Глава 4

Атмосфера за обедом царила совсем иная, чем предыдущим вечером, не столь показная, но от этого не менее впечатляющая. Гриир получал огромное удовольствие. Они сидели втроем в маленькой комнате, элегантно оформленной в нежных золотистых тонах, подобранных так, чтобы создавать более интимную обстановку. Даже еда отражала эту интимность. Они ели по-семейному, сочные бифштексы и молодую картошку, накладывая себе из китайской чаши, стоявшей посередине круглого стола, самостоятельно наливая из стеклянного графина густое красное вино. Это позволяло отказаться от услуг лакеев, нависающих над столом.

Гриир достаточно долго испытывал на себе тяготы воинской службы, чтобы в полной мере оценить маленькие радости момента, и был в достаточной степени мужчиной, чтобы оценить женщину напротив него. Мерседес Локхарт сияла в свете канделябров. Ее прелестное шелковое платье цвета меди, отделанное черным бархатом, могло бы окончательно свести с ума его сестер. На темных прядях блестящих гладких волос играли каштановые отблески свечей. Сего дня она позволила им свободно спадать по всей дли не, соединяясь в одну густую волну, соблазнительно лежавшую на ее высокой груди, отвлекая Гриира от разговора настолько сильно, что он едва не пропустил мимо ушей очередной вопрос Локхарта.

– Чем вы занимаетесь в Брайтоне, капитан? – Локхарт налил вина в его пустой бокал. – Наш сонный курортный городок должен казаться вам скучным по сравнению с военной жизнью.

Гриир поднял заново наполненный бокал.

– Жду очередной авантюры. – В этом Брайтон не так уж сильно отличался от военной службы. В армии тоже часто приходилось сидеть без дела и ждать. Спешить, а потом ждать. Ждать, что выживешь, ждать, что умрешь. Он все еще ждал, только сценарий изменился.

– А будет она? Очередная авантюра? – Локхарт задавал вопросы дружеским тоном, но Гриир чувствовал, он что-то вынюхивает, пытается что-то раз узнать. Прошлой ночью он рассказал о себе Мерседес, но она, видимо, не стала сообщать подробности отцу. Он бросил на нее благодарно-удивленный взгляд. Почему? Чтобы доказать, что он ошибся, обвинив ее в шпионстве в пользу своего отца?

– Вот в том-то и вопрос. – Гриир не видел смысла скрывать. Его жизнь была открытой книгой для тех, кто хотел читать ее. Открытой и, честно говоря, довольно скучной. – Друг нашей семьи взялся похлопотать за меня. Но я не одинок в своем стремлении получить новое назначение.

– Да, сейчас не те времена, – понимающе отозвался Локхарт. – Сейчас много офицеров, ищущих работу. На половину жалованья прожить трудно. Не хватит, чтобы содержать жену и завести детей. – Локхарт улыбнулся Грииру почти по-отечески. – Не сомневаюсь, вы в вашем возрасте думаете об этом.

– Полагаю, со временем, сэр. – Гриир подумал, что этот вопрос чересчур личный для столь короткого знакомства. Локхарт продолжал закидывать удочку, на сей раз Гриир решил не клевать. Однако его холодный ответ не смутил Локхарта.

– Сэр? – Локхарт добродушно рассмеялся. – Армия хорошо выучила вас, но здесь все по-другому. Мы не такие формалисты, правда, Мерседес?

– Конечно, папа. У нас здесь все попросту, – отозвалась Мерседес, обращаясь к отцу, хотя смотрела на Гриира, изучая его острым понимающим взглядом.

– Зовите меня Аллен.

Что здесь происходит? Внезапно Гриира охватило подозрение. Предложение Локхарта прозвучало действительно «попросту», выражаясь словами Мерседес, но уж слишком по-семейному. Отец учил его быть осторожным с таким легкодоступным дружелюбием.

Аллен наклонился вперед:

– А вы уверены, что вам нужна армия, чтобы обеспечить себе очередную авантюру?

А-а, теперь становилось еще интереснее. Если он продолжит игру, все очень скоро выяснится.

– Прошу прощения за недостаток воображения. Я нахожусь в слишком стесненных обстоятельствах, чтобы думать о чем-то другом.

Что мог иметь в виду такой человек, как Локхарт? Уж не собирался ли он сделать из Гриира продавца столов Тарстона? Что бы сказал на это его отец? Сын виконта торгует бильярдными столами. Стоило попробовать, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

– Поедемте со мной. Мне нужно привлечь внимание деловых людей к Всеанглийскому бильярдному турниру, который состоится в июле. Почему бы вам не поехать? Я оплачу все расходы, буду отдавать вам часть тех денег, которые мы заработаем по дороге. Большую часть. Я не прошу вас ставить на карту жизнь ради развлечения и авантюры.

«В отличие от армии», – не мог не дополнить про себя Гриир описание альтернативы. И еще он с абсолютной уверенностью мог поспорить, что они не будут спать в грязи под дождем и есть зараженный жучками хлеб и протухшее мясо.

– Что я должен буду делать? – спросил он. Надо обязательно что-то делать, его гордость не позволяла принять дармовую прогулку по Англии.

