Ничего не бойся, дорогая. Если рядом с тобой О'Бэньоны, волноваться не о чем. – И она пошла к выходу, пожелав Виктории и Джастину доброй ночи и сердито прикрикнув на мужа: – Шон Майкл О'Бэньон, у вас есть две минуты на то, чтобы закончить здесь все дела и явиться в свою спальню!

– Слушаюсь, сэр! – шутливо откликнулся Шон и добавил негромко: – Это не женщина. Это адмирал в юбке.

Затем он обнял Викторию и сказал:

– Я сделаю все для того, чтобы вы с сестрой снова были вместе. Ну а если я не сразу отвыкну называть тебя дочерью, заранее прошу простить меня, старика.

Она поцеловала его небритую щеку.

– Хотя моя сестра и была отлучена от своей семьи, я очень рада, что она нашла вашу, Шон. Уверена, что и мой отец будет признателен вам за все. Доброй ночи, Ястреб.

– Счастливых снов, девочка, – ответил Шон, целуя Викторию в лоб. – Увидимся утром, Прескотт. Доброй ночи.

Джастин обнял Викторию, и они вместе пошли в свою спальню.

– Ты утомилась, дорогая. Давай я помогу тебе раздеться и уложу в постель.

Виктория, зевая, молча кивнула. Завязывая ленты на ее ночной рубашке, Джастин улыбнулся, глядя в сонное лицо Виктории, и сказал:

– Ну, что же, женушка, должен признаться, что с того дня, как я подобрал тебя на дороге, мою жизнь никак не назовешь скучной! И знаешь, я, пожалуй, никогда в жизни не был еще так счастлив.

С трудом удерживая раскрытыми отяжелевшие веки, Виктория погладила его по руке.

– Как хорошо ты это сказал, Джастин. Осталось теперь решить вопрос с нашим браком. Ведь в церковных книгах я записана под именем Кэтрин. Боюсь, тебе придется вновь жениться на мне. Ты не будешь против?

И она снова зевнула.

– Против? Я готов жениться на тебе еще хоть десять раз, особенно если каждая наша брачная ночь будет такой же, как первая. – Джастин нежно поцеловал жену и укрыл одеялом. – Засыпай, а завтра утром я, возможно, предложу тебе свою руку и сердце.