Аллен неуверенно пожал плечами:

– Вы будете играть в бильярд. Кендел говорит, людям нравится, как вы играете. Ваше присутствие пойдет на пользу делу, заставляя их подумать о том, что летом им стоит отправиться в Брайтон.

Это звучало совсем просто, просто и успокаивающе. Зарабатывать деньги тем, что он так хорошо умел делать. И все же что-то неуловимое, порожденное жизненными правилами, привитыми ему отцом, продолжало тревожить рассудок. Локхарт прав: ему не придется рисковать жизнью. Но может случиться, что он рискует чем-то большим. Возможно, даже своей душой.

– Это предложение весьма великодушно. Я не знаю, что вам ответить. – Это занятие «не для джентльмена».

Локхарт улыбнулся, видимо, нисколько не смущенный тем, что Гриир не дал немедленного согласия.

– Тогда не говорите ничего. Обдумайте какое-то время. Мне нравятся люди, которые не спешат с принятием решений. – Он положил салфетку и встал. – Прошу извинить, у меня кое-какие неотложные дела в клубе.

Гриир решил, что ему тоже пора откланяться, однако Локхарт отмахнулся:

– Садитесь. Побудьте еще немного, поговорите с Мерседес, – и подмигнул дочери: – Уговори его, дорогая, расскажи, какое замечательное время ждет нас троих, когда мы будем колесить по Англии. Мы не пропустим ни одной ямы с водой на пути отсюда до Бата, куда доберемся до конца сезона, и повернем на север в сторону больших промышленных городов.

Гриир, приподняв бровь, посмотрел в сторону Мерседес:

– Нас троих?

Мерседес едва заметно улыбнулась и сосредоточила на нем понимающий взгляд, будто знала, что ее ответ обеспечит его согласие.

– Я тоже поеду.

Этот острый взгляд словно бросал ему вызов. Достанет ли у него мужества отправиться в поездку вместе с ней? Или хватило того, что было прошлой ночью? Достанет ли храбрости, чтобы остаться и получить больше? Но чего больше? Гриир задумался. Ее колких слов или сладких поцелуев? В комнате повисла напряженная тишина. Их взгляды сошлись в безмолвном поединке, каждый слишком хорошо ощущал, о чем думает другой. Аллен Локхарт кашлянул. Тонкая усмешка искривила его губы, когда он сунул руку в карман сюртука.

– На радостях, совсем забыл отдать вам это. – Он протянул Грииру толстый конверт. Тот приоткрылся, и Гриир увидел банкноты.

– Это за что же? – Он уставился на деньги. Их хватило бы на то, чтобы заплатить за его жалкую комнатенку, возможно, кое-что даже удалось отправить домой. Отец упоминал, что крыша на ферме нуждается в ремонте. «Стоп, – остановил он себя. – Это не твои деньги. Еще не твои».

Улыбка Локхарта расплылась еще шире. Он выглядел как человек, испытывающий огромное удовольствие от того, что может порадовать другого желанным подарком.

– Они ваши. За победы прошлым вечером.

Гриир отрицательно покачал головой и положил конверт на стол:

– Я не делал никаких ставок.

– Нет. Но я делал. Я поставил на вас, и вы заработали мне денег. Это ваша доля. Ваше жалованье, если вам приятнее так это называть.

Соблазн был очень велик, особенно когда Локхарт повернул дело таким образом.

– Я не могу их взять. Ведь вы не получили бы с меня денег, если бы я проиграл.

Локхарт удовлетворенно кивнул:

– Понимаю. Я уважаю честных людей. – Он взял конверт и бросил его Мерседес, которая ловко поймала его. – Подумай, дорогая. Возможно, тебе удастся найти, на что их потратить.


– Что вы предпочитаете? – Пройдя вокруг стола, Мерседес вытащила из луз шары слоновой кости. – Сыгрывание чужих? Сыгрывание своих? Какой цвет? Назовите. – После того как отец ушел, она отвела капитана в бильярдную. Еще раз взглянуть на стол Тарстона совсем не лишне. Совершенство не знает предела.

– Вы играете?

Она услышала, что звук мелка, которым он натирал кий, затих, верный признак того, что он замер от удивления.

– Да, играю. Вас это удивляет? Напрасно. Я дочь Аллена Локхарта. Вся моя жизнь вертится вокруг бильярда. – Мерседес сняла со стены кий, уголком глаза наблюдая за капитаном. К чести Бэррингтона, он не стал удивляться, традиционно запинаясь: «Н-н-но вы же женщина!» Он лишь улыбнулся и, сдув излишки мела с кия, сказал:

– Что ж, сыграем.

Они сыграли «сыгрывание чужих», загоняя в лузы битки друг друга. Мерседес действовала осторожно, смешивая умелые и не совсем умелые удары, чтобы заставить Бэррингтона ответными ударами раскрыть себя. Станет ли он играть жестко против женщины? Она с громким стуком закатила в лузу последний шар:

– Я выиграла, – и бросила на него сердитый взгляд, подозревая, что он намеренно сдал ей вторую партию. – Хотя не должна была. Вы уступили мне очко, когда промахнулись на третьем ударе. – Это был искусный промах. Любитель ничего бы не заметил. Такие промахи случались. У столов масса дефектов, приводящих к просчетам. Но она заметила. – Вы боитесь выиграть у женщины